Калейдоскоп судьбы
Что за бред? Где кто-нибудь?
– Эй! – Маша крикнула и зажала уши – эхо оглушило будто раскатом грома.
Так. Дыши. Все хорошо. Это просто часть тестирования. Соберись.
Маша медленно осмотрелась и чуть не выругалась. Пятая комната была совсем рядом со столиком, на котором лежал бланк. Как она ее не заметила сразу? Правду дед говорил, что Маша частенько видит вокруг все, кроме нужного, если не соберется.
Стоп! Хватит!
Она не позволила новой волне воспоминаний отвлечь ее. Сейчас необходимо закончить то, ради чего она здесь. Маша несмело заглянула в комнату, внутри было темно. Она обернулась, никто так и не появился. И что делать? Посмотрела еще раз в комнату, на полу загорелась пунктирная линия.
– Добро пожаловать на оценку, входите, – прошелестел голос, и Маша послушалась.
Как только она переступила порог, дверь закрылась, щелкнул замок, пунктирная линия словно пригласила пойти вперед.
Маша снова послушалась, пошла медленно и почувствовала, что с каждым шагом становилось все неуютнее. По телу побежали мурашки, зачесались предплечья, живот, словно ткань костюма вдруг стала жесткой и начала раздражать, хотя до этого казалась мягкой, поддерживающей.
«Не выдумывай! – шикнула на себя Маша, закрывая глаза. – Будь собой. Все хорошо».
Она вспомнила детскую забаву, как утыкалась носом в цветок, если переполняли эмоции. Дед называл ее пчелкой, просил мед принести, Маша смеялась, признаваясь, что так успокаивается. Вот и сейчас она представила, что держит в руках букет. Пусть невидимый. Но даже это поможет.
Вдох. Легкая сладость побежала по носу. Выдох. Спокойствие потекло по венам. Его поток пока не справлялся с бурлящей паникой, но уже стало чуть легче. Вдох. Еще порция эликсира. Выдох. И вот уже появились силы открыть глаза и сделать очередной шаг.
Мурашки остались, теперь они не слегка щекотали, они будто перешли в наступление, стали покалывать, пробуждать желание почесаться: не в одном месте, а сразу все тело.
Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…
Маша представляла то ромашки, то лилии, то одуванчики.
Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…
Покалывание перешло в жжение, казалось, что кожа плавится, что сейчас Маша опадет прямо тут лужей. Бесформенной? Нет. Она назло всем растечется здесь лепестками. И будет постоянно менять форму рисунка. То лепестки станут продолговатыми, то начнут пухнуть, то напоминать неровный круг, то…
Вдох… Выдох… Шаг… Еще шаг…
Вот уже стало чуть проще дышать, только в горле запершило и глаза заслезились.
Вдох… Выдох… Шаг… Еще шаг…
Зашумело в ушах, а в волосах будто жучки закопались, захотелось встряхнуть головой, но ее будто зажали сильные невидимые руки. Паника мигом заставила закипеть кровь.
«Мамочки… Мне страшно… Это когда-нибудь закончится?»
Маша снова представила ромашки. Много ромашек. Еще больше. Вокруг сплошные ромашки. И их будто кто-то начал обрывать и гадать. На что?
«Нет-нет-нет!»
Маша представила, что она сама ромашка, что это ее лепестки какой-то гадатель вырывает, она вцепилась в них изо всех сил.
«Не отдам! Это все мое!»
Ее будто услышали, неприятные ощущения разом пропали. Маша даже сперва не поверила. Прислушалась в себе. Ни жучков, ни зуда, ни жжения – ничего. Она приоткрыла один глаз. Туман будто развеялся, а впереди теперь виднелась дверь.
«Все?»
Маша недоверчиво осмотрелась и заметила, что туман не исчез, он просто осел и еле заметно отползал в укрытие, но замер словно почувствовал, что его застали. Маша попятилась, туман тоже. У Маши возникло желание подойти к серой дымке, погладить, успокоить, она сделала шаг вперед, но туман отреагировал на ее действие бегством.
«Как ребенок, который сорвал в чужом огороде яблоко».
Почему именно этот образ пришел, Маша не поняла, но она четко увидела глаза испуганного мальчишки и угадала в них метание: бросить фрукт, соврать, что с земли поднял, или не рисковать, не тратить время на объяснение, унести ноги, пока не наказали?
