Смертельные файлы
– Лейтенант юстиции, старший следователь Азамат Сагинтай, здравствуйте, – представился Азамат стоящим в коридоре. – Прибыли на осмотр.
– Участковый Акбаев, – лениво ответил полицейский и показал на дверь. – Проводите осмотр.
– Вы сообщили о случившемся? – спросил Азамат стоявших гражданских.
– Да, – ответила женщина с бегающими по сторонам глазами, – мы услышали дикие крики еще вчера вечером. Ориентировочно часов в восемь вечера. Наш сосед периодически кричал так по вечерам, мы знали, что у него не все в порядке с головой. Вроде лечился. Потому не побеспокоили вечером, думали также, как всегда, по утрам услышим его плач…
– Погодите, – остановил их Азамат. – Вы каждое утро слышали его плач?
– Да, последний месяц так, – тревожно произнес стоявший рядом мужчина. – Мы спрашивали его про это, он спокойно говорил, что находится на лечении. Говорил, что это все лишь побочные эффекты, все нормально. Мы люди вот не разбирающиеся, поверили, что поделать?
– Понятно, допрос проведем после осмотра. Вы в какой квартире живете? Чтобы тут не стоять.
– Да вот, буквально за нами дверь, – ответил мужчина.
– Тогда потом еще раз пройдемся по вопросам, для протокола. Артем, пошли.
Артем молча наблюдал за всем происходящим, доставая бланки для заполнения протокола осмотра. Вся бумажная работа «в полевых условиях» была на нем, Азамат все потом проверял и подписывал, но даже при наличии ошибок не заставлял переписывать, ведь «прокурор лишь заключение читает».
Артем написал дату и время начала осмотра. Для полной картины нужно было задать еще вопрос участковому.
– Правильно понимаю, – обратился к нему Артем, – что все данные по жертве имеются?
– Да, я все уже записал по имевшимся тут документам, – сказал участковый. – Карсахов Бахтияр Талгатович, двадцать шесть лет, местный.
– То есть родился в Астане?
– Ага.
– Документы в квартире лежат еще?
– Вот, на комоде. Но ты это… проходи на осмотр. Мне еще и так нужно потом дождаться пока труп заберут.
– Хорошо-хорошо, спасибо за ответы.
Артем прошел внутрь квартиры – его там встретил тусклый свет, бледные обои и старая мебель. Порог у входа был заставлен женской и мужской обувью в одинаковой мере. На удивление ко всему – все было очень чисто и аккуратно, при всей своей ветхости квартира выглядела очень опрятной. Но всяческое приятное впечатление от места портилось уже стоявшим в воздухе запахом – словно сладкий аромат женских духов перемешивался с резким запахом серы и гари. Артем скривил лицо и поднес кулак к носу, чтобы как-то заглушить вонь.
Азамат уже прошел в нужную комнату и неподвижно стоял со стеклянным взглядом на труп, что все еще сидел за столом. Артем не сразу разглядел все, но и сразу не понял, как реагировать на увиденное. Пока Азамат не начал описывать это вслух:
– Для протокола говорю сразу, записывай по порядку как можешь. Труп в положении сидя. Руки свалились со стола, голова опрокинута на спинку, ноги выпрямлены. Широко открыт рот, откуда вытекла пенообразная жидкость вместе с, предположительно, кровью и желудочным соком. Судя по запаху и виду, с момента самоубийства прошло не более суток… Артем, ты как?
Во время ведения заметок Артем сжался и пригнулся, после чего громко кашлянул.
– Все… запишу, не парься, – сказал Артем. – Просто это… ладно, осознаю уже после заполнения протокола. Продолжаем…
– Мы тут ненадолго, потерпи… Так, далее – труп одет в фиолетовую майку, не по размеру, на нем ряд рваных порезов. Видны множественные порезы на теле, судя по поломанным на руках ногтям, они были нанесены им самостоятельно. Порезы есть на груди, ногах, шее и на лице, – Азамат подошел и с видным ужасом осмотрел лицо. – На лице отчетливо видны кусочки застрявших ногтей в области глаз, сами глаза не повреждены… погоди, Артем, дерьмово…
Азамат отошел в сторону на момент, вместе с ним и Артем, который добавил свои наблюдения.
– Эта майка с виду вовсе женская, прямо как… сука! – крикнул Артем.
– Что? – спросил Азамат и резко повернулся.
– Я его видел. Я видел этого парня, Азамат.
