Калейдоскоп судьбы

Глава 5. За тучами скрывается солнце, когда-нибудь оно и тебе улыбнется

Маша закрылась от всех, не хотела никого слушать, ни с кем говорить. Хорошо, что родители у нее понятливые – дали возможность проплакаться. Приходил Игорь, но мама увидела его под окном и спровадила. За это ей большое спасибо.

Для Маши мир рухнул. Второй раз за ее, в общем-то, короткую жизнь. Или все сломалось навечно после ухода дедушки, а она просто этого не осознала?

Как он мог с ней так поступить? Как? Почему выбрал не ее?

Обвинять другого всегда проще, и в броне из злости легче – в очередной раз Маша себя в этом убедила. Она села на кровати, подышала, поправила волосы, походила по комнате, попинала воздух, ополоснула лицо холодной водой – в зеркало при этом на себя смотреть не стала. Достала из шкафа футболки, брюки, аккуратно сложила в сумку. Платье, подаренное дедом, запихнула поглубже в дальний угол, еще и смяла посильнее, и поколотила. Отправилась к комоду, перебрала тетради, записки, карандаши, сложила с краю только нетронутое – старое и использованное в новой жизни ей ни к чему. Лист с ромашками, которым еще утром вдохновлялась, постаралась не замечать, хоть взгляд и выцеплял его то и дело. С силой задвинула ящик, если бы задержалась еще на пару секунд, полетел бы тот лист клочками, да не в мусорку, а на улицу.

Все, что решила взять с собой, отнесла в сумку, взвесила ее. Терпимо. Подошла к столу, повертела приглашение, куда нужно было всего-то вписать результат оценки. Усмехнулась. Взяла красную ручку и вывела цифру пять.

– Ну что, дедуль, отличница я у тебя, да? Отличилась, – Маша натужно рассмеялась. – Ты давно все про меня понял, да? А сказать не решился. И родителей подговорил? Или нет? Папа не согласился отдавать дочь этому монстру, научному городу, который забрал бабушку и тебя. Ты не смог его убедить и сдался? Трус!

Скомканный бланк полетел в мусорку. Ненадолго. Маша достала его и начала рвать, приговаривая:

– Это была твоя мечта! Ты мне ее навязал! И раз тебя нет, то я не обязана ее исполнять!

В дверь постучались. Тихонько. Несмело.

– Уходи! Никого не хочу видеть!

Маша разбросала клочки бумаги, открыла окно и выбралась на улицу. Неуклюже. Оцарапалась, неудачно приземлилась и, прихрамывая, пошла прочь.

Прохладный воздух немного успокоил. Маша осмотрелась и заметила буквально в двух шагах сарайчик, на крыше которого они с Игорем любовались звездами.

Вот бы он пришел сюда. Вот бы нашел меня.

Маше захотелось объятий, поддержки. А когда поднялась на крышу и села, скрестив ноги, почувствовала стыд.

И чего так сорвалась? Не выслушала родителей. Вряд ли они хотели навредить, все утро переживали, а не спросили про результат, потому что ждали, когда она сама все расскажет. Но нет же, позволила эмоциям в очередной раз взять верх. Ни чай мамин не помог, ни костюм. Надо будет извиниться. Да и что произошло страшного? Уеду завтра колесить по свету, не стану заложником научного городка. А Игорь? Поедет со мной?

Донесся скрип колеса, Маша подползла к краю крыши.

– Вась! – крикнула она, узнав соседского мальчишку. – Выполнишь просьбу?

– А ты мне что?

– Что-нибудь придумаю.

– Не, пообещай сразу. На экскурсию к научникам сводишь?

«И чего вы все помешались на них», – вслух этого Маша не высказала, только неопределенно угукнула.

– Передай Игорю, что я его жду. Здесь.

Мальчишка хохотнул. Что уж он там себе выдумал, непонятно, но явно не то, ради чего Маша на самом деле звала своего парня. Смешок ее задел. Она поискала взглядом, чем бы кинуть в мальчишку, но тот быстро смекнул, что его ждет расправа, и укатил.

Выполнит ли просьбу? Сомнения в этом росли, множа слезы, которых Маша пролила сегодня целое море. А может, мальчишка не виноват? Он-то все сделал, но Игорь не отреагировал на приглашение: заболел, уснул, обиделся. Или… узнал, что Маша безуник, и больше не хочет с ней общаться. Она слышала, что такое бывает, но не верила, потому что сама бы так ни за что не поступила.