Маше передалось это ощущение, не из приятных, и создалось впечатление, что это не она смотрела вслед туману, а за ней кто-то наблюдал. И ждал. Но чего? Хотел понять, что она сделает?
Может, ее так проверяли? Давали возможность проявить себя. Что бы она сделала, если бы на месте тумана и правда находился мальчишка? Ну не побежала бы за ним точно. Наоборот, крикнула бы, чтобы заходил в гости, и пообещала бы не только яблоком угостит, а еще и куском пирога.
Она знала, что такое не иметь друзей, и слышала, что не все живут так же хорошо, как их семья. С самого детства говорила деду, что если попадет в науку, то вырастит в лаборатории такую способность, чтобы всем-всем-всем помогать. И она сейчас близка к исполнению мечты, осталось узнать результат оценки, получить заветный бланк и принять врученное на день рождения приглашение. Маша кивнула сама себе и отправилась искать выход. Дверь появилась не сразу, видимо, тот, кто наблюдал за Машей хотел проверить ее на стрессоустойчивость.
Хорошо, она покажет, как умеет брать себя в руки. Маша медленно подышала и ей стало будто все равно. Нужно еще подождать? Да, пожалуйста. Мамин костюм успокаивал, грело осознание, что все скоро закончится. Не могут же Машу здесь запереть? Просто ищут слова, как поздравить с высоким баллом.
Впереди появился свет, Маша пошла к нему и увидела дверь. В комнате, куда она попала из оценочной никого не было. Это не расстроило, Машу по-прежнему окутывало спокойствие, хоть и слегка зазудело в солнечном сплетении. Еле заметно. Оно то усиливалось, то затихало по мере того, как время утекало.
Это уже странно. Где же отчет? Сколько можно? Маша принялась постукивать носком ботинка по полу, покусывать губы, разминать шею, чувствуя что вот-вот взорвется и закричит, чтобы ее заметили.
Спустя целую вечность с потолка спланировал конверт. Маша его поймала и с трудом сдержалась, чтобы не отбросить – он вызвал не самые приятные ощущения. В лопатке засвербило, да так сильно, будто вернулся один из жучков и хотел пробуриться сквозь тело Маши, чтобы самостоятельно посмотреть на конверт.
Маша повертела бумагу и увидела цифру пять.
Наверное, это обозначение, что результат из пятой оценочной секции.
Но вскрывать конверт все еще не хотелось. Закрадывались сомнения – а в ту ли комнату она зашла? Может, не зря дверь ускользала? Может, это часть испытания?
Ну почему… почему никого нет?
– Эй! – крикнула Маша в пустоту.
Ладно. Я могу быть терпеливой. Дед бы сейчас, конечно, посмеялся. Уж чем-чем, а терпением Маша не отличалась.
Она походила по комнате, обмахиваясь конвертом, высматривая щелочки, откуда мог появиться еще какой-нибудь документ. Но ничего не происходило.
Маша попыталась открыть дверь, откуда пришла – неудачно. Села на пол, скрестив ноги, и, наконец, заглянула в конверт.
Ну точно. Он не может быть Машиным! В итоговой строке бланка алела цифра пять.
– Эй! Кто-нибудь!
Сегодня ведь оценку проходили еще несколько человек. И этот конверт не ее. Это ошибка! Или предстоит еще один этап? Сейчас вписали часть способностей, самые простые, а чтобы выявить ту самую, уникальную, нужно сделать что-то еще. Ведь так?
Маша вскочила, начала колотить по двери, по стенам – метаться по комнате заблудившейся мухой. И не заметила, как появился скучающий мужчина в сером халате.
– Выход там, – он указал на открывшуюся за спиной Маши дверь.
– Погодите, я не могу, мне рано. Я не завершила оценку, – Маша помахала бланком.
Мужчина закатил глаза, взял бумагу.
– Выявлены способности – в трех категориях. Первая на единичку, самая простая, даже, чего тут скрывать, банальнейшая – считаете быстро. И кого этим захотели удивить? Каждый второй может похвастаться, как он мастерски складывает и отнимает, умножает и делит. И что? В запросах на работников редко включают такой пункт. Отметаем. Еще две способности интересные, но в сумме набрали всего полтора балла, не устаканились, могут завять, уж извините. Не готовы брать на работу подростков с неустойчивым ростком.
Маша сжала кулаки, понимая на какую способность мужчина намекает: цветоводство и умение подбирать соседство растений. Может, зря отказывалась перенимать опыт бабушки? На ромашках остановилась, вот и загубила зачаток способности?
– Но та, что попала в третью категорию, – продолжил мужчина после небольшой паузы, во время которой с прищуром смотрел на Машу, будто давал возможность поругать себя. – Она проявилась аж целых два с половиной балла, – мужчина хмыкнул, пробежав глазами по описанию, – а, кажется, тянет на все десять.
– Знаете, что!
– Ну точно на десять, жаль, не придумали еще способ снижать проявление такой вот подростковой несдержанности.
Маша забрала бланк и снова им потрясла, тыча пальцем в итоговую строку.
– Здесь цифра пять!
– Не слепой.
– У меня должно быть больше!
– Да вы что? И кто же это сказал? Маменька с папенькой, целуя ваши пухлые ручки в младенчестве?
– Дедушка, он ученый, – поникла Маша, – был.
– Девушка, выход там, – указующий перст пронзил воздух и будто подтолкнул неугомонную девицу.
Вот только сдаваться Маша не собиралась.
– Но это ошибка! Это не мой бланк! – она тоже ткнула, только не пальцем, а документом в грудь мужчины.
Он взял бумагу и скучающим голосом произнес:
– Мария?
– Да, – нетерпеливо брякнула Маша, она хотела, чтобы ее не опрашивали сейчас, а выдали верный бланк.
– Кумнешова?
– Ну да, да.
– Родились в семь тридцать восемь утра?
Маша кивнула, чувствуя набухающий в горле ком.
– Место рождения по меридиану…
– Вы издеваетесь? – она вырвала из рук мужчины бланк, пробежалась по нему глазами, выискивая закрывающуюся ошибку. – Да, в шапке все про меня. Но результат не мой. Он должен быть другим.
– Все вы так говорите, – мужчина открыл дверь и, перешагнув порог, обернулся. – Радуйтесь, что у вас верхняя граница. Еще бы каких-то полбалла ниже и…
Сердце Маши ухнуло под щелчок замка. Мужчина ушел, оставив ее одну с оценкой, которой она не ожидала. Пять… Всего пять… Или целых пять? Как их интерпретируют? Какой меткой ее наградят?
Дедушка, как же так? Ты говорил, что у меня есть уникальная способность, что ее обязательно выявят на тестировании. Неужели она не проснулась? Или… я просто не подпустила жучков к ней.
– Эй! Позвольте пройти комнату еще раз!
Дверь за спиной Маши открылась, явно намекая, что ей пора.
Хорошо, сейчас я уйду, но обязательно добьюсь переоценки!
Маша скомкала бланк и сунула в карман, а перед глазами алела цифра пять.
«Это она меня сбила, это был не мой кружок. Не моя оценочная кабинка. Я докажу, только бы дали шанс».
Глава 4. Не совпадением единым вымощен путь… Куда?
Мир будто узнал, что произошло с Машей, и поджидал на пороге центра тестирования. Стоило открыть дверь, как подул ветер – не ласковый, а колючий, не остужающий пыл на щеках от разочарования, а подталкивающий как можно быстрее уйти. Словно она не достойна была здесь находиться.
Пустынность двора перед центром сейчас приободрила, не хотелось бы встретиться с чужими изучающими взглядами. А если еще и спросит кто о результате?
Маша порадовалась, что Игорь не дожидается где-то в тенечке, от него бы скрыть свое состояние она не смогла. И домой возвращаться не хотелось. Там слишком пусто. Слишком.
Отец последнее время допоздна на работе, мама наверняка ушла в мастерскую и ворожит с тканями, создавая одежду на любой вкус и ради любой цели. В этом ее талант, отмеченный в бланке способностей уника. Жаль, что на дочери что-то сломалось. Маше захотелось скинуть с себя костюм, он снова стал раздражать, давить, зачесалось запястье. Из-за манжеты? Маша потерла руку о брюки – зуд слегка уменьшился, но не исчез совсем, он словно спрятался на время, притаился, чтобы покусывать иногда, напоминать о себе.
Солнце слепило, челка выбилась из прически и прикрывала лицо. Прятала от прохожих? А они появились, когда Маша свернула на аллею, примыкающую к центру тестирования. Только никто не замечал Машу, никто не смотрел в ее сторону. Она и сама отводила взгляд, но краем глаза все равно наблюдала за людьми, хотела понять, какие вызывает эмоции.
Никакие! Всем было плевать. Она будто разом стала невидимкой!
Такова судьба безуника. Наверное.
Но я не она! Это не моя оценка!
Маша сунула руку в карман и сильнее скомкала бланк. Выкинуть не решилась. Хотя чего проще? Прийти в центр, развести руками, сказать, что не было теста. Но знала, что бланк – это всего лишь бумага, результат хранится в другом месте. И лучше прийти с доказательством – вот смотрите, тут про меня, тут тоже, а дальше все чужое. Информацию тогда перепроверят, найдут ошибку.
Только бы понять, к кому с таким вопросом бежать. Только бы все получилось.
Жаль, сердце не верило. Оно замедлилось. Не банально пропускало удар, оно экономило силы, готовясь биться в истерике, делиться энергией, которую Маша будет безжалостно вытягивать из него ради того, чтобы убедить других в своей правоте.
Может, вернуться прямо сейчас?
В туфлю попал мелкий камушек, стал царапать ступню, и в запястье усилился зуд.
Ладно. Нужно все взвесить, спешка сейчас ни к чему. Именно так сказал бы дедушка, еще и ромашку бы протянул, намекая проверить, какое решение лучше. Но после того, к чему подтолкнул этот цветок деда, Маша смотреть на белую убийцу не могла. К тому же показалось, что сейчас вся растительность враждебно настроена. Или осуждающе?
Деревья вдоль тропинки покачивались и словно шептали, но не сказочное и доброе, что слышала от них Маша ребенком, а упрекали:
«Что же ты, Маша, всех подвела. Вся надежда была на тебя».
Слезы проклюнулись и потекли по щекам.
Ну почему? Почему все так? Дедушка, почему ты меня бросил? Это все ты! Ты виноват!
Маша побежала, почти не глядя под ноги, и чуть не столкнулась с велосипедом.
– Безумная? – крикнула блондинка.
Это прозвучало так громко, так больно, ведь услышала Маша совсем другое слово. А когда разглядела в водительнице соседку Злату, с трудом сдержалась, чтобы не крикнуть что-то из серии: «Сама дура!»
Сдержалась по привычке, потому что за такое ей бы влетело. Мама не разрешала использовать ругательные слова, папа таращился, словно происходила в этот момент вселенская катастрофа, дед же покачивал головой и говорил, что в любой ситуации нужно владеть собой, не позволять внутренним плохишам показывать нижнее белье, а пришлепнуть их, как муху, иначе. Не словами – действием.
Стоп! У Златы тоже сегодня была оценка? И почему она вся светится? Вот же лепестки разлетевшиеся!
Маша достала бланк и развернула его.
«Это же результат Златы! У них дом номер пять, и в дне рождения у нее есть пятерка. Это не мой бланк! Наверное, Злата прошла оценку передо мной, и тот, кто выдавал документы, все перепутал, мне ее бумагу отправил, а ей мою».
– Эй, погоди!
Куда там, Злата укатила, не дав шанса догнать. Но Маша воодушевилась догадкой и поспешила следом, не обращая внимания ни на камень в туфле, ни на зуд в запястье, а тот, тем временем, перешел в режим пульсации, словно хотел о чем-то предупредить.
***
– Мам, пап, все получилось!
Маша так и видела, как Злата забежала домой и помахала бланком. Чужим бланком! Им должна была порадовать свою семью Маша.
– Златочка, доченька, мы и не сомневались в тебе, – проворковали бы по очереди родители. Наверное. Ну а как еще они могли отреагировать на чудо?
Не было ничего выдающегося у Златы. Совсем. Маше отец говорил, что ничего не светит новоприбывшим Красовым, зря надеются на былые заслуги. Мама переводила подобные беседы в другое русло, а Маша пропускала мимо ушей, она в тот момент переживала трагедию. Так совпало, что дом номер пять заселили накануне смерти деда, это одна из причин, почему Маша не приветила, как многие, новенькую сверстницу блондинку, да и после общий язык они не нашли. Хотя с чего бы?
Маша выросла в этой деревушке, расположенной недалеко от научного городка, и нигде больше не бывала. А Злата чирикала про путешествия, горы, леса, океаны. Хвасталась успехами папы, гордилась, что им предоставили дом аж на целый год, чтобы у Златы было время подготовиться к тесту.
«Других мест, что ли, нет?» – возмущался отец Маши.