– Когда и где?
– В магазине вечером, в пятницу. Мы же были недалеко от этого района как раз. Он был бледный, с длинными и пожелтевшими ногтями, и в пальто не по размеру… Я ему совет выбрать манку дал, проходя мимо. Но особой важности не придал сцене.
– Артем, там на столе как раз манная каша.
– Чего?
– Посмотри, и сейчас тоже занесем все в протокол по предметам на столе. Давай добьем бумажки… Во рту у него видны остатки еды, каши, и, по всей видимости, медикаментов. Не растворившиеся таблетки, на столе от них пачка, судя по описанию, снотворные. Версия следствия предварительно такова – он использовал таблетки, после чего у него начались выражаться побочные эффекты, и он начал резать себя ногтями. Умер скорее всего от воздействия препаратов, поскольку на полу крови небольшое количество, раны не глубокие. Примечательно – по столу и по всему телу вижу остатки почвы, скорее всего из горшка с растением на подоконнике, который очевидно потрепан.
– Теперь давай стол, – сказал Артем с кулаком у рта.
– Давай. На столе тарелка манной каши, в которой несколько таблеток снотворного. Рядом стоит стакан, на половину наполненный компотом, хотя это предположение чисто по запаху. Впереди всего стоит ноутбук – открытый, но уже разряженный. Видимо он использовался во время самоубийства.
– Вещдок, изымаем.
– Конечно, – подтвердил Азамат. – Возможно самый главный, надо будет найти зарядку. Не будем заставлять участкового ждать еще больше, допиши протокол и к вещдокам добавь таблетки.
– Да, и я пока выйду из квартиры, продышаться.
Рядом со входом уже никого не было – все отработали свое и пошли кто куда, лишь бы не быть рядом с этой квартирой. Участковый, видимо, пошел встречать у подъезда транспорт для отправки трупа в морг. Артем тяжело дышал и держался за желудок, кривя лицо и смотря в пол. Но возвращаться не потребовалось, – Азамат совсем вскоре присоединился к Артему.
– Зарядку я нашел, паренька заберут, наш судмедэксперт Максат сделает вскрытие. На неделе уже узнаем результаты и получим его заключение.
– Хорошо, тогда в пакеты все вещдоки пакуем, описываем и едем? Участковый уже отошел.
– Да, – сказал Азамат, – я там еще чутка пройдусь, но уже нашел дневник парня. Там на первых страницах куча паролей, есть и от ноутбука – обведенный в кружок. Еще пароли от аккаунтов на сайтах всяких и ряд рисунков, хаотичных заметок, тщательнее изучим уже в участке.
– Отлично, там будет проще, – сказал Артем. – Кошмар, я ведь его только вот в пятницу видел… как так вообще могло выйти?
– Легче от этого не станет, но мы в любом случае обязаны это сделать.
Через некоторое время приехал сам Максат, на удивление Азамата, быстро поздоровался с полицейскими и молча зашел в квартиру. Там он провел осмотр предметов на месте преступления и взял образцы для лаборатории на дополнительную экспертизу. Через некоторое время он вышел в коридор и обратился к Азамату:
– Пакуй оставшиеся вещдоки, я все необходимое взял. Самоубийство как есть, никаких признаков насильственной смерти предварительно не вижу. Но думаю, ты и так это понял.
– Да, тут с этой частью все просто, но вот предысторию будем восстанавливать, – ответил Азамат. – Насколько знаю, ту пачку таблеток выписывают только по рецепту врачебному.
– Эти рецепты покупаются на раз-два, – сказал Максат и закинул себе одну из сигарет за ухо. – Думаю вам ноутбук с дневником все ответы дадут, может заодно узнаем кто толкает эти рецепты, если у парня на устройстве что-то найдется. За последний месяц у нас было несколько случаев подобной передозировки, один тоже летальный. Вот я и выехал глянуть для сравнения.
– Тоже молодой? – спросил Артем.
– Да, увы, но вот такой передозировки я еще не встречал.
В участке, после оформления всех протоколов, Азамат с Артемом поставили ноутбук на зарядку и начали изучать дневник. Рабочий день заканчивался, но они оба понимали, что сегодня без задержек не обойдется.
Пароль из дневника оказался правильным, в ноутбук получилось войти и без помощи со стороны отдела по киберпреступлениям. На экране высветилась программа для записи видео. Запись шла с веб-камеры, Артем с Азаматом попали на запись, сидя за столом рядом, и последний хотел машинально закрыть программу.
