Выкрик в небо

Не приходи

Пусть я в ночи глухой один –

Не приходи!

Звезд многоточие свечей -

Пунктир ночей.

Ключицы улицы моей

Хрустят о ней.

Скрипучий снег под сапогом,

Мне так знаком.

И тают льдинкой небеса,

А в них я сам.

И жизнь на полчаса спешит,

Да за гроши.

Пусть я в ночи глухой один,

И до седин,

И сердце вышло из груди:

– Не приходи!

И жизни речь

Дождь моросит, спешит ручей –

Жизнь утекающая мимо.

Воспоминанья горячей,

И прошлое неутомимо

Рисует сценки из судьбы,

Обрывки чувств из психо-драмы,

Не так-то значимы, хоть – быль,

Не требуют изящной рамы.

Душа как мельница ветрам

Предоставляет молотильню

Где отголоски дней и травм,

Да не окажутся в утиле.

И будет хлеб и вкус вина.

В устах горька, сладка как книга,

Перегоревшая вина

Ничьи миры не станет двигать.

И отразится, как в воде,

Все опрокинутое небо,

В нем все кем был я, прожил где,

И жизни речь – краюхой хлеба.

паук

Паук перебегал дорогу,

Спеша, ругался сгоряча,

В асфальт шершавый, недотрога,

Свои проклятия бурчал:

Как горячо! Снуют машины,

Бредет случайный пешеход…

Опасности повсюду сшил нам

Судьбы коварный доброхот!

Паук плетет свои ловушки,

Для мух и бодрой мошкары,

Гамак он ладит на опушке,

В теньке скрываясь от жары.

Рывки его и остановки -

Спортивного азарта сказ.

И на земле он смел, и ловкий,

Хоть по натуре – верхолаз.

Как акробат, на сцене веток,

Свою он жизнь станцует всласть.

А вдруг машина? И – привет вам.

Не дай Господь ему пропасть!

Собака

А на заборе у соседа

Висит значок – Собака злая!

С ней не получится беседа,

Она дрожит безумно лая.

Я ей носил кусок колбаски,

Мост отношений наводил,

Она ж лишь злобно щурит глазки,

И скалится как крокодил.

Дружить с соседскою собакой,

Как видно мне – не суждено!

Пройдусь беззвучно тихой сапой,

За дома каменной стеной.

Так иногда и с человеком,

Все убеждения – вразрез.

Глядит в прищуренное веко,

И каждому свой интерес.

Красота

Забор покошенный, облупленная краска,

Над ним черемуха спадает, как салют.

На дачной улице, безлюдной, не напрасной,

Соседский созерцаю я уют.

И вижу как, меж рёбрами забора,

В дощатом, темно красном решете

Бутоны роз пробились, без укора,

И веют ароматами вдоль стен.

Так иногда от девушки прохожей,

И окольцованной, и с мужем, знай: – не та!

Из-под тишка и взгляда осторожного,

Случайная прорвется красота.

Странник

По лунной дорожке от берега к берегу шел,

Озерные волны как гибкие ребра Адама.

Молочная ночь, значит – вновь на душе хорошо,

И белых ночей говорок не покажется странным.

А чёрные дни, что за мною  идут по пятам,

И так неуклюже спешат, на мозоль наступая,

Не сыщут меня не теперь, и не здесь, и не там

Где  ветер гонял облаков лебединую стаю.

И кажется просто: не верить себе и судьбе,

Бродить по воде в шаткой заводи воспоминаний,

Сгорая в холодном, далеком и лунном огне,

Как вечный двойник, как в себе потерявшийся странник.

Не угадать

Заборы, как не городи,

Со временем – им покоситься,

Дом опустеет, из груди

Жизнь упорхнет, как в небо птица.

Никак ее не угадать,

Ведь истина не из корыта,

Что вся земная благодать

В сиюминутности сокрыта.

А певчий хор из птичьих жил

Всего лишь некий отголосок,

Душ тех, кто здесь когда-то жил,

Не изнуряясь от вопросов.

За облака

И будет лес как волшебство,

И ночь как филин на плече,

Что точно знает свой шесток,

И с сердцем спорит горячей.

Где корни елей свой елей

Пьют из утробы – из земли,

Чтоб быть для неба ли милей,

И ветви выше проросли?

Где я нехитрою тропой

Пройду сквозь лес, в немую высь,

И чувства в темпе non troppo

Мою пропитывают мысль.

Закат погаснет как свеча,

И ухнет пришлая печаль,

И отлетит, как пух легка,

За облака.

Душа

И шорох птицы в камышах,

И кольца волн озерной ряби,

Умеют в сумерках дышать,

Глаголить неприметным ямбом.

Где берег озера в леса

Змеёй зелёной окольцован,

Останусь я с душою сам,

Дослушаю её канцону.

В чем правым был, где – виноват,

В воде зеркальной отразится,

И, превращая жизнь в слова,

Она вспорхнёт пугливой птицей.

В пути

На струнах трепетных дождей

Ни слез, ни нот.

Асфальт промок от наваждений,

Как мир иной.

Машина, что фреза, в пространство

Вонзает клин,

Влечет меня как служба в таинство,

И бог-то с ним.

