Клинок из пепла. Врата Бездны
– Немного болит голова… Недосып, усталость…
Я посмотрел на Грацуса, он пожал плечами, говоря тем самым "я же тебе говорил".
– Милая, настоятельно рекомендую тебе сегодня выспаться, – обратилась Лилит к подруге. Видно было, что она действительно тревожится.
Илирия проигнорировала эти слова, сунула руки в карманы своих штанов и сказала.
– Все знают, зачем мы здесь собрались. Грацус, Кайрос тебе объяснил, что конкретно тебя ожидает и какое примерное время ты будешь в отключке? – она дождалась кивка от него и продолжила. – Отлично, можешь не переживать насчет своей сохранности. Ты в надежных руках.
Она улыбнулась, кивнула в сторону Лилит и протянула Грацусу руку для рукопожатия. Он ответил тем же и потянулся к ней.
Я вскочил с кресла так резко , что опрокинул его. Грацус лежал на полу и извивался от боли. Такие крики я слышал только у жертв Зариона.
Перевел взгляд на Илирию, она вытирала о платок небольшой нож.
- Как она успела вытащить его, что никто из нас не заметил? – подумал я и сделал шаг подальше от Ил. Не хотелось проверять на себе действие ее яда, которым она обработала клинок.
– Так и должно быть? – взволнованно спросил я у нее, Илирия безэмоционально смотрела на то, как демон корчится на полу.
– Полагаю, что так…
– Ил, он точно не помрет? – я действительно начал беспокоиться, так как крики Грацуса, будто рвали все нутро на части.
– Если что, у Лилит есть прекрасное место, где мы проводим его в последний путь, – задумчиво сказала Илирия, я перевел на нее недоуменный взгляд. – По крайней мере мы точно знаем, что от такой боли демону будет не просто прийти в себя.
Она развернулась и вышла из кабинет.
– Выживи, и покажешь мне, на что способен в постели, – со смешком сказала Лилит и вышла вслед за подругой.
Мне на мгновение показалось, что Грацус засмеялся, но эту иллюзию разрушил следующий крик боли, заполнивший тишину кабинета.
– Почему нельзя было сначала отвести его в комнату, а потом уже травить? – спросил я, пытаясь размять забившиеся плечи.
Мне пришлось самому тащить Грацуса в его комнату, так как Лилит ни в какую не захотела давать мне помощников, а просить помощи у Ил было бы смешно.
– Как только увидела, как он облизывает ее руку, – она скривилась, как до этого в кабинете. – Хотелось просто покончить с этим скорее. Удивительно, что нашелся еще хоть кто-то, кто любит играть на публику также, как Лилит.
Сейчас мы сидели в комнате Илирии. За прошедшие дни Эрон так и не пришел в себя. А смотреть, как его "лечит" свора знахарей Лилит, у меня не было сил.
– Как думаешь, он очнется? – хоть я и старался говорить спокойно, дрожь выдавала мое волнение.
– Не знаю… – она вздохнула. – И, если честно, я сейчас вообще не могу об этом думать.
Я понимал ее. На нее сейчас взвалилось много всего. Она днями и ночами работала над чем-то. То изучала перевод Эрона, то создание артефактов или зелий.
– Как много удалось приготовить?
– Достаточно, чтобы полностью забить сумки небольшому отряду людей, но… – она замолчала и закусила губу.
В последнее время она все чаще так делала. Пока она погружалась в свои мысли, я незаметно рассматривал ее. Пытался отметить хоть какие-то изменения, которые опровергали или подтверждали теорию Грацуса насчет нее. Но ничего не находил. Безызвестность душила.
– Грацус перестал кричать? – сменила тему она.
– Да, правда только через пол часа. Остальное время, что я тащил его в комнату, он был в отключке.
Она кивнула головой, но ничего не скаала.
– Как думаешь, план сработает? – спросил я.
– Я надеюсь…
Я понял, что дальше разговаривать не имело смысла. Когда Ил уходила в себя, сложно было от нее добиться хоть одного вразумительного ответа.