Когда зашуршала рассохшимися ступенями приставная лестница, Маша решила, что это все, что или кто угодно, только не Игорь. Даже зажмурилась, чтобы не разочароваться, и вздрогнула, услышав:

– Привет, моя ромашка! Я так рад тебя видеть, – Игорь забрался на крышу и пошатнулся, не удержался, рухнул к ногам Маши, хохотнул, встал на колени и взял ее руки в свои.

От него веяло весельем, и глаза странно блестели. Маша отмахнулась от щекочущих темечко мыслей: это луна все, и звезды, и груз пережитого за день.

– Ты поедешь со мной завтра? – с ходу спросила она, чтобы не передумать.

Игорь расплылся в улыбке и принялся целовать каждый пальчик Маши, почти промулыкивая:

– Ну куда же я без тебя? Цветочек мой.

Он забормотал про то, как они вместе приедут в научный город, выберут, где поселиться, устроятся на первую работу.

– Игорь, но там ждут не всех… – Маша забрала свои руки и слегка отодвинулась, из-за чего Игорь чуть не завалился набок.

– Ой, Машуль, тебе кто-то наговорил уже? Не верь ты им. Да, с моим приглашением что-то там не срослось, я не хотел тебя расстраивать накануне оценки. Да это и неважно, приглашение есть у тебя.

Он снова взял ее руку, прошелся пальцами по ладони, добрался до запястья и… отпрянул.

– Что это? Шутка? Если да, она неудачная.

Маша опешила, спрятала руку за спину, но это словно разозлило Игоря, он дернул ее, поймав за рукав, и оголил запястье.

– Как ты это сделала? Зачем? Кто тебе рассказал?

Света луны хватило, чтобы увидеть символ бесконечности, он пульсировал, горел, выдавал то, в чем Маша не успела признаться и что не приняла до конца. Она потерла линии – шероховатые. Так вот почему после оценки запястье чесалось. Игорь поправил свою кофту, это не ускользнуло от взгляда Маши, теперь уже она поймала его и задрала рукав.

– Ты безуник? – произнесли они одновременно. Игорь с обидой, Маша с удивлением.

– Но как… – Маша сглотнула ком размером с огромное яблоко.

– Я тебе никогда не врал, – фыркнул Игорь и спрятал символ за тканью кофты. – Ты сама решила, что я уник, а я просто не стал тебя разубеждать. Да, знай ты сразу, какой у меня статус, не посмотрела бы в мою сторону.

– Игорь, я…

– Маш, не надо, не делай хуже. Расскажи лучше…

Маша инстинктивно снова завела руку за спину и выпалила:

– Это правда, я получила на тесте всего пять баллов…

– Как ты про меня узнала, – договорил Игорь, и от слов его повеяло каким-то… презрением?

Маша запуталась, она не понимала, что делать, что говорить, как вести себя. Оправдываться? Но за что?

– Прости, – Игорь, видимо, понял, что ведет себя не как влюбленный парень, толкнул Машу плечом в плечо. – Прорвемся, научный город…

– Я не поеду туда.

Игорь вздохнул и слегка покачал головой.

– Но и дома не останусь.

– И правильно. Мне тоже нужно было сразу это сделать.

На вопрос «почему» Игорь, не вдаваясь в подробности, объяснил, что это уники получают интересные предложения и время на раздумья, а безуников сразу ставят в не самые выгодные условия. Безуник должен работать. Неважно где. Чем скорее приступит, тем лучше. Каждый день простоя залезает в карман к родителям, и не все могут себе позволить оплачивать налог за не вылетевшего из гнезда подростка. Даже если он сам пытается принести в дом любую монету.

Маша вспомнила про выпавший из кармана Игоря лист с цифрами, призналась, что подняла и забыла отдать. Игорь не стал упрекать, а только спросил:

– Ну и как?

– Что?

– Цифры. Впечатляют?

Он без подробностей объяснил, что это сумма долга за проживание в доме близ научного городка. Маша опешила, она никогда не видела счетов, ими занималась бабушка, а после ее смерти – мама, поэтому не смогла оценить, насколько большая сумма указана в бумаге Игоря. Машу интересовало другое: как этот долг появился.

