Элизабет. Тень света

– Элизабет! Хватит бежать!

Голос Думана, отражался от кафельных стен, настигая меня быстрее, чем он сам. Я стиснула зубы, вцепившись пальцами в холодный металл перил, чтобы резче заложить вираж. Волосы хлестали по лицу в такт моему движению.

Тот самый лифт. Зеркальный, пахнущий дорогим воздушным освежителем. Его руки, упертые в стену над моими плечами. И его поцелуй… Холодные, властные губы, перекрывшие мне кислород и возмущение одним махом.

С шестого на пятый. Бежать. Только бежать.

Но он был быстрее. Тень метнулась сверху, перепрыгнув через пролет, и вот он уже стоит на площадке передо мной, заблокировав спуск. Растрепанные черные волосы, в глазах знакомый, невыносимый азарт. На нем только черная футболка и джинсы, он оставил свою кожаную куртку в квартире.

– Я сказал, хватит.

Я отступила на шаг, спиной к холодной стене. В груди клокотало унижение. От того, что он счел это возможным. От того, что мое «нет» для него было простым звуком.

– Тронь меня снова, и я тебя спалю, – выдохнула я, и в ладонях, сжатых в кулаки, затрепыхались слабые язычки пламени – бледные, почти прозрачные.

Думан фыркнул, медленно поднимаясь ко мне на ступеньку.

–Огонь? Это все, что у тебя есть, принцесса? Ты думаешь, меня пугают огоньки для барбекю?

Он был в двух шагах. В ноздри ударил запах кожи и дерзости.

– Я делаю то, что хочу, – произнес он, и в его словах не было бравады. Это была простая, непреложная истина его мира, – и если я хочу тебя, твои отказы – просто помеха, которую я убираю.

– Я не вещь! – рявкнула я и, не выдержав, выбросила вперед ладони.

Из них, с хриплым шипением, вырвалась волна тепла и света. Не пламени, а скорее густого, дрожащего воздуха. Она ударила его в грудь, заставив лишь отшатнуться и сморщиться, будто от резкого порыва ветра. Его футболка слегка задымилась по краям. Думан посмотрел на тлеющую ткань, потом на меня. И ухмыльнулся. Широко, по-волчьи.

– Мило.

И он рванулся вперед. Не со сверхъестественной скоростью, а с чисто мужской, агрессивной ловкостью. Я успела уклониться от первого захвата, проскользнула под его рукой и ударила локтем в ребро. Он кашлянул, но не от боли, а скорее неожиданности. Его рука обвила мою талию, прижала к себе.

– Выпусти!

– Не буду.

Я вцепилась ему в волосы, пытаясь оторвать его лицо от своей шеи. Вампир склонившись, дышал в кожу, его губы были в сантиметре от того места, где пульсировала вена. Борьба превратилась в странный танец. Мы сцепились, спотыкаясь о ступеньки, тяжело дыша друг другу в лицо. Каждое его движение было властным, каждое мое – отчаянным. Это не был бой насмерть. Это была схватка за право решать.

– Ты… ненавистный… эгоист! – выдавила я, пытаясь вывернуться.

– Знаю, – прошептал он губами у моего уха, и его голос вдруг стал низким, почти бархатным, – а ты пахнешь яростью и дикой розой. Сводишь меня с ума.

Он поймал мою руку, ту самую, что пыталась высечь хоть искру, и прижал ее к стене над головой. Его тело придавило меня, лишив движения.

– Дай договорить, – сказал он, и его губы скользнули по моей щеке к уголку рта, – я сделаю это снова. Прямо сейчас. Потому что хочу. Потому что ты, огрызаясь, становишься только ярче.

Я замерла.

– Попробуй! – мои слова прозвучали не как угроза, а скорее как вызов, отчего я тут же испугалась сказанного.

Его ухмылка стала еще шире, однако он не стал целовать меня.

– Мы знакомы всего пару часов, а я уже настолько тебя ненавижу! – слова ядовитым плевком сорвались с моих губ. Оттолкнув вампира, я снова бросилась вниз, едва касаясь ступеней, но Думан не собирался сдаваться. Одним стремительным прыжком он снова оказался передо мной.

– Успокойся, – начал он, но я резко оттолкнула его. В воздухе вспыхнули мелкие электрические разряды, я инстинктивно отдернула руку. Как в замедленной съемке, сила, вырвавшаяся из меня, впечатала Думана в стену. Он рухнул на пол с оглушительным грохотом, за ним посыпалась штукатурка, обнажив кирпичи.

За дверями соседних квартир зашевелились, но я уже мчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Мои надежды на то что он остановился рухнули за секунду, парень настиг меня на первом этаже, у самого выхода.

– Постой, – он схватил меня за руку и развернул к себе. На висках пульсировали вены. Он выдохнул и медленно отпустил запястье.

– Ладно, я больше не трону тебя, – проговорил Думан сдаваясь, и поднял руки в примирительном жесте, – но мы продолжаем путь.

Он кивнул в сторону машины, которую можно было увидеть, через стеклянную входную дверь. Я стояла рядом, и мои губы, были презрительно сжаты в тонкую линию. Верить ему было равносильно тому, что ловить наивную клятву с губ ребенка – пустые обещания и не более. Но, другого способа отделаться от его навязчивого присутствия, я не видела. Закатив глаза и медленно кивнув, я молча и решительно направилась к выходу, предвкушая грядущую головную боль.

– Если ты первая попросишь? – обрывок фразы утонул в порыве ветра, когда мы наконец выбрались из подъезда. Сумрак ночи сгущался, напоминая о том, что у Маркуса мы проторчали довольно долго. Вот черт…

– Что? – огрызнулась я, не сбавляя шага к его машине.

– Я спросил, что мы будем делать, если ты первая прикоснешься ко мне?

Я замерла, как вкопанная, в полном изумлении вскинув бровь, обернулась к нему.

– Что за бред?

– Почему сразу бред? А вдруг судьба решит сыграть с нами злую шутку? Вдруг в один прекрасный момент, ты возжелаешь ощутить мое тело? Захочешь, чтобы я согрел твои холодные губы, чтобы проник в тебя, исследуя каждый миллиметр, как Колумб – новую землю, с каждым движением все глубже и… – Думан осекся, заметив, как мои глаза превратились в два испуганных кратора. Он залился хохотом, в то время как я скривилась от ярости.

– Ты просто невыносим!…

– Даже не надейся на подобное, куколка, – прошептал он перебив меня. Склонился, замерев в опасной близости моих губ. Его дыхание защекотало, поджигая щеки предательским румянцем. Я сразу же отпрянула на шаг назад, спешно забираясь в автомобиль, в мольбе, чтобы вечерняя тьма скрыла этот позор. Расплывчатое воспоминание его поцелуя, то и дело всплывало в моей голове, навязчивым кинокадром.