Глава 10
Кайрос
– Ты уверена в своих людях? – мы уже третий час подряд обсуждали план по вызволению Лиры из лап Зариона. – Если что‑то пойдет не так, у нас не будет другой возможности. Полнолуние послезавтра – действовать нужно уже завтра вечером…
– Кайрос, если ты таким образом пытаешься посеять во мне недоверие к моему окружению, то зря стараешься, – недовольно проворчала Лилит. – План хороший, продуманный!
– Я так не думаю, – тихо произнес я, но собравшиеся за столом все равно услышали.
– Илирия, угомони его, или я за себя не ручаюсь, – резко бросила Лилит. Я лишь фыркнул в ответ.
– Здесь я поддержу Кайроса, – задумчиво сказала Ил. – Не уверена, что мы можем доверять твоим новым друзьям. Слишком мало знаем о них.
Я закатил глаза, когда на слова Илирии Лилит нарочито вздохнула и с театральным жестом всплеснула руками.
– Если бы не Дагар, этого плана вообще не было бы, – процедила она, растягивая слова. – Вам бы лучше на коленях благодарить всех богов за такую удачу. Мало того что он горяч, как адское пламя, так еще и вхож в окружение Зариона…
– Вот именно! Это и настораживает больше всего! – рявкнул я, теряя терпение. – А свои постельные байки оставь при себе, ладно? Или этот смазливый юнец уже напрочь выдолбил твои мозги?!
– Поаккуратнее со словами, Кайрос, – прошипела Лилит, прищурив глаза. – Еще одно такое высказывание, и я проверю, отрастет ли у тебя язык, если его отрезать.
Ил резко прервала наш обмен любезностями:
– Да заткнетесь вы оба наконец?! – она с силой стиснула пальцами виски. – У меня от ваших препираний уже мозги плавятся! И в этом я тоже согласна с Кайросом. Когда ты наконец перестанешь восхвалять Дагара? Тебя так возбуждает, что мальчишка готов раздвинуть твои ноги по первому зову?
– Во‑первых, ему уже двадцать три, – парировала Лилит, вальяжно опускаясь в кресло. Она закинула ногу на ногу и принялась накручивать на палец выбившийся из прически локон, глядя на нас с ледяным спокойствием. – Во‑вторых, с Зарионом вел дела не Дагар, а Рагнар. И, естественно, после смерти отца и по моей просьбе Даг продолжил эту связь. Если бы не он, мы бы до сих пор бродили в потемках, как слепые котята. Так что прежде чем поливать его грязью, подумайте, кому вы обязаны хотя бы крохами информации!
У меня не было сил спорить и это было бессмысленно… Как бы мне не хотелось признавать, Лилит была права. Другого плана у нас попросту не имелось.
Я глубоко вдохнул, задержал воздух в легких, потом медленно выдохнул, стараясь утихомирить злость, что кипела внутри.
– Итого, сколько людей ты отправляешь с нами? – спросил я, обращаясь к главе Харивеля.
– Девять моих лучших теней, – с нескрываемой гордостью ответила она. – Поверь мне, они – лучшие в своем деле. А с ядом против демонов… им просто не будет равных в бою.
Я скользнул по ней взглядом, отметив, как сияют ее глаза при этих словах. И правда было чем гордиться. Тени наводили ужас во всем Континенте – элитная группа убийц, чья услуга стоила баснословных денег. Не каждый мог позволить себе нанять даже одного из них. А Лилит держала целую дюжину под своим крылом.
Молча кивнул, переваривая информацию. Девять теней… плюс мы с Илирией. Не армия, но в узких коридорах архива и этого может хватить, если действовать четко, без промашек.
– Хорошо, – наконец произнес я. – Пусть будут твои тени. Но предупреди их: если кто‑то решит сыграть в одиночку или переметнуться – я лично выпущу кишки.
Лилит усмехнулась, но в ее улыбке не было веселья.
– Поверь мне, Кайрос. Они знают цену предательства. Никто не посмеет пойти против меня.