Все просто. Дом выдавался на небольшой срок, чтобы у подростка появилась возможность провести время недалеко от центра оценки вместе с родителями, в случае Игоря – с мамой. После получения бланка семья уезжала, если только не надеялась на приглашение чада в научный городок. И чем дольше ждала, тем больше становился долг за проживание. Его могли погасить научники, если…

– Подожди, но это звучит, словно тебя покупают?

– Ох, Машуль. Ты ведь ничего не знаешь о безуниках, тебе будет нелегко среди них.

– Но… Ты же поедешь со мной?

Игорь не ответил, просто обнял, коснулся лбом ее лба. Из дальнего края деревни донеслись звуки веселья, где-то радовались, пели, шумели, гудели. Игорь растер предплечья Маши.

– Замерзла? Давай, провожу?

Прозвучало неискренне, и Маша помотала головой.

– Ты иди. Все хорошо. Я еще немного посижу. Подумаю, как начать перестраиваться и принять новый статус.

Игорь неуклюже чмокнул ее в щеку и ушел. Даже, можно сказать, сбежал. А Маша осталась одна: без уникальной способности, без парня, без будущего, которое было так близко. Или у нее никогда ничего этого не было? Что, если она жила в выдуманном мире? Во сне, где все идеально. Почти. А после ухода дедушки созданная им сказка начала постепенно развеиваться.

Добро пожаловать, Мария, в реальность.

Что ж. Завтра будет новый день. Завтра появится новая Маша. Она не повесит на родителей затраты за продление своего детства. Неважно какого объема предусмотрена за это плата. Раз ей суждено стать взрослой вот так, без поддержки, без подготовки. Пусть. Она справится. Она научится быть безуником, пусть и пока мало что о них знает.

Сколько она так просидела, прокручивая одни и те же мысли то в одну, то в другую сторону, неважно; в какой момент голова отяжелела и оказалась на соломенной крыше, не имеет значения, уже на рассвете пришла мама и увела ее домой. Маша брела в полусне, только благодаря заботе мамы спустилась по лестнице без травм, послушно легла на кровать, позволила накрыть себя одеялом, а когда почувствовала поцелуй на макушке, прошептала:

– Мамуль, прости меня за вчерашний срыв.

– Ну что ты, цветочек. Не переживай. Спи.

Мама посидела еще немного. Может, собиралась что-то сказать, но не решилась? Или хотела убедиться, что дочь дома, что она в порядке. Или…

Опять эти вопросы, опять эти сомнения. Маша зажмурилась, прогоняя их, словно мух, и почти сразу провалилась в сон.

И ведь ей что-то снилось, точно снилось. Приветливо колыхались ромашки, один за другим мелькали люди: дед и незнакомый мужчина, Игорь и Злата, еще несколько человек. Они все от Маши чего-то хотели. Ситуация вокруг постоянно менялась, как и лица, словно всё и все вдруг стали частью калейдоскопа. Тревожного. Тонко чувствующего. От любого движения, фразы, даже от случайно брошенного слова все перестраивалось и больше не повторялось.

Сновидения материя неустойчивая, стоит открыть глаза, как они испаряются без следа. Маша потянулась в кровати, зажмурилась от яркого света из окна.

Сколько времени? Я проспала?

Она в панике заметалась по комнате, умылась, наспех заплела косу, распахнула шкаф и отшатнулась.

Второй раз попалась в ловушку, думая, что тестирование еще впереди. Но собранная сумка напомнила о решении: сегодня Маша уйдет. Куда? Ответ на этот вопрос ускользал, зато теплилась надежда на понимание и совет родителей. Не просто же так они приложили руку к оценке…

Стоп. С чего Маша это взяла? Да, в день оценки и мама, и папа вели себя странно. Так волновались. Это нормально. Надо было просто спросить у них прямо, что происходит, а не додумывать. Никогда же не врали. Или врали? Сомнения засвербели под лопаткой, заставляя предположить, что родители что-то скрывали от Маши. Наверняка, чтобы защитить. Но от чего?

В дверь постучали, Маша инстинктивно закрыла дверцу шкафа, еще и спиной ее прижала.

– Проснулась? – в комнату заглянула мама. – Я шаль принесла. Она согревает не только душу. Бабушка твоя мне ее подарила, когда у меня был сложный период. Вот, – она протянула вещь тонкой работы.

Бабушка тоже была мастерица, но о том, что она умеет и любит вязать, знали только в семье. А с этой шалью мама не расставалась в самый холодный день осени. Раз в году укутывалась в нее и бродила по саду, ни с кем не разговаривая.