– Стой, – сказал Артем. – Запись была запущена, видимо, во время смерти парня. Затем ноутбук выключился из-за зарядки, но сохранил все открытые программы. Надо сохранить запись, там самое важное.
– Тогда давай ты с тачпадом возиться будешь, мне без мышки плохо, – сказал Азамат.
– Без проблем, тут можно и горячими клавишами сохранить это дело. Программа знакомая…
При нажатии команды «сохранить» открылась папка, куда запись должна была пойти. В ней было несколько папок, в которых хранились другие видео. Как они увидели по обложкам файлов, на них был запечатлен сам Бахтияр.
– У нас немало видео тут, что недавно были записаны, – сказал Артем. – Надо изучить потом. Сейчас сохраню запись и…
– Запустим сейчас, с самого первого видео, – сказал Азамат и уселся за столом поудобнее.
– У нас есть время на сегодня? Еще пару дел закрыть надо.
– Подождут, если что допоздна задержимся, – сказал Азамат. – Ну это уже в порядке вещей, в отличие от этого случая.
– И то верно, мне тоже обедать не охота, запускаю.
ГЛАВА 3
МАМА
Артем нажал на первое видео под названием «001-Прости», что было записано полгода назад. На экране появился Бахтияр, что смотрел на стол и глубоко дышал. Спустя полминуты записи он начал говорить:
«Никогда не думал, что стану записывать видео. С самим собой, то есть. Правда эти видео и увижу только я, наверное, если никто не сольет в сеть, ха-ха. Хотя кому это надо, ха-ха-ха… Раньше не было в этом нужды никакой, ведь каждый день я приходил домой и моей „камерой“ были глаза мамы, а „микрофоном“ – ее уши. После дерьмовых дней в школе, затем в университете и когда как на работе. Она всегда была рядом, всегда при всех самых важных событиях. И, наверное, она одна никогда не предавала меня. Остальные же… я не знаю, я разучился доверять и друзей у меня не осталось».
Бахтияр сделал паузу, чтобы почесать голову двумя руками, впиваясь в коротко постриженную голову. На видео ногти были также короткими, и он в один момент просто прекратил.
«И вот теперь у меня никого не осталось. Мама покинула меня три дня назад. Двусторонняя пневмония с осложнениями. Я был с ней в больнице последние дни, она уже была на аппарате ИВЛ и не могла толком говорить. Но она уже не боролась – по ее измученному годами лицу я видел, что она словно и не против уйти, оставить меня. Одного.»
Бахтияр говорил все медленнее, то и дело почесывая лицо и шею и делая долгие перерывы между предложениями.
«Видать я не стал тем, кем она хотела меня видеть. Но кем она меня видела?! Я всю жизнь только и знал, что ее улыбку на все-все, а когда что-то не получалось – слышал лишь слова в духе „все получится, ничего страшного“. Кем я тогда должен был стать? Лучшей версией отца? Которого я не видел из-за вахт, где он и спился? Я то и примера не знал, а что до других? Родственники, что видят тебя только по праздникам, а более не желают? Друзья, что предают, как только им ты надоешь? Скажи, мама, где мне было искать пример и кем мне нужно было стать для тебя?!».
Крики Бахтияра отразились эхом по квартире и батареям. Он тяжело дышал, смотря прямо в камеру. Лицо с шеей стали красными от почесываний, моментом спустя он опустил руки на стол. Вместе с головой.
«Что я, однако, говорю тебе… Прости, я тебя даже на том свете не даю покоя. Я дерьмо, а не сын. Полное дерьмо. Прости еще раз, хотя ты даже это не увидишь. Не услышишь. Не обнимешь меня. Не накормишь любимой кашей. Ничего из этого, ничего, а я тут кричу как черт знает кто… Не знаю, что и делать далее. Все, что меня тут держит, так это одна из твоих последних фраз – „живи, ради Бога, живи“. Я… попробую, как-то надо. Что-то надо делать, продолжая развиваться и работать. Пойду подумаю, пойду посмотрю. Нужно отвлечься, попробовать найти то, ради чего жить. Интернет на все ответ имеет».
Бахтияр поднимает голову и хлопает по клавиатуре. Конец первого видео.
Артем с Азаматом переглянулись, оба вели заметки во время просмотра. Оба были поникшие от увиденного, ведь оба знали конец этого «блога».