– Ил, как дела с Грацусом?
Она оторвала взгляд от схемы здания, что рассматривала на столе, чуть помедлила с ответом:
– Еще без сознания, но уже не стонет. Жар понемногу спадает. Думаю, дня три проваляется, но угрозы для жизни нет. На всякий случай повысила концентрацию яда для завтрашней ночи. Все клинки обработали. И еще… удалось перевести яд в газообразное состояние с сохранением свойств, – сказав последнее она улыбнулась.
Я посмотрел на нее без особого восторга:
– Ну перевела и перевела. Что тут такого‑то? – мелькнуло в голове.
– Кайрос, мне иногда хочется тебя просто придушить из‑за твоего тугодумства, – она вздохнула и закатила глаза, а когда я издал недовольный рык, добавила с усмешкой: – У каждого, кто пойдет в архив, будет по несколько склянок с этим газом. Видишь толпу демонов – кидаешь в них баночку. Она разбивается… ну, дальше ты понял…
Я кивнул:
– Неплохо. Не придется подходить вплотную.
– Вот именно, – она чуть расслабилась, увидев, что я уловил суть. – Это даст нам преимущество.
– А наши не пострадают? – насторожился я.
– Не пострадают. Яд безвреден для людей. Уж поверь мне, на себе проверила.
Мне не понравилось, что она проводила какие-то опыты на себе, но сейчас волновало другое.
– А что насчет меня? Я ведь… не совсем человек. Как на меня подействует?
Илирия замолчала, взгляд стал серьезнее:
– Не знаю. Поэтому тебе лучше держаться подальше от облака. Не рискуй зря.
– Понял, – кивнул я. – Буду осторожен.
Она улыбнулась в ответ на мои слова.
– Что насчет тебя? – подала голос Лилит, обращаясь к Илирии. – Ты будешь готова завтра? Если тебе не удастся снять защиту со здания, никто не сможет зайти в нижние этажи.
– Да, – коротко ответила Ил.
Она попыталась произнести это уверенно, но мы с Лилит отчетливо уловили в ее голосе усталость, просачивающуюся сквозь напускную решимость. В комнате повисла гнетущая тишина. Каждый из нас погрузился в свои тревожные мысли. Я изо всех сил старался отогнать мрачные образы, но в голове снова и снова прокручивалось одно и то же: "Если Лира уже мертва? Если Илирия не сможет снять защиту? Если мне не удастся вытащить Лиру – и все погибнут из‑за меня?".
Последний вопрос терзал меня сильнее прочих, впиваясь в сознание острыми когтями. Раньше я терял воинов без тени сожаления. Демонская природа не ведала сочувствия: их смерти для меня были лишь неизбежным расходом ресурсов во время войны. Но теперь все иначе. Внутри меня бушуют чувства, которых я прежде не знал. Я боюсь. Боюсь потерять тех, кто стал мне дороже всего на свете. Тех, кого впервые за прожитые века я готов назвать семьей.
– Черт бы побрал эти человеческие чувства… – подумал я, сжимая кулаки из-за ярости, нарастающей внутри. А вслух произнес, стараясь, чтобы голос звучал ровно: – Раз все обсудили, нам нужно как следует отдохнуть перед завтрашним вечером. Ил, тебя проводить?
Она медленно перевела на меня взгляд. Затем задумчиво махнула головой.
Я тяжело вздохнул, коротко кивнул Лилит и вышел из ее кабинета. Дверь тихо щелкнула за спиной.
Я наблюдал, как тяжело вздымается грудь Грацуса. За окном давно перевалило за полночь, но сон ко мне так и не пришел. Страх и тревога подкидывали жуткие картины, стоило лишь прикрыть глаза.
– Удивительно, но сейчас мне бы пригодился совет кого‑то вроде тебя… – произнес я, обращаясь к спящему. В ответ – лишь тишина. Ожидаемо.
Я придвинул стул к кровати, сел и устало облокотился на спинку. В полумраке комнаты очертания предметов казались размытыми, а тишина лишь подчеркивала гнетущее меня одиночество.