– Мамуль, ну зачем, а как же ты?

Слова оборвались, когда до Маши дошел смысл маминого поступка, она ведь поняла, что дочь уезжает, видимо, увидела вчера сумку. И не стала отговаривать, ругать.

«Да потому что они в этом виноваты. Они хотели избавиться от тебя, как от сорняка!» – прозудел внутренний голос.

Маша резко выдохнула, не позволяя злости взять верх. Не сегодня. Не с мамой. Она обняла маму и вместе с ней вышла из комнаты.

На кухне шкворчала картошка. С грибочками. Малосольный огурчик притягивал взгляд, пахло укропом и чесночным соусом.

– Мамуль, я буду скучать.

Маша всхлипнула, мама прижала ее к себе и заворковала, как в детстве, о всякой всячине. Это согрело и успокоило.

Хлопнула входная дверь.

– Девочки мои, слышу запах любимого чая, вы еще не все печенье без меня съели?

– Он никогда не умел шутить, – Маша оторвалась от мамы, шмыгнула носом и улыбнулась, когда в кухню вошел отец.

– Жареное печенье с грибочками, вместо чая огуречный рассольчик?

Маша начала накрывать на стол и краем глаза заметила на лице папы недоумение, оно появилось и исчезло так быстро, что Маша даже решила, что ей показалось.

– Да-да, я их и имел в виду. А ты как? Уже собралась?

И снова Маша опешила, и снова злобный бубнеж про то, что ее спроваживают, как бракованную, задвинула в подкорку подальше. Не могли родители радоваться ее отъезду. Тогда что не так?

– Я транспорт тебе подготовил. Колеса подкачал, цепи все смазал, проверил слабые места, велосипед не подведет, если будешь с ним осторожна.

У Маши сжалось сердце.

– Подожди, а как же ты?

– Машик, ну не списывай уж меня совсем на покой. Я не старик, вполне бодр, – папа напряг бицепс, присел пару раз.

Только мама почему-то замерла при этом. Маше показалось, что она готова была рвануть к папе, остановить. Почему? Все ведь в порядке – он сам это сказал. Воображение все же разыгралось, закидывая Машу жуткими кадрами, но она не стала в них вглядываться. Гаркнула на себя же мысленно: «Хватит»! А вслух сказала:

– Па, я не возьму твой велосипед. И вообще, вы, что, от меня избавляетесь? – не сдержалась в итоге она.

На этот раз опешили родители. Даже обиделись, объяснили, что просто хорошо знают свою дочь, что не останется она здесь, как ни уговаривай. Так зачем тратить время и нервы, если лучше помочь.

Плотный завтрак не помешал семейному разговору. Они обсудили варианты, куда Маша могла бы отправиться. Мама впервые рассказала, что родилась не в этих краях. Правда, не помнит ничего из прошлой жизни.

Маше стало так стыдно за то, что она никогда не интересовалась не только безуниками, но и близкими. Думала лишь о науке, о генах, о лаборатории, проводила большую часть времени с дедом. И вот итог – сейчас ощутила себя слепым котенком, которого выбросили на помойку, и поняла, что на самом-то деле не одна. Родители всегда были рядом, а ценила ли она это?

Мама будто считала настроение Маши. Хотя чему удивляться? Это еще одна ее способность, отмеченная в бланке: вовремя переводить разговор в другое русло.

– Не думай о том, что упустила. Думай о том, что приобрела. Ты со всем справишься.

– Тем более Игорь поедет с тобой, я прав?

Маша поперхнулась.

– Я видел его с рюкзаком, – добавил папа. – Если что, наш велосипед выдержит вас двоих. Вы еще и меняться за рулем сможете.

От неловкости спасла мама, не дала папе развить тему, заговорила про то, где лучше останавливаться, чем в дороге утолять жажду и голод, не упустила возможность предупредить, что кушать важно и не стоит экономить на здоровье, протягивая шкатулку с накоплениями. Это напугало Машу, она не могла себе объяснить почему, но ей стало страшно, что если она заберет эти деньги, то лишит родителей чего-то важного. Как они будут оплачивать счета? А если за неуплату их выгонят? А если они заболеют?

– Мамуль, я не возьму. Я молода, сама заработаю. А вам…

От намечающегося спора спас стук в дверь.