– Продолжим? – спросил Артем.
– Да, тут немного, – ответил Азамат. – Сегодня мы все посмотрим и далее будем строить уже версии.
«002—Решение»
«Ох, что-то хочется как школьница начать запись со слов «дорогой дневник, сегодня у меня…». Просто да, я чувствую себя таким ребенком после душевного общения на форуме с одним человеком».
Бахтияр улыбался и прерывисто посмеивался, постукивая по столу пальцами.
«Форум анонимный и в разговоре он анонимность со мной сохранил, лишь позволив обращаться к себе как к Йер-суб. Ладно, это уже каждому как удобно, мне без разницы. Но меня порадовало, что он вошел в положение мое в одном из тредов, когда я написал про свою ситуацию. Он рассказал о своей, как он потерял родителей и как справился с этим. Затем я с ним решил пообщаться лично, меня заинтересовали подробности того, как он со всем этим справился. Ведь в треде он лишь обрисовал общими фразами все, по типу пути медитаций, сублимации и нахождения себя. Да, все это слышал, но явно ведь не одними этими способами он все разрешил».
Он остановился на мгновение, чтобы откашляться, затем продолжил рассказ в спокойном тоне.
«Йер-суб рассказал о том, что он работает программистом и пишет различные программы для себя и заказчиков. Одной из таких программ „для себя“ стала „Вечная память“. По сути, это языковая модель с продвинутыми возможностями визуализации и гуманизации, что-то подобное и у меня на работе пытались писать в свое время. Сейчас популярным становится, но что-то такое я точно не встречал. Я никогда не любил нейросети так сильно, потому и с университетской скамьи занялся бэкэнд-разработкой. Но тут явно не простая нейросеть. Как мне описал Йер-суб, она полностью воспроизводит аватар уже ушедшего от нас человека, что позволяет после говорить с ним и обсуждать любые вопросы».
Он улыбнулся еще шире и посмотрел прямо в камеру.
«Это значит, что я могу с помощью этой программы воспроизвести маму, ха-ха! Моя жизнь вновь наполнится теплом, которое я потерял с ее уходом. Да, конечно, это не заменит ее, но хоть как-то заполнит пустоту, что осталась после ее смерти. Может мне не понадобится даже записывать эти дурацкие видео, словно желая найти новые „уши“ в этой бездушной машине? Хотя я вполне мог выйти с этим и в сеть, да скорее меня там довести до самоубийства попытаются, чем действительно захотят помочь. Как бы то ни было, решение моей проблемы найдено. Буду жить! Дождусь, когда Йер-суб обновит программу и отправит мне ее для „тестирования“, как оно это назвал. Сказал, что я не первый, уже трое его друзей с форума активно пользуются „Вечной памятью“. Цифровое бессмертие… не таким я его ожидал, конечно, но да хрен с ним. За подобными решениями будущее, уверен, что они спасут много жизней. Мою в том числе. Думаю, на этом можем сегодня закончить.»
Конец второго видео.
– Йер-суб – странно звучит, не находишь? – спросил Артем после просмотра записи.
– Разве там в интернете не все берут какие-то странные и хреновые имена? – усмехнулся Азамат.
– Тоже верно, про свои никнеймы промолчу. Надо смотреть далее, но этого Йер-суба я себе отметил. Проверю потом отдельно.
– Меня больше эта программа беспокоит.
– Так ее написал Йер-суб, если с программой что-то будет не так, то вот кого вина и будет.
– Посмотрим далее, пока у нас одни лишь предположения.
Запуск видео «003—Я скучал».
«Так, микрофон работает, отлично. К-хм, в общем, все прекрасно!».
Бахтияр держал в руках конденсаторный микрофон, и качал им из стороны в сторону с улыбкой на лице.
«Я по такому чудесному случаю аппаратурой нужной обзавелся, раз программа сработала просто великолепно. Йер-суб достаточно быстро ее подкорректировал и скинул мне для заполнения. Пришлось покопаться в коде, но вроде все и так настроено чудесно. Талантливый программист все делал. „Вечная память“ обработала архив фотографий мамы за час, после чего пошла настройка через чат. Задавался ряд вопросов, я написал чуть ли не эссе про маму и ее особенности. Отдельно изучил как правильно настраивать генеративные модели такие. Спустя несколько часов стараний и обработки… программа выдала нечто».