– Я придумал, что подарю тебе в качестве извинений, за то, в каком ты виде сейчас – с вымученной улыбкой сказал я. – Этот стул, хоть и выглядит красиво, сидеть на нем даже хуже, чем на том, что был у тебя в кабинете. Так что теперь этот красивый стул твой.
Я рассмеялся собственной глупой шутке. Нервное перенапряжение явно давало о себе знать – разум словно плавился, выдавая нелепые остроты.
– Мы с тобой так и не успели поговорить после моего поединка, – продолжил я, отсмеявшись. – А у меня скопилось столько вопросов… Они буквально рвутся наружу.
В ответ – лишь тихое сопение Грацуса.
– Я так запутался… – выдохнул я, опустив голову на ладони, пальцы невольно сжались, будто пытаясь удержать рассыпающиеся мысли. – Ты просто не представляешь, как сложно быть человеком! Веками мы питались их эмоциями, черпали из них силу, находили в этом наслаждение… Но испытать все это на себе… Бездна, это как упасть в воду и только потом понять, что вместо нее адское пламя!
Я замолчал. Буря чувств накрывала с головой: страх и тревога душили… Ненавидел это состояние! Оно разрывало меня на части. Мысли путались, голова становилась тяжелой.
– И знаешь, что самое ужасное? я издал хриплый, измученный смешок, и звук этот показался чужим даже для меня. – Я начинаю входить во вкус… Мне нравится то, что я чувствую… Когда думаю об Эроне, Лире или Илирии. Это как наркотик… Ты понимаешь, что он убьет тебя в конечном итоге, но ты все равно тянешься за новой порцией.
Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони – боль хоть немного приводила в чувство.
– С каждым днем я все сильнее зависим от этих ощущений, – прошептал я, и в голосе прозвучала не просто растерянность, а отчаяние. – Они проникают глубже и я… я не хочу отпускать. Не хочу, но и не могу принять. Это сводит с ума! Как объяснить тебе, что я чувствую, если я сам себя не понимаю? Бездна, как же я жалок! Как слаб…
Я резко поднялся, дыхание сбилось. В последний раз взглянул на Грацуса – его спокойное, безмятежное лицо казалось насмешкой над моим хаосом. Не сказав больше ни слова, я вышел из комнаты. Дверь тихо щелкнула за спиной, отрезая меня от тишины, в которой тонули мои невысказанные страхи. В коридоре было темно, и эта тьма разделила со мной одиночество, но не утешила.
– К тебе можно? – услышал я тихий голос Илирии после короткого стука в дверь.
Я сидел на диване в своей комнате, уставившись на Эрона. Его дыхание было ровным, почти гипнотизирующим – вдох‑выдох, вдох‑выдох. Уже два часа минуло с тех пор, как я покинул Грацуса, но вместо сна – тяжелая пустота и мысли в голове, добавляющие больше переживаний.
– Конечно… – ответил я, не отрывая взгляда от Эрона. – Тоже не спится?
Она кивнула и, не говоря ни слова, забралась с ногами в кресло напротив. В полумраке ее силуэт казался хрупким, почти прозрачным.
Я вгляделся в ее лицо. Никогда прежде я не видел Илирию такой… потерянной. Под глазами залегли темные круги, кожа бледная, а в глазах – усталость, которую не скрыть даже за привычной маской высокомерности.
– Как ты? – тихо спросил я. – Прости, но выглядишь ты просто ужасно…
Она попыталась улыбнуться, но вышло не убедительно.
– Меня кое‑что тревожит… – она замолчала, закусила губу. Я видел, как ее пальцы дрожат, как она борется с собой, пытаясь подобрать слова. – Я от тебя скрыла кое‑что важное…
Ее взгляд встретился с моим… В нем было столько боли, что я невольно напрягся, будто предчувствуя удар. Я не произнес ни слова, лишь кивнул, давая ей понять, что слушаю.