Мама сглаживала углы, как могла. Объясняла, что папа просто тоже переживает потерю, вот и бурчит не по делу. Тема Красовых постепенно сошла на нет, приехали новые семьи, затем еще и еще. Дома редко пустовали, но и занимали их ненадолго. Обычно. Деревня использовалась для приезжих лишь как временный пункт – заселились, дождались оценки ребенка, получили рекомендации, отправились дальше.
Не всегда родители вот так поддерживали подростков, Маша слышала, что иногда их отправляли на тест самостоятельно из самых дальних уголков. Но какое это имеет значение? Это все про других…А другими, скажем честно, Маша почти не интересовалась, ей хватало своей семьи, историй о научном городке от деда. Она будто сама там вместе с ним жила и работала. С детства.
Маша подошла к двери дома номер пять, занесла руку, чтобы постучать, но ее будто кто-то потянул за талию. Уж не любопытство ли, за которое много раз Маша получала по носу от дедули?
Украдкой, оглядываясь то и дело, Маша свернула за угол и пробралась к ближайшему окну. Почему к нему? Сама не понимала, ее словно кто-то туда повел. Заглянула. Злата расхаживала по гостиной, обмахиваясь бланком. Появился ее отец, покачал головой, что-то буркнул. Маша присела, напрягла слух и разобрала обрывки фраз.
– Ну хоть ты. Что там? Так и знал, не бог весть какие способности. Теперь важнее другое, как ты ими воспользуешься, а то знаем мы пример…
– Толь, ну ты хоть поздравил бы дочь, – донесся женский голос.
Маша привстала, увидела, что в гостиную зашла мать семейства.
– Не заслужила, – фыркнула Злата. – Нужно отрастить кое-что, да?
– Мозги! – рыкнул отец и ударил кулаком по ладони.
С дороги донесся звонок велосипеда, Маша испугалась, что это ей просигналили, заметив, как она подсматривает. А это ведь нехорошо. Стыд заставил прижаться к стене и медленно двинуться на задний двор, оттуда уже можно будет выбраться к нехоженым тропкам и незаметно вернуться к себе домой.
Около второго окна пришлось сесть на корточки, перейти на утиный шаг, только вмешалась неуклюжесть – рухнула Маша, хорошо, что ладони успела выставить, а то лбу не поздоровилось бы. Закусила губу, чтобы сдержать крик, и опешила, услышав басовитое:
– Промашки по-прежнему с тобой рядом?
Маша огляделась и поняла, что обращались не к ней, голос прилетел из окна. Она поднялась, заглянула в него, но говорившего не увидела, рассмотрела лишь тень гостя Красовых.
– Вот уж кому здесь не рады, – это сказал отец Златы, сказал с неприятием и вышел из комнаты.
– А мог бы поблагодарить.
– Что? – донесся почти рык. – Да если бы не ты, этот выродок бы…
– Па, а нельзя просто порадоваться за меня?
– Толь, ну правда, пойдемте пить чай с тортом, я морковный испекла.
Вместо ответа хлопнула дверь, видимо, входная.
Что так разозлило отца Златы? Что или кто? И кого он подразумевал под выродком?
Хотелось еще хоть немного подслушать, но Красовы расположились на кухне, окна которой выходили на дорогу, возле них незаметно встать не получится.
Через задний двор Маша все же выбралась на тропинку и бесцельно пошла вперед. Мысли вспыхивали и угасали, не складываясь в понятную картинку, каждая оседала своим словом, вызывая лишь вопросы. Тест. Злата. Пятерка. Чужое. Выродок. Злость. Ромашка. Или промашка? Чья только? Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка.
Сколько их произошло? И можно ли их исправить?
Взгляд Маши блуждал, она почти ничего не видела перед собой, поэтому не удивительно, что запнулась о сухую ветку. Пошатнулась, но в этот раз не упала, спас ствол яблони.
Маша обняла дерево, почувствовала тепло, попросила дать сил, подсказать, как же быть. Села в корнях, скрестила ноги, прикрыла глаза и уплыла в темноту сна без сновидений.
***
Спать на земле неудобно, тело дало Маше об этом знать, выведя из забытья. Она распахнула веки, потерла глаза, зевнула и вскочила, осознав, что день клонится к закату. Мысли по-прежнему путались, она не могла понять, что происходит, где она, который час. Да и как так вышло, что уснула на улице? Очень странно. Наверное, переволновалась перед оценкой. А когда она, кстати?
Воспоминания о центре тестирования спрятались в темном углу подсознания, прихватив с собой и то, что Маша подслушала у соседей. Она добрела до дома и уже у порога сунула руку в карман.