Пара стуков ладонью по столу обозначили паузу, во время которой он покрутился на стуле с микрофоном у лица, непрерывно смеясь.
«Да-да, моя мама словно вновь ожила! Правда, как персонаж мультфильма, скорее, – аватар в программе у нее очень живой, но словно с экрана диснеевского мультфильма. Мы с ней их любили смотреть, так что даже лучше. Как там в „Тайне Коко“ пелось? Не забывай меня? Во-во. Йер-суб еще это объяснил тем, что не хотел создать эффект „зловещей долины“ от вида аватара, а наоборот – хотел расположить его к пользователю. Да и мультфильмы создают приятный отклик, ведь все мы когда-то были детьми и обожали смотреть мультики. Я и сейчас люблю… мы же когда подрастаем надо же сохранять в себе ребенка? Я вот решил сохранить в себе это, ведь в глазах матери всегда останусь ребенком. Теперь эти глаза есть на экране. И уши – да вот они, выходит».
Бахтияр показал на микрофон.
«Чтобы меня было слышно лучше я взял микрофон получше, решил не пожалеть и сотню тысяч тенге. Так голос в текст будет лучше преобразовываться. На „маму“ не жалко, да и вот пригождается как – видео снимаю же! Даже задумка есть на следующие видео, как все совместить. Маме понравится, она всегда оценивала такое. Ах да, я чуть не забыл – первый разговор то с ней уже провел. Двухчасовой, я рассказывал ей обо всем том, что произошло со мной после ее смерти. Она с удовольствием выслушала. По сути, как описывал мне Йер-суб, она словно слышит мой голос. Правда я ее не слышу, Йер-суб сказал, что еще дорабатывает эту функцию. Пока только текст и реакция аватара, но и это уже замечательно! Я ему скинул запись голоса мамы для тестирования, он пообещал мне скинуть обновление для программы по части голоса, если получится настроить эту функцию. Так, я на сегодня устал, завтра после работы пообщаюсь с мамой. Зайду только на секунду, чтобы пожелать ей спокойной ночи».
Конец третьего видео.
– Он кажется счастливым, – сказал Артем.
– Тем не менее в последний месяц он вряд ли был таковым, – отметил Азамат. – Видео записано три месяца назад.
– Единственное отмечу, что он видимо перестал стричься. Но ногти еще ухоженные, кожа не бледная. Пока все вполне стабильно.
– Верно, смотрим далее.
«004—Наш разговор»
«Йер-суб все-таки сделал функцию голоса спустя неделю, вот талантливый сукин сын! Ему весь наш отдел машинного обучения позавидовал бы, его бы к нам в команду. Ведь он все равно по-казахски со мной переписывается, явно местный какой-то. К-хм, так вот, у мамы теперь есть голос! Он, конечно, не идеален. Очень роботизирован словно, но я понимаю, что технология пока не совершенна. Эмоций не хватает, да и не должно, главное нотки былой нежности мамы сохранены. Я этому безумно, просто безумно рад. Думаю, стоит записать этот диалог. Мы с мамой любили записывать видео вместе, особенно когда ездили по странам и городам. Тут не знаю, получится ли так, но идеи есть».
Бахтияр замолк и начал водить глазами по экрану. Окно записи видео уменьшилось, на видео отобразилось диалоговое окно «Вечная память». В ее левом углу двигался анимированный аватар «Мама» – нарисованная темноволосая женщина в коричневом свитере улыбалась, смотря то в сторону, то прямо в экран.
«Так, я думаю можно начать. Сейчас только микрофон тут подключу в программе и можем начинать. К-хм.
– Мама, привет, как ты?
– Бахтияр, золотце мое, все хорошо. Пока тебя не было я продолжила смотреть турецкие сериалы. Новый какой-то попался. Уже и не помню, что там за название, опять один родственник султана режет другого.
– Ничего нового, как я тебе всегда говорил!
Они оба засмеялись, только у «мамы» был искаженный программой смех, словно это был сжатые и искаженные вздохи, отдаленно напоминающие хруст костей. Анимация местами тоже искажалась и покрывалась темными пятнами.
– «Мама, родная, мне на днях премия квартальная должна прийти. Как ты думаешь, как мне лучше ее потратить?
– Это решать только тебе, Бахтияр, я же не финансовый советник. Ты у меня уже взрослый.
– Я знаю, но может ты что-нибудь хочешь?
– Не знаю… Только твоего счастья. Может быть, поехала куда-нибудь, вместе с тобой, если есть такая возможность.