Она глубоко вздохнула, затем выпалила на одном дыхании:
– Эрону удалось отыскать способ…
– Какой способ? – я нахмурился, пытаясь уловить суть. В голове мелькали десятки вариантов, но ни один не казался правдоподобным.
Она сглотнула, глаза ее блеснули в тусклом свете.
– Как извлечь душу Анаэля…
Мое сердце бешено заколотилось. Он нашел способ. Он нашел способ! Не сдержавшись, я рассмеялся – короткий, нервный смешок вырвался наружу. Наконец‑то! Наконец мы сможем помочь Эрону! Но мгновение спустя холодный укол тревоги пронзил сознание. Веселье схлынуло, как будто и не бывало.
Я впился взглядом в лицо Илирии, пытаясь отыскать там хоть искру оптимизма, хоть тень уверенности. Ничего.
– С этим способом что‑то не так, да? – спросил я, уже зная ответ.
Илирия молча кивнула. Ее взгляд сказал больше любых слов.
– Но мы же сможем это провернуть, верно? – я искал в ее глазах хоть каплю уверенности.
Она не ответила.
Стон разочарования сорвался с моих губ. Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза, пытаясь унять бурю внутри.
– Зря радовались, что удача на нашей стороне, – пронеслось в голове.
Не знаю, сколько времени мы провели в гнетущей тишине. В какой‑то момент я даже подумал, что Илирии здесь и не было, что все это мне приснилось, а ее визит – лишь плод моего измученного сознания. С этими мыслями я медленно открыл глаза.
– О Бездна, только не это! – вырвалось у меня. Я рывком вскочил с дивана и оказался у ног Илирии. – Да ладно тебе! Перестань! Не смей это делать!
Мои слова, словно брошенные в костер сухие ветки, лишь добавили топлива этому пламени. Вместо того чтобы утихнуть, ее рыдания стали еще громче, еще отчаяннее. Если до этого она сидела молча, а по ее щекам тихо стекали две мокрые дорожки, то теперь все вырвалось наружу. Она судорожно всхлипывая, вытирая руками поток слез.
Я замер на мгновение, охваченный паникой.
– Что делать? Как помочь? – мысли метались в голове.
– Может, воды? – выпалил я. – Еды? Хочешь, принесу тебе чего-нибудь вкусного? Ну же, не плачь! Можешь называть меня тупым сколько влезет, только перестань!
Но мои уговоры звучали жалко. От беспомощности и растерянности хотелось самому завыть.
– Что делают с женщинами в таких ситуациях? - лихорадочно спрашивал я себя, но ответа не находил.
– Просто за‑заткнись, и‑и‑и обни‑ми меня, при‑придурок! – сквозь рыдания провыла она.
Я в тот же миг подхватил ее на руки и плюхнулся на диван. Движения были неловкими, неумелыми. Одной рукой я крепко прижал ее к себе, другой осторожно поглаживал по спине и волосам, пытаясь передать хоть каплю утешения.
Она уткнулась мне в шею, моя рубашка сразу же стала мокрой от ее слез.
Я молчал. Просто гладил ее, баюкал, разделяя с ней все, что копилось внутри нас столько времени. Это было странно… Очень странно! Но в этой странности было что‑то… рассеивающее мое отчаяние.
– Спасибо, – тихо прошептала она, успокоившись. – Если скажешь кому‑нибудь, я тебя прирежу! В этот раз насмерть.
Я тихо засмеялся и прижал ее крепче. Через некоторое время дыхание Ил выровнялось, а тело расслабилось, стало тяжелее. Она уснула у меня на руках.
Я посидел еще немного, потом аккуратно поднял ее и перенес на кровать. Ее лицо, хоть и отмеченное следами слез, сейчас выглядело умиротворенным.
Я улыбнулся. Неожиданная теплота растеклась по всему телу. Протяжно зевнув, я скинул обувь и забрался в кровать прямо в одежде. Не раздумывая, обнял Илирию сзади, прижался к ней, и вскоре меня накрыл спасительный, безмятежный сон.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: