Фэнкуан: новогодняя лихорадка
– Тёмыч, накинь-ка ты ремень, не нервируй меня, – вдруг серьёзно сказал Олег. – И ментов, которые там стоят тож. Щас будем через них проезжать, штрафанут ещё.
Артём, который за рулём был образцом ответственности и всегда пристёгивался, в роли пассажира почему-то превращался в безалаберного парня и напрочь пренебрегал ремнём безопасности. Почему так – он и сам не смог бы ответить.
– Короче, я уже было хотел послать её на ху… – начал Олег, но тут они поравнялись с местом аварии.
ДПСник махал полосатой палкой, указывая им проезжать. Они невольно повернули головы. Две машины смяли друг друга лоб в лоб; из обоих салонов натекло столько крови, что алая лужа растеклась по снегу на несколько метров. Спасатели в оранжевых жилетах суетились вокруг, не давая рассмотреть, что с водителями и пассажирами, хотя исход был ясен и без того: кому-то сегодня точно не суждено встретить Новый год.
– …тор бабочек ловить, – на выдохе закончил свою фразу Олег, бледнея. – Ёпть… Какой долбокрыл так по встречке летел? Не разъехались что ли…
Артём молчал, лишь провожая взглядом ужасающую картину, которая медленно скрывалась в снежной пелене за задним стеклом.
– И она как давай реветь, мля! – вернулся Олег к своему рассказу, пытаясь заглушить увиденное словами. – Начала мямлить, мол, я её не люблю. Я, конечно, как волевой мужчина и глава семьи, сказал твёрдо: если появится этот её мыльно-рыльный цвет, то обменяем голубой на него. Но где его, блять, высрать-то? Всё разобрали ещё в ноябре! Короче, мне вся эта ситуация и так не понравилась, а потом она запела про этого Димасика… – Он снова скривился, передразнивая. – Мол, будет с нами справлять ВМЕСТО АРТЁМА. Типа, она как бы искренне не понимает, что Димасик – это не мой друг, и что ты не болванка, не деталька, которую можно на другую заменить. Это просто жесть. Но и по мелочи накопилось. Я к ней уже ни влечения, ни чувства больше не испытываю, ни-чИ-го!
Артём чинно выслушал тираду друга и сказал:
– Понял. Но тогда морально приготовься к тому, что сегодня она забомбит тебя звонками и сообщениями.
– Та я ей отпишусь, мол так и так, и выключу телефон, и пофиг мне.
– Напакостить может.
– Может, конечно, это же Лика. Очередная причина, почему я хочу с ней порвать. Она вполне может выкинуть мои шмотки за окно из моей же квартиры.
– Было что ли уже?
– Да было, было. Типа подарил вместо ста одной розы – сто. Думал, цветочница, походу, обсчиталась. А я потом ползал на карачках, шмотки свои под окнами собирал под гогот соседей. Ещё сука, спортивки эти от «Адидог» были маловаты, у меня копилку видно было, а там морось неприятная и холодная шла, прямо в копилку попадала как в копеечку. Я очень хорошо запомнил тот вечер… И не потому что испытал унижение, а потому что в очередной раз убедился в её пиздоглазости. Как оказалось, это не цветочница обсчиталась, а она считать не умеет! Там была ровно 101, мать её за ногу, роза! Короче, набыковала с нифига, ещё и унизила меня…
Артём покачал головой. Он никогда не лез в чужую жизнь, даже в жизнь близких друзей, со своими советами и нравоучениями. Но будь он на месте Олега, то после такого точно бы расстался и не стал терпеть. Его собственный эмоциональный комфорт, которого в последний год и так почти не было, был куда дороже любой, даже самой смазливой мордашки.
– Сделай погромче, а то радио совсем шепчет, – попросил он, чтобы сменить тему. – У тебя в тачке так тепло, что меня аж морит. Может, музыка взбодрит.
– А, ну давай, – Олег пожал плечами, прибавляя громкость махом по экрану. – Музяка так музяка.
Он всегда слушал одну и ту же волну. Но вместо привычного ритмичного драйва из динамиков полился ровный голос диктора новостей.
