Препараторы. Сердце Стужи

– Доставай, – скомандовала она, и Ласси покорно полезла в сумку. Я показала младшую сестру лучшим врачам, которых помог найти Стром, но полностью вернуть ей слух так и не вышло. После перенесённой трясучки левое её ухо оглохло совсем, а вот правое различало большую часть звуков. Голову для этого приходилось поворачивать определённым образом, и поэтому теперь Ласси всё время держала её слегка наклонённой вбок, как насторожённая птица. Несколько месяцев назад я завела разговор о кропарях и протезах, но с упрямством прежней Ласси моя сестра ответила: нет. До сих пор мне не удалось ни переубедить её, ни понять, почему она отказывается даже думать об операции.

Под двумя нетерпеливыми взглядами я развернула коричневую бумагу, перевязанную золотой ленточкой.

Рукавицы. Красные, как ягоды кислицы, и очень тёплые с виду. На правой был вышит белыми нитками олень. На левой – чёрная птица.

– Это ястреб, – сказала Ада. – Я связала их сама и вышила оленя. А ястреба – Ласси.

Это объясняло, почему птица была кособокой. Ласси, в отличие от Ады, вышивание никогда не давалось. Кроме того, силуэт оленя был традиционным, а вот ястреба, видимо, пришлось придумывать с нуля.

– Мы сделали, чтобы ты грелась в Стуже, – сказала Ласси, до сих пор молчавшая.

Она не любила говорить в людных местах, потому что артикулировала теперь странновато, а произносила слова слишком громко, и стеснялась этого.

Я постаралась улыбнуться им обеим как можно более радостно. Не стоило говорить, что обычные рукавицы для Стужи не годились.

– Какие красивые. И тёплые… – я нацепила рукавицы, прижалась к ним щекой. – Я буду носить их. Часто. Спасибо вам.

– Садитесь к нам! – Кьерки, понявший, что о ком-то здесь нужно позаботиться, само собой, не мог усидеть на месте. – Угощайтесь. Садитесь вот сюда, поближе к сестрёнке. Какие вы обе красавицы! Как дела в пансионе?

Миг – и Ада уже весело болтала с ним, а Ласси угрюмо протискивалось за стол вслед за сестрой.

Если бы у меня было больше времени с ними – я бы наверняка нашла способ растопить холод, который сковал её сердце. Я помнила, какой весёлой, смелой была Ласси когда-то. Но после трясучки, глухоты, после того, как мама, Вильна и Иле умирали у неё на глазах, что-то в ней сломалось… Мы с ней до сих пор не поговорили об этом.

Мне хотелось верить, что время поможет исцелить её. Время, а ещё Химмельборг с его теплом, радостями и богатством. Во всяком случае, это я могла им дать – и собиралась стараться изо всех сил.

Ада перенесла случившееся куда лучше. Может быть, потому, что с самого начала счастливо оказалась в гостях у госпожи Торре. Да, она, как и я, не успела попрощаться с мамой и сёстрами… Зато и наблюдать за их угасанием ей не пришлось.

Теперь все, кроме Строма, были в сборе. На столе появились соки, блинчики с лимоном и конвертики с кислицей – Ада их обожала – а разговор потёк мягче и спокойнее, без упоминания убийств.

Кьерки то и дело пытался разговорить Рорри – мне казалось, тому было бы гораздо легче, оставь его все в покое.

– Он получил письмо от госпожи Луми, – шепнул мне Кьерки, когда мы оба стояли, дыша воздухом, на улице у дверей.

– Вот как. – Постыдное, колоссальное облегчение.

Я радовалась, что мать Миссе не писала мне.

– Да. Бедный парень… Не знаю, как вообще она умудрилась раздобыть его адрес, ведь он уехал из Гнезда.

Мы помолчали.

– Что было в письме?

– А как ты думаешь… – Кьерки вздохнул. – Людям, которые переживают чудовищную потерю, всегда нужно кого-то обвинить.

– Бедный Рорри.

– Да уж… Я надеялся, парень скоро придёт в себя, но это письмо… Его просто придавило к земле, понимаешь? Не знаю, как ему помочь…

Я собиралась ответить Кьерки, когда на нас обоих упала тень.

– Я сильно опоздал? – Я почувствовала, как губы помимо воли расплываются в улыбке. Я старалась не думать об этом, но в глубине души боялась, что он не придёт.

– Ты вовремя.

Мы трое как раз собирались вернуться в «Фонтан», когда в спешащей мимо вечерней, весёлой химмельборгской толпе я заметила Томмали. Кьерки тихо ахнул, заулыбался, поспешил ей навстречу – мы со Стромом, не сговариваясь, пошли внутрь.

– Ну и ну, – шепнул мне Стром, улыбаясь. – Я был уверен, что она не придёт.

– Я тоже.

С появлением Строма все было притихли, но он заказал снисса, оленины, ещё крудлей, и скоро стол опять зашумел. Маркус – с попеременным успехом – пытался вовлечь Рорри в обсуждение его нового ястреба. Ласси – это порадовало меня больше любых подарков – тихо попросила Эрика Строма рассказать ей про слой Души, а Ада хихикала и ахала, слушая.

Я была здесь в кругу друзей, в кругу семьи – и, сидя между Стромом и Адой, мечтала, чтобы вечер никогда не заканчивался, чтобы время вести сестрёнок в пансион не наступало.

Подошли к столу Кьерки и Томмали. По тому, как суетился Кьерки, вспыхивая и подвигая прекрасной охотнице стул, видно было, что ничего между ними особенно не изменилось… Но добрейшему Кьерки, кажется, хватало и этого, и я была за него рада.