Великий Лаборант

Глава 1. Паттерн и Трещина

Подглава 1.1: Нейронный Прилив

Сорок веков – не срок для истории, это всего лишь глубина одного геологического слоя, в котором спрессованы прах империй, пепел войн и алмазные грани открытий, перевернувших саму суть «быть человеком». Мы прошли через термоядерный рай и ад, через робкие попытки вплести свои мысли в паутину радиоэфира, через ужас и восторг первого телепортационного прыжка, когда сознание на миг распадалось на квантовую пену. Теперь мы – дирижеры симфонии тишины. Дирижеры или тюремщики? Этот вопрос я задаю себе редко. Почти никогда.

Телепортационная арка терминала «Новая Москва-Орбита» сияла передо мной холодным светом чистого энергопереноса. Я сделал шаг. Не было ни звука, ни вспышки. Было мгновенное отторжение реальности.

Ощущение всегда одно: мир растворяется. Не как картина, смытая дождем, а как цифровая матрица, потерявшая синхронизацию. Кожа кричит миллиардом микроскопических разрывов – не больно, но унизительно, будто твое тело, эта сложнейшая биологическая машина, на миг признается в своей иллюзорности. В диафрагме – провал, сердце замирает, не успев пропустить удар. Запах. Всегда запах озона и чего-то стерильно-сладкого, как ванилин в морге.

За доли секунды собирается другой мир. Тот же я? Вполне. Все атомы на месте, все нейронные связи целы. Только отпечаток подошв теперь касался не теплого полимера орбитальной станции, а ледяного керамостала Лунной Обсерватории.

Я открыл глаза. И вдохнул вечность.

Огромный купол, а за ним – абсолютная, не по-детски черная, а взрослая, всепоглощающая тьма, усыпанная немигающими алмазами звезд. Без воздуха, без искажения. Просто космос, прижавшийся к стеклу. Воздух внутри был пустым, вычищенным до состояния идеального вакуума в легких. Он не пах ничем. И это было страшнее любой вони.

Я вошел в Индрасеть Обсерватории. Не как в комнату, а как в океан. Мгновенный, обволакивающий поток. Если сеть Новой Москвы была гулким многоголосым городом, то здесь был хор. Отточенный, слаженный, поющий одну партитуру – партитуру Порядка.

~Анализ социального графа колонии "Зенит". Колебания в допустимом коридоре. Паттерн стабилен.~~Калибровка гравитационной линзы в квадранте 7-Гамма. Отклонение: 0.0003%. Внесение поправки…~~Поток данных по реликтовому излучению. Подтверждение аномалии "Холодное пятно" как потенциального темпорального шрама.~

Мыслеформы. Чистые, лишенные шепота эмоций, не окрашенные интонацией. Я был Кириллом Волковым, узлом в этой сети. Я мысленно кивнул, приняв данные по линзе, и дополнил их своим соображением – крошечной поправкой на давление солнечного ветра, которую мог уловить только тот, кто час назад смотрел на сырые данные с гелиообсерватории. Моя мысль, тонкий ручеек, влилась в общий поток и была мгновенно поглощена, проверена, одобрена. Работа сделана. Проект «Сфера Дайсона-Волкова» – теоретическая модель для карликовых звезд – перешел из статуса «гипотеза» в статус «архивированный фундамент». Никаких аплодисментов. Лишь тихое, беззвучное эхо согласия миллионов таких же, как я. «Светлых голов». Стражей.

Подглава 1.2: Геометрия Рая

Моя платформа носила претенциозное название «Паттерн Галактики». Я всегда считал его излишним. Но сейчас, подходя к ней, я понимал – другого слова не подберешь.

Передо мной, от пола до вершины купола, жила и дышала Галактика. Голограмма Млечного Пути в реальном времени. Это была не карта, а организм. Спиральные рукава медленно вращались, звездные скопления пульсировали мягким светом. И на этом теле были… отметины. Тысячи голубоватых точек, аккуратно расставленных, как булавки на карте стратега. Санкционированные миры. Колонии Завета. Каждая на строгом, математически выверенном расстоянии от соседей. Достаточном, чтобы сделать войну бессмысленной из-за времени перелета. Достаточном, чтобы гарантировать одиночество.