«…продолжаем следить за развитием чрезвычайной ситуации. Мощный снежный циклон «Фэнкуан», пришедший с территории Китая, накрыл уже центральные регионы России, включая Москву и Московскую область. Связь с Дальним Востоком, первым принявшим на себя удар стихии, прервана около трёх суток назад. Последние поступившие оттуда сообщения указывали на катастрофический характер циклона. На его пути также пролегали города Сибири, где вот уже более суток не удаётся восстановить ни интернет, ни телефонную связь. Циклон принёс не только аномальные осадки, но и тревожные сообщения о росте числа необъяснимых случаев агрессии. По последней доступной информации, есть предположение, что резко возросшее число массовых беспорядков и нападений может быть связано с атмосферным фронтом. Повторяем, это лишь версия, которую проверяют специалисты. Власти настоятельно рекомендуют гражданам без крайней необходимости не покидать свои дома и соблюдать осторожность…»
Выпуск новостей закончился, и в эфире заиграла стандартная, успокаивающая музыкальная отбивка. Но в салоне джипа воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шуршанием шин по снегу, дворников по стеклу и едва слышным гудением печки. Артём задумался… Он уже слышал подобную новость сегодня.
– Вот так да, ребята! Новогодняя лихорадка никого не оставит равнодушным! – прозвучал бодрый, даже слишком бодрый голос ведущего, который явно не воспринимал всерьёз выпуск новостей. – Ещё бы! Если бы я проснулся утром 31-го с осознанием, что забыл купить подарки для семьи или шампанское к столу, то тоже бы сошёл с ума и был готов драться за последнюю бутылку игристого напитка!
– Не знала, что ты настолько кровожадный, Ваня! – наигранно пожурила его коллега.
– Да, я тако-о-ой! – протянул он, играя на публику.
– Блин, точно, – Олег прищурился, вглядываясь в снежную пелену за лобовым стеклом. – Это ж ещё дня три назад во Владике, какая-то херня началась…
– Ты про беспорядки?
– Да-да, говорили, что люди странно себя ведут: крушат всё, нападают на других… Какие-то дебоши, теракты…
– Давно к этому шло, – меланхолично заметил Артём.
– Да ну? Плохо что ль живём? – удивился Олег. – Слушай, я думаю, если бы и начался “сабантуй”, то точно не там… Ну, какой смысл? У нас бы тут начали… Я уверен.
– Ну, может, там тяжелее контролировать?
– Да брось! – посмеялся Олег, прикуривая сигарету и приоткрывая своё окно. Морозный воздух ворвался в салон. – Щас чуток подует, хочу подымить, извиняй.
– Ничё страшного, я тоже потабачу, – сказал Артём, доставая свою пачку.
– Продолжаем рубрику «Новогодних Поздравлений»! – как ни в чём не бывало продолжил ведущий на радио, игнорируя всю предыдущую мрачную информацию. – И до нас дозвонилась возбуждённая Вар-р-р-Варааа! – Заводила буквально прорычал её имя. Артём терпеть не мог радио-ведущих, они были как невидимые тамады: такие же шумные и назойливые, от них быстро устаёшь. – Уаря-Уаря-Уаря, Уаря-Уаря-Уаря! – распевался диктор, всё никак не мог перестать кривляться и дать девушке заслуженное слово.
– Алло! Здравствуйте! – наконец прозвучал в эфире взволнованный женский голос.
– Привет, Варвара! Вся страна готова услышать твои поздравления! – Подбодрила её девушка-ведущая.
– Да в жопу ваши поздравления! – выкрикнула Варя. Этого явно никто не ожидал. Голос девушки звучал не просто возбуждённо, он был на грани истерики. Олег и Артём переглянулись, сигареты замерли у их губ. – Сейчас на парковке гипермаркета «Бантик» бомж впился в шею девушке! Он, он… – Варвара задыхалась, говорила на очень высокой, срывающейся ноте. А ведущий, чья работа – поддерживать хорошее настроение слушателей в любую погоду и при любых обстоятельствах, попытался её перебить стандартной шуточной фразой. Но она его просто перекричала, её голос, полный настоящего животного страха, заполнил эфир: – Всё правда! Люди, будьте осторожны! Не выходите из дома! Ни скорая, ни полиция не отвечают на звонки! Это происходит по всей… – Голос девушки оборвался, её просто убрали из эфира.