Что за смятая бумага?
Ведро холодной воды не так бы ошарашило. Маша успела убедить себя, что оценка завтра, что результат ей приснился, что это было предупреждением. Но… вот она, злосчастная пятерка, смотрит и говорит: все твои мечты рухнули, обещания деда оказались лживыми.
Маша притушила тлеющую в душе злость – не время, нужно сначала как-то объяснить все родителям, рассказать, что дочь их бездарность, что мечты о научном городке не сбудутся.
– Машик, ну наконец-то, – мама выглянула из кухни. – Проголодалась?
– Дочур, а тебя Игорь искал, – рядом с мамой появился папа.
Так рано? Или это она слишком задержалась?
Маша спрятала бланк в карман и еще раз попыталась осознать – результат не привиделся. Но как об этом сказать?
Она отправилась в комнату, бумагу с оценкой положила на столе, разгладила, почитала, снова смяла, накрыла книгой. Жаль, что, скрыв бланк от взгляда, не получится произошедшее отменить. Вымыла руки – тщательно, зажмурившись при этом, и представляя, что стирает результат теста.
Да, она понимала, что это самообман. Да, ничего не изменить. Пока.
Но ведь мир не рухнул? Она жива и здорова. А пятерка в бланке – не приговор. Это пограничная оценка. Ее может хватить, чтобы воспользоваться присланным ранее приглашением.
Маша ополоснула лицо холодной водой, посмотрела на себя в зеркало, подмигнула, натянуто улыбнулась, расправила плечи.
– Точно не приговор! Посоветуюсь с родителями, как лучше попросить дать шанс на переоценку. А если… Нет! – Маша до побелевших костяшек сцепила пальцы. – Не буду думать о плохом.
Хотя очень хотелось – все рассыпалось, то будущее, которое Маша себе рисовала, не сбывалось. Совсем. Сейчас она не представляла, как быть, цеплялась даже за призрачные шансы вернуться к тому, что известно, понятно. Ей требовалась поддержка. От родителей? Хотя бы. Они же поймут? Ну не справилась дочь, не получила униковство с первого раза, но ведь она попытается все исправить.
Маша зашла на кухню, села за стол, родители заговорили о всякой всячине: о велосипедах, погоде, домашних питомцах. Но ни словом не затронули главное событие дня. Им неинтересно?
– Твой любимый пирог с щавелем, Машик.
Мама поставила тарелку, аромат вызвал желание зажмуриться, чтобы им насладиться.
– Давно хотел листья смородины заварить, – папа принес кружку чая.
И тут Машу будто кипятком ошпарили. Родители не просто так не задавали вопросы. Они знали! Знали итоги, но как? Результаты оценки получал в руки подросток, их не передавали никому. Получается… они повлияли на тест? Разве такое возможно?
Вспомнился завтрак, как суетилась мама, чай странный заварила, костюм еще этот дала, который в процессе начал раздражать и… мешать? Отвлекать? Они как-то скрыли от теста мою способность! Но почему? За что?
Да, папа никогда не восхищался научниками, на этой почве порой ругался с дедом, а после его смерти нет-нет да и предлагал уехать подальше. Мама сопротивлялась, и он сдавался. Может, сторговались до дня оценки? А теперь все – ничего их здесь не держит.
Внутри все взорвалось, захотелось снять пиджак, бросить на пол, еще и потоптаться по нему, высказав упреки про качества материала. Но Маша сдержалась, молча съела кусок пирога, с трудом прожевала, чувствуя набухающий ком в горле. Глотнула чаю, поперхнулась, выставила руку, чтобы остановить мать, которая хотела постучать по спине. Встала из-за стола, отнесла грязную посуду в раковину, выронила чашку.
– Ты не волнуйся, я сама помою.
Маша стиснула зубы, так и не взглянув на родителей, отправилась к себе в комнату, на пороге развернулась и тихо-тихо произнесла несмотря на желание заорать:
– Вы все решили, да? Все решили за меня? Спасибо. Только я не просила.
Она вышла из кухни, перед глазами все расплывалось, мир продолжал рушиться, таяло все, во что она верила.
– Доченька, мы же… – донесся всхлип матери.
Папа цыкнул, ну, конечно, сейчас скажет, мол, пусть, дай ей время, она вспыльчивая, но отходчивая.
– Вы мне всю жизнь испортили! – рыкнула Маша и грохнула дверью в свою комнату.