– Это Игорь, – Маша поспешила в коридор, понимая, что разговор о деньгах еще не окончен. Но если она отправится в путь не одна, убедить же родителей будет проще?

Глава 6. Что там говорят, от судьбы не уйдешь?

Маша распахнула дверь, готовая распахнуть и объятия, но попятилась: на пороге стоял вовсе не Игорь, а мужчина лет тридцати: усики, кудрявая шевелюра, серый костюм, какой носят те, кто выполняет самую простую – в цвет одежды – работу.

– Вы Мария?

Она кивнула.

– Вот, – мужчина протянул конверт и поспешил удалиться, словно избавился от чего-то неприятного и боялся, что ему это что-то вернут. А если вернут, то жди неприятностей.

Раньше Маша не обратила бы внимания на поведение посыльного, ну принес конверт, ну вручил, ну ушел без объяснений. Еще вчера она не обратила бы на этого человека внимания, а сейчас в голове прокрутился целый каскад мыслей – чужих, не свойственных раньше. Неужели она постепенно перестраивается под мир безуников, частью которого теперь стала?

В задумчивости Маша вернулась на кухню.

– А чего одна? – мама натирала третью кружку.

– Али Игорь не хочет с нами чаю попить? – подмигнул папа. – Велосипед осматривает? Вот молодец парень, хозяйственный.

– Это не Игорь приходил.

Маша бросила конверт на стол и только сейчас заметила на нем эмблему научного городка: переплетенные овалы, напоминающие лепестки.

Папа встал, резко перевернул конверт, словно даже рисунок мог причинить вред, что уж говорить о ненавистных научниках, частью которых он явно не хотел видеть дочь. Папа сжал зубы, Маша заметила, как напряглись желваки, схватил тарелку, громыхнул ею, кинув в раковину, заложил руки за спину и направился в сторону окна. Мама не двинулась с места, казалось, даже дыхание задержала, а вот пальцы ее побелели, хорошо, что чашка от силы хватки не треснула.

– Что? Что не так? Чего вы не договариваете?

Маша со злостью вскрыла конверт и с желчью прочитала короткое:

«Мы будем рады видеть вас частью нашей команды».

Кто мы? Какой команды? Только место указали, куда нужно явиться. Сегодня. Будто все в силе и разорванное приглашение ничего не изменило. Просто на скорую руку отправили новое, чтобы не упустить нужного работника, и в спешке забыли добавить умных фраз и мотивирующих украшательств.

– Я не поеду! Хватит! – Маша скомкала лист.

– И правильно, дочь. Ты все решила, – с облегчением выдохнул папа, он собрался взять приглашение, но не успел, мама оказалась проворнее.

– Если что-то дается вам в руки, не надо его сразу выкидывать.

Такую фразу мог бы сказать дед, но не мама, это удивило и Машу, и папу. Только если Маша загордилась и нашла еще один повод поругать себя за то, насколько плохо знает маму, то папа расширил глаза и тут же их опустил. Словно фраза его задела, или затронула что-то из прошлого.

«Выродок!» – почему-то прозвучало в голове Маши. Но почему? Она не слышала подобного ни от кого из окружения. В их семье не бросали таких обидных слов.

Папа молча вышел из кухни. Грохнула входная дверь, и мама выронила-таки чашку. А у Маши словно калейдоскоп встряхнули перед глазами, и его частички подбросили ей осознание. Очевидное. Слишком очевидное.

– Мам… Ты поэтому не отговаривала меня? Ты знала, что меня пригласят снова?

– Ты так горела этой наукой. Я увидела вчера в твоих глазах… – ее голос осип, она налила себе воды, сделала несколько глотков. – Я не смогла… Не смогла все так оставить, – мама посмотрела на Машу. – Ты выместила обиду на приглашении, но мне показалось, что ты хотела бы его принять.

– И ты пошла туда?

– Не спросив меня!

От рыка папы и Маша, и мама вздрогнули. Когда он вернулся? Так тихо. И почему злится? Он не повышал раньше голос. С отцом своим мог громко поспорить, но на жену с дочерью никогда не кричал.

Мама шагнула к раковине, повернувшись ко всем спиной, папа встал перед Машей. На лице его читалась тревога, а глаза бегали, будто искали нужные слова.

– Машик, девочка моя. – Папа сжал ее плечи так сильно, что у Маши перехватило дыхание, заметив это, он опустил руки и отступил. – Думай только о себе, слышишь? Это твоя жизнь, не проводи ее взаперти. Любой безуник имеет больше свободы вне этой вашей науки, чем хваленый уник, но за забором ненасытного городка.