– Что ж… Это отличный пример, что не надо злоупотреблять искристым напитком! – Оба ведущих неестественно рассмеялись, но в смехе мужчины явственно слышалось смятение. – А мы продолжаем принимать звонки, и на связи у нас Алексей! Алексей, мы вас слушаем, вы в прямом эфире!
– С Наступающиииим страаааанааа! – прозвучал в эфире явно пьяный голос нового абонента.
– Вухуууу! – заликовала ведущая, с облегчением поняв, что дозвонился “адекват”. – Вот это настрой!
– Етить… ты тоже слышал, что она сказала? – Олег был в полном смятении, его пальцы барабанили по рулю. – Впился? Типа "засосал" или типа как вампир?
– Я думаю, это очередной пранк. Как на Хэллоуин устроили, – сразу парировал Артём.
– А чо они, не напранковались что ль за осень?
– Ну, видимо, нет.
– Впился… Хм… А прикинь как в "28 дней спустя"? А может, это… ну, этот циклон виноват? Ну, этот, Нафунял… как его… – Олег махнул рукой, отчаявшись вспомнить мудрёное имя циклона. – Принёс с собой вирус какой? Который на мозги влияет? Типа бешенства…
– Слушай, я думаю, она что-то не так поняла, ей что-то показалось. Может, там вовсе был не бомж, а зумер, целующийся со своей малышкой? – попытался найти хоть какую-то логику Тёма. – Ну, типа, если бы наступил зомби-апокалипсис, мы бы точно увидели его признаки. Бродячих мертвецов, к примеру? Или там выступление властей… Да просто панику на улицах! А тут тишина.
– А новости про Владик?
– А что новости про Владик? Что там беспорядки? Да брось ты.
Олег повернул на другую дорогу, ведущую к торговому центру, но не успел даже толком разогнаться, как инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол. Машина резко клюнула носом, в метре от неё одна за другой, с воем и слепящими мигалками, промчались: обычная скорая, за ней реанимация и две полицейских «Газели».
– Так… – Олег сглотнул, прочищая горло, когда рёв сирен стих в отдалении, оставив в ушах звон. – Мы пока ехали, ты что-то странное заметил?
Артём задумался, напрягая память, медленно перебирая кадры дороги.
– Да… Кроме той аварии, ничего особого. Вроде всё как всегда.
«Вроде всё как всегда…» Артём машинально отфильтровал увиденное по знакомым шаблонам: шатающиеся одинокие фигуры на пустых тротуарах, людей, неподвижно сидящих на остановках и скамейках, будто впавших в ступор. Его сознание, за годы привыкшее к городскому фону, автоматически отметило их как «пьяных», «уставших», «просто ожидающих кого-то или чего-то». Откуда же ему было знать, что это уже не люди в полном смысле этого слова? И что именно эта неестественная статичность и была самым первым, самым страшным признаком, который он не осознавал?
– Ты слишком впечатлительный, Олежа, – потрепал он друга по плечу, стараясь звучать бодро. – Какой нафиг зомби-апокалипсис? Нет, брат, такое только в кино бывает.
Они свернули к съезду, ведущему к торговому центру, и почти сразу упёрлись в хвост небольшой пробки. Впереди, перед их машиной, замерла чёрная иномарка. А уже перед ней, неспешно и с полным безразличием ко всему окружающему, шёл грузный мужчина в расстёгнутом пальто, направляясь куда-то в сторону промзоны. Автомобиль впереди залился истеричными воплями клаксона, и наконец автоледи не выдержала, высунулась в окно:
– Да проходите же вы, резче! Это не пешеходная дорожка, алло! Вы вообще нормальный?
Олег специально водил туда-сюда лысой головой, вытягивая шею, чтобы рассмотреть мужика получше: авария, странный звонок на радио, новости и этот кортеж спецслужб не на шутку возбудили его воображение. Он изо всех сил пытался разглядеть в неспешной фигуре хоть что-то нечеловеческое, но тот выглядел… да как обычно выглядел! Не как зомби из фильмов: ни чумазый, ни в лохмотьях, одет по погоде, пусть и небрежно, но ничем не окровавленный. Самый обычный забулдыга, которому на всё и всех наплевать.