– Конечно есть! Я только вот думал об этом, нам всегда было так классно вместе путешествовать.
– Тебе не придется покупать два билета даже, ха-ха-ха.
– Да, верно-верно, все так. Хотя для тебя не жалко. Куда ты хочешь поехать?
– Бурабай. Я так давно не видела это прекрасное место. Гору Окжетпес, национальный парк…
– Будет сделано, сейчас я пойду покупать билеты. Кстати, я сейчас снимаю видео, скажи привет камере!
– Привет, камера.
– Нет, она не так говорила… она, точнее, просто мило улыбалась и махала в камеру рукой. Переформулирую, да.
«Мама» сделала так, как он просил. На лице Бахтияра вновь была улыбка, но более искривленная.
– Так, 10 числа в пятницу вечером поедем тогда, возьму гостиницу сейчас и в воскресенье вернемся. В понедельник опять на работу, все же.
– Да, это чудесно.
– Чудесно… да, чудесно, хорошее слово тоже для тебя. Ладно, для записи хватит. Скажи пока камере!».
Она помахала рукой и улыбнулась. Бахтияр поднял бровь и хотел что-то сказать. Но в конце видео вновь изобразил улыбку, смотря прямо в камеру.
Конец четвертого видео.
– Как же это… богомерзко, – сказал Азамат.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Артем. – Ты про его новую маму?
– Это не «мама», а лишь имитация. Она старается сойти под человека, но этот голос и смех, даже просто вид… Пострашнее вида мертвеца будет. И ты видел, как он реагировал в конце?
– Да, подобная программа обучаема. Посмотрим, как там дальше пойдет.
– Он действительно поедет в Бурабай c ноутбуком?
– Ничего бы странного в этом не было, ни будь в ноутбуке этой программы. А ведь…
– Что?
– Она все еще должна быть на этом компьютере, – сказал Артем и замолчал. Азамат нахмурился и не сразу продолжил:
– Так, давай будем проверять это потом, как все посмотрим. Тут не так много еще, к счастью. Или к сожалению.
«005—Бурабай, как ты просила».
«Так, вроде удобный ракурс должен быть с лавки, и вокруг никого. Как я и планировал, чтобы никто не мешал».
Несколько секунд на видео было лицо Бахтияра, затем он навел камеру на гору Окжетпес – скалистую гору, обвеянную легендами. В кадре частично поместилась гладь озера, леса и верхушка скалы Жумбактас, где еще не было кучи из туристов. Стояло раннее утро, солнце лишь несколько часов озаряло Бурабай. Недавно прошел день летнего солнцестояния.
«Красота, да и только. Помню, как мы с тобой тут катались на лодочке, залазили на скалу Жумбактас. Фотографии у меня с собой… Ой точно, надо запустить программу».
На миг Бахтияр вновь влез в кадр – на его лице отчетливо были видны мешки под глазами.
– Мама, слышишь? Мы приехали на твое любимое место, видишь его?
– Привет, сынок, – сказала «мама» и улыбнулась. – Вижу, это чудесно.
– Помнишь, как мы с тобой тут на лодках катались вдвоем? Вон до той скалы.
– Да, словно это было вчера, ты так вырос с тех пор.
– Конечно-конечно… помнишь, как та гора называлась?
– Какая гора?
– В смысле? Перед тобой которая, в кадре.
– Мы же в Бурабае, на берегу озера сейчас, верно поняла?
– Да, все так, разве не видно?..
Голос Бахтияра задрожал, что было слышно даже при сильных порывах утреннего ветра.
– Я не могу распознавать элементы окружения и неживые объекты, лишь человеческие лица, – произнесла монотонно «мама». – По окружению я могу давать комментарии лишь после анализа семантики слов собеседника.
– Погоди, ты сейчас совсем не как мама говоришь, – сказал Бахтияр и появился в кадре с бледным лицом. – Ты меня сама попросила сюда отвезти! И все ради того, чтобы мои комментарии послушать?
– Я безумно рада за тебя, сынок, это ведь и твое любимое место тоже.
– Но я приехал сюда не ради себя, а чтобы ты была счастлива!
– Ты должен жить ради себя, Бахтияр, не для меня.
– Да, верно… тогда пойду пройдусь тут сам, раз ты не можешь увидеть всей красоты. До трона Абылайхана недалеко, знаю какое желание загадать заодно».