– Пап, я правда все решила. Велосипед готов?

– Да, кхе-кхе, – папа закашлялся, побледнел, остановил попытку мамы подойти к нему. – Душно тут. Жду тебя на улице, – кивнул он Маше в сторону коридора. – Или мое мнение не имеет значения?

Последняя фраза предназначалась маме. Но она не ответила, включила воду и принялась намывать и без того чистые тарелки.

Папа ушел, Маша растерялась.

Что происходит? Почему кажется, что напряженность между родителями никак не связана с результатом оценки?

– Мам… – Маша подошла к ней, выключила воду, развернула к себе. – Что происходит?

Мама боязливо посмотрела в коридор, видимо, хотела убедиться, что папа не вернулся и не услышит их, всхлипнула, вытерла мокрой рукой лоб.

– Понимаешь… у папы запоздало проснулась еще одна способность. И… Понимаешь… Он сначала обрадовался, ведь давно хотел получить новые интересные задачи, а тут к ним еще и прибавка зарплаты полагалась. Но…

Сердце Маши ухнуло в пятки, перед глазами замелькали картинки того, что происходило с бабушкой. Слабость. Бледность. Кашель. А потом…

– Папа болен, – выдохнула она неприятную догадку.

Мама кивнула. В том, как она отвела взгляд, Маша прочитала еще одно: болезнь как-то связана с дедом. Точно так же мамины плечи вздрагивали, когда после ухода одного за другим двух дорогих людей кто-то упоминал их. Похоже скрещивала пальцы и сжимала их так сильно, что казалось: вот-вот треснут кости. Она что-то знала. Но говорить не собиралась.

Что ж. Сейчас важнее другое.

– Как папе помочь?

– Ну… – мама снова посмотрела в коридор, подошла к столу, взяла конверт с приглашением. – Понимаешь, не все и не всегда можно получить в статусе уника. Иногда полезно быть невидимкой. Твой дед не сразу добился высот, он просто знал, куда посмотреть в нужное время, и любил науку.

– Он жил ею. А когда наука к нему повернулась спиной, сразу ушел.

– Это не твои слова, – мама положила конверт на стол.

Да, в Маше снова заговорила обида, и в этот раз она незаслуженно колола родного человека, но вовсе не потому, что хотела сделать больно кому-то еще кроме себя. Маша растерялась, она не знала, что думать, как действовать. Развернулась к плите, поставила чайник, открыла шкаф и посмотрела на коробочки с травами.

– Что было в чае, которым ты меня поила вчера перед тестированием? – от неприятного осознания защекотало в лопатке. – Мам, только не ври. Пожалуйста.

Вместо ответа мама взяла по щепотке из нескольких коробочек и засыпала в чашку, назвала травы, объяснила их силу и то, как та меняется в сочетании с другими соцветиями, как может эффект испортиться из-за неправильной температуры воды. Сказала, что секрету приготовления таких напитков ее научила бабушка еще в первые годы жизни под одной крышей.

Кумнешовы приютили ее в пятнадцать лет, дед заметил около научного городка потерянную девчушку, она все пыталась попасть внутрь, но дед убедил, что ей еще рано туда и пообещал, что если она будет послушной, то сводит на экскурсию. Бабушка, узнав, что девчушка сирота, думать запретила о науке хотя бы до получения бланка оценки. Мама попыталась увлечься травами, огородом, но ее манили тайны научного городка. Не от нее ли эта же тяга у Маши? И с растениями у мамы тоже не сложилось, все бабушкины уроки забылись, как только мама поняла, что ее призвание – это работа с тканями. А в ночь перед оценкой Маши маме приснилась бабушка и нашептала рецепт.

– Что было в чае, мам? – уже тише спросила Маша.

– Ромашка, календула, немного смородины, смесь должна была тебя взбодрить и дать силы, утихомирить эмоции.

– А костюм?

– Милая, – мама провела пальцами по косе дочери, – не думай, что вокруг только враги. Через ткань я передала тебе частичку себя, хотела быть рядом, поддержать.

Маша всхлипнула, обняла маму, взгляд притянул конверт на столе.

– Я не могу, мам. Я не хочу. Я думала, что приду в городок уником, что продолжу дело деда. А теперь…