А по самому краю галактического диска горел пояс. Не точек, а сплошной линии ослепительно-белого огня. 1200 планет-крепостей. 1200 форпостов Стражей. Мы – костяк, позвонки этого огромного, искусственного скелета. И я чувствовал его тяжесть каждый миг.

Пальцы коснулись интерфейса. Холодная поверхность ожила, отозвавшись едва заметной вибрацией. Я начал ритуал. Проверка стабильности. Сектор за сектором. Зеленые индикаторы. Все в норме. Все в рамках Формулы. Это была моя медитация. И мое бремя.

~Волков.~

Имя, не мыслеформа. Четкий, направленный импульс из Центра контроля. Фоновый гул хора на миг стих, уступив дорогу сольной партии.

~Сектор Тета-Киля. Статистика,~ – долетело до моего сознания. ~Колония "Зенит". Энергопотребление, демография, квоты добычи – в зеленой зоне. Сигнатуры скрыты. Аномалий нет.~

~Принял. Продолжайте мониторинг,~ – мысленно бросил я в ответ, даже не задумываясь. Автоматизм, отточенный годами.

Но именно в этот момент автоматизма я уловил это. Фоновый шум Сети, этот постоянный гул миллионов душ, живших в отмеренных, предписанных мирах, дрогнул. Не тревогой, нет. Скорее… скукой. Глухой, всепроникающей, экзистенциальной скукой идеально отлаженной машины. Я был узлом в этой паутине. И иногда она душила.

Подглава 1.3: Лицо в Зеркале Сети

Я сомкнул веки, пытаясь отгородиться. Под ними всплыли формулы. Не те, что из Сети, а старые, выцветшие, как чернила в дневнике прапрадеда. «Теория Стабильного Одиночества». «Формула 1:200'000». Скелет, на который мы нарастили это мясо цивилизации. Наследие Дмитрия Волкова. Мой крест.

Внезапный, резкий сигнал прервал рефлексию. Частный визуальный вызов. Идентификатор: Елена Соколова. Заместитель. Коллега. Единственный человек, чей мысленный голос в Сети я мог отличить с закрытыми глазами.

Я принял вызов. Воздух передо мной затрепетал, и возникла голограмма. Безупречная, как всегда. Её лицо – правильные черты, спокойные глаза. Но что-то было не так. По тончайшим флюидам, просочившимся сквозь экранирование частного канала – щели в цифровой броне, – я почувствовал напряжение. Острое, колючее, как игла.

– Кирилл, – её голос был живым якорем в море беззвучных коммуникаций. – Отчет по "Сфере Дайсона"… Он блестящ.

Я кивнул, ощущая странную неловкость. Похвала Сети была частью алгоритма. Её похвала была направлена в меня, Кирилла. В ту часть, которая существовала за пределами узла «Волков».

– Это лишь развитие идей предшественников, – ответил я мысленно, и синтезатор озвучил мои слова ровным, лишенным тембра голосом.

– Всегда ты так, – легкая, почти невидимая улыбка тронула её губы. Но глаза не улыбались. – Я читала не только итог. Я видела… ход. Тот самый, который ты не выложил в общий доступ.

Ледяная игла кольнула меня под лопаткой. Она говорила о том, о чем не говорил никто. О сырых, неотшлифованных догадках, что рождались в темноте моего сознания до того, как я облекал их в безупречную логику Формулы. Ощущения. Предчувствия. Почти интуиция. Я стеснялся их, как стыдливой болезни. Они были несовершенны. Нечисты для кристалла Сети. И я никогда, никогда их не транслировал.

Но Соколова, с её противоестественной чувствительностью, каким-то образом угадывала их след. Читала между строк моего цифрового отчета. И сейчас я почувствовал, как по щекам разливается дикий, архаичный жар. Румянец. Физиологическая реакция, от которой не было спасения даже здесь, в сердце высоких технологий. Я попытался мысленно возвести барьер, но было поздно. Волна моего смущения, моей личной, немоделируемой слабости, ушла в эфир. Её уловила она. И, как я с ужасом осознал, потенциально – тысячи других, читавших мои тезисы в этот момент. Они не видели моего лица, но чувствовали эмоциональный всплеск. Уникальный. Человеческий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.