Комментируя нападки в американской прессе на своего друга конгрессмена Бурка Кокрэна:
Суть американского журнализма – вульгарность, лишенная правды. Их лучшие газеты пишут для класса сопливых домашних дев и простолюдинов.
* * *
Ничто не сравнится с силуэтом Нью-Йорка, открывающимся с моря. Это спектакль величественности, непревзойденный во всем мире, и, хотя отдельные здания могут иметь свои недостатки, целая масса этих громадных структур излучает величие и красоту.
* * *
Я бы не мог погибнуть счастливым в той великой борьбе, которую вижу впереди, если бы не был убежден, что если мы здесь, на нашем любимом острове, падем под яростью и мощью наших врагов, там, на вашем далеком и безопасном континенте, факел свободы будет гореть негасимо (1939).
* * *
Немцы сочетают в самой смертоносной форме качества воина и раба. Сами они не ценят свободы, и вид свободы чужой ненавистен им. Набрав силу, они ищут добычу, и последуют с железной дисциплиной за любым, кто поведет их к ней… Нацистская тирания и прусский милитаризм есть два главных элемента германской жизни, которые должны быть абсолютно уничтожены. Они должны быть полностью искоренены, если Европа и мир хотят избегнуть третьего и еще более страшного конфликта (1943).
* * *
Снова мы должны сражаться за нашу жизнь и нашу честь против могущества и ярости отважной, дисциплинированной и беспощадной германской нации. Снова! Пусть будет так.
* * *
О немцах:
… самый грозный народ в мире, а теперь и самый опасный, народ, прививающий своим детям некую кровожадность и учащий, что всякая граница должна быть начальным пунктом вторжения.
* * *
С германской точки зрения, которую герр Гитлер разделяет, мирные Германия и Австрия в 1914 году подверглись наскоку банды злобных народов под водительством Бельгии и Сербии, и Германия смогла бы защититься успешно, если бы только евреи не ударили ее кинжалом в спину. Против таких убеждений спорить бесполезно (1939).
* * *
Мы должны стремиться восстановить германский и японский народы и реинтегрировать их в мировую систему свободной и цивилизованной демократии (1946).
* * *
Я надеюсь, что государства Германии – Бавария, Саксония, Вюртемберг, Ганновер и другие – восстановят значительную часть своей старой индивидуальности и своих старых прав. Уверен, именно этот путь будет наиболее легок для Франции и Британии.
* * *
Фельдмаршал Геринг, один из немногих немцев, имевших весьма хорошее времяпрепровождение в последнее время, говорит, что нас пока пощадили потому, что нацистекая Германия очень гуманна. Она не может заставить себя сделать кому-либо плохо. Все, о чем она просит, – это право жить и убивать слабых. Гуманность ее не позволяет ей применять жестокость к сильным (1939).
* * *
Немецкий народ, усердный, верный, отважный, но увы! – недостающий должной гражданской независимости.
* * *
О большевиках:
Победив львов и тигров, я не желаю быть битым бабуинами.
* * *
О германской оккупации Чехословакии; сказано 16 октября 1938 г.:
Это была образцовая демократия Центральной Европы, где с меньшинствами обращались лучше, чем где бы то ни было. Она была покинута, уничтожена и проглочена. Теперь она переваривается в желудке.
* * *
Я решил, что если Невилл Чемберлен станет лидером Консервативной партии, или кто-то ему подобный, я уйду из политики и попытаюсь сделать твою жизнь и жизни наших котят [детей] более удобной прежде, чем я умру (1929).
Черчиллю было 55 лет, и наиболее исторически важные годы его жизни были впереди.
* * *
Эстонцы, вооруженные отчасти британским оружием, дали очень твердый отпор большевикам и по-настоящему показали их слабость.
* * *
Многие считают французов тщеславным, неспокойным, фантазерским, истеричным народом. На самом деле это одна из наиболее жестких, трезвых, несентиментальных, расчетливых, упорных наций.
* * *
Всю свою жизнь я был благодарен Франции за ее вклад в культуру и славу Европы, а более всего за дух индивидуальной свободы и прав человека, излучаемый из французской души.
* * *
Греки соперничают с евреями как самая политически мыслящая нация в мире.
* * *
О Женевской конференции по Индокитаю:
Лягушки получают все, что могут, а мы все можем, но не получаем.
* * *
Никакие два города не значили для человечества столько, сколько Афины и Иерусалим. Их изречения в области религии, философии, искусства есть главные путеводные огни современной веры и культуры… Афины и Иерусалим – я лично всегда был на стороне их обоих.
* * *
Образование еврейского государства в Палестине есть такое событие в мировой истории, на которое нужно смотреть в перспективе не поколения или столетия, а тысячи, двух тысяч, даже трех тысяч лет (1949).
* * *
Пусть евреи получат Иерусалим; это они сделали его знаменитым.
* * *