А пьеса этой жизни суетной

Водой стекла,

И дворники все голосуют нам

На лбу стекла.

Если

Если ворон с плеча моего прокричит

Переломятся тучи в кромешной ночи,

Отблеск звезд содрогнется своим серебром,

Не случайной слезой за судьбы перелом.

Если Ангела в сердце придет шёпоток,

А слова не понять: всё – не так, да не то,

Ось земная подшипником лязгнет своим,

И по ветке березы прокатится нимб.

И в пространстве , где  всякий себе волкодав,

Ни прощенья душе, ни поблажки не дав,

Я тебя потеряю меж лиц и идей,

Вновь привидишься мне и в саду, и везде…

И расколотый молнией сахарный дом

Не всплакнет, не вздохнет обо мне, об одном.

Никогда

В тени берёзы белокаменной

Аллей я иду темнеющей…

Приметы осени с веками нам

Приелись, только – нет, не мне еще.

И под стопой, как мелочь россыпью,

Разбросан серпантин листвы.

Последних дней прохладу осы пьют,

Гудят, тревожны и просты.

И я, как вор, краду у времени

Остатки летнего тепла,

А сердце светит, но не греет мне,

Бог знает – где мне с ним плутать.

Как примириться с этой гибелью,

Как, привыкая к холодам,

Перед судьбой, да в три погибели,

Не преклониться никогда?!

Надежда

Природы ритм как механизм часов,

Двенадцать месяцев – подобье циферблата.

Жизнь тикает, торопится куда-то

Свои игрушки, пряча под засов.

Вот зелень пожелтела, отлетит,

А после снег побелит нам пейзажи,

Курантов бой порадует и даже

Год, уходя, промолвит мне: – Прости!

В полголоса о смерти не поют,

Коней на переправе не меняют,

На полпути уж кажется,  меня нет,

И смелет время с пеплом жизнь мою.

Так молоти, скрипучи жернова!

Обрывки фраз, эмоции и мысли,

Уж надо мной туманами повисли,

И перепутий прелесть не нова.

И осень, что пульсирует в висках,

Не так-то уж свободна и безбрежна.

Но лишь одна осталась мне надежда,

Что весел путь, и гибель не близка.

Опять

Мне и незачем и некого винить,

Жизнь и так всё расставляет по местам,

Вот и лета паутинки рвётся нить

Под давлением опавшего листа.

Серой кошкой удаляется любовь,

Что давно сама гуляет по себе,

И печаль, что метит в глаз, да смажет в бровь,

Ни: – Прости, – уже не скажет, ни: – Забей!

И кузнечик стрекотанием своим

Подведет итог моих побед и бед.

Счастье было? Или будет? – Бог-то с ним.

В песне этой вариаций – нет.

А всего-то лишь – осенняя хандра,

И её права, как видно, не отнять.

И с походочкой свободной, от бедра,

Осень мимо прогуляется опять.

Привет

От подноготных истин не сбежать

К верхам облагороженного духа,

И ветхий хлам в подвале гаража –

Не самая последняя проруха.

Я в нём найду и старые тиски,

И дедовский топор, отцовский порох,

И исцелюсь, возможно, от тоски,

И помирю характер свой и норов.

Есть в бардаке, в ненужности вещей

Какая-то таинственная сила,

И прошлое, что любит нас «вообще»,

В предметах, о прощенье не спросило.

Охота, колка дров, слесарный труд

Когда-то намекнут и нашим внукам:

– Круг этих дел вам тоже по нутру,

И весела их мудрость и наука.

Не всем страстям приют даст интернет,

Как в нём открыть привязанности рода?

А на дворе прекрасная погода,

И с ней мой дед отправил мне привет.

Вечер

Безлюдною, лесной дорогой,

Промозглой осени приют.

Иду, сутулюсь понемногу,

И даже птицы не поют.

И жёлтые иголки елей,

Что под стопой моей скрипят,

Напоминают: в самом деле,

Мгновенье вычеркнет себя.

Что эта Осень – не случайна,

Приходит в жизнь совсем не зря.

И лампы-головы качанье,

И свет,  дрожащий фонаря.

Дымка

Живи у времени взаймы,

Считай минуты.

Мир подели на: я и мы,

На: ясно, мутно,

На: шуточно и не смешно,

Или трагично,

В нём все, что называлось мной,

Как домик спичечный,

Сгорит и сгинет без следа,

Вне фотоснимка,

И растворится как беда,

Как в небе дымка.

Хрусталь

Как мягко спать, да жёстко стелите,

И просыпаться не с руки!

О чём поют метели те,

Что кружат головы других?

Каких? – случайных, не представленных,

В моё вселившихся жилье.

Прозрачен мой хрусталь вины,

И капли крови – не прольет.

Приозерное

Синева вечереет над лесом

И озёрная рябь потемнела,

Всплески рыбы тревожат несмело

Гладь воды так легко и уместно.

Берег озера пятится в Осень,

В желтизну сонных троп перелеска,

И качнется, – зачем? – мы не спросим,

Чьей то донки забытая леска.

Замирает на время пространство,

В нём камыш, словно в зеркало глянет,