– Вот даёт… – прокомментировал с облегчением Олег, наблюдая, как фигура в пальто, не обратила внимания не девушку и заливистые гудки. – Сегодня, похоже, многие с утра квасить начали… Шоб я так жил…
– Как? – недоумённо посмотрел на него Тёма, отрываясь от телефона.
– Залился с утра и пох на всё.
– Ага, а потом по проезжей части шараёбишься и ждёшь пока тебе собьют. Ну на фиг.
Тем временем мужчина, кажется, достиг своего духовного просветления где-то на обочине и, свернув с проезжей части, зашагал по грязному снегу. Поток машин, вздохнув, медленно пришёл в движение.
Своего корейца они оставили на крытой парковке торгового центра, куда добрались только через пятьдесят минут вместо положенных тридцати: снегопад, та злосчастная авария и мужичок основательно замедлили движение. Артём вышел из джипа и, прислонившись к холодному боку, закурил. Он глубоко затянулся, ощутив, как едкий, согревающий дым заполняет лёгкие, и лишь потом медленно выдохнул, наблюдая, как серое облако растворяется в морозном мареве под потолком парковки.
– Пацаны так и не отписались, что к столу брать, – констатировал он, снова поднося сигарету к губам.
– Они там чо, в глаза долбятся? Ну ладно, мудозвон на сцене мудями трясёт, – буркнул Олег, сунув руку в карман за сигаретой и ёжась от пронизывающего сквозняка. – Но Серёга-то чё? Набери ему.
Артём уже собирался набрать номер, когда с противоположного конца парковки донёсся оглушительный, женский визг, тут же подхваченный хором других криков. Олег вздрогнул так, что сигарета выпала у него изо рта. К ним, вернее, мимо них ко входу в торговый центр, неслись, хохоча несколько девушек в переливающейся мишуре и в забавных ярких колпаках, их лица раскраснелись от мороза и веселья.
– Ураааа, с наступаю-у-ущим! Вухуу!
– И вас… – кивнул им Олег, всё ещё находясь под впечатлением от внезапной атаки праздничного настроения.
Артём трижды набрал Сергея, но в трубке звучали только длинные гудки.
– Не берёт, – сообщил он, пряча телефон в карман.
– Ладно, если что – перезвонит сам. В принципе, и так знаем, что брать. Ну, погнали что ли.
Они направились к стеклянным раздвижным дверям, которые, шипя, расступились перед ними, выдыхая на них плотную волну тепла, гула голосов и музыки. Внутри торговый центр предстал настоящей праздничной маленькой страной. Воздух стоял насыщенный новогодними ароматами санитайзеров: хвои, корицы и апельсина. Несколько роскошных, пушистых ёлок, увешанных тысячами пластиковых шаров и мерцающих огней, стояли на просторных площадках-атриумах. Со стеклянного потолка, уходящего ввысь этажей на пять, свисали гигантские сверкающие сосульки, переливающиеся всеми оттенками синего и серебра, а также ленты из золотистой мишуры, колышущиеся от тёплых потоков воздуха. Прямо в центре главного зала, под самым куполом, парила огромная и удивительно милая коричневая лошадка, наряженная в красную шапочку с белым помпоном и в белые носочки. Всё вокруг сверкало, переливалось и звенело: бесконечные зеркальные шары, стилизованные под леденцы светильники, инсталляции из белых оленей и медведей в шарфах, растяжки с поздравительными надписями, проецируемые на пол световые узоры. Повсюду, перекрывая общий гул, лилась фоновая новогодняя музыка, плавные оркестровые версии знакомых мелодий, от которых на душе становилось спокойно и немного ностальгически.
– А хорошо украсили в этом году, да?
– Угу.
– А то в прошлом установили какую-то слэндермен-снегурочку в 10 метров высотой… Это ж надо было додуматься…
– Да уж, безликая и лысая снегурочка – это было нечто.
Людей было много. Они толпились у витрин, перебегали от магазина к магазину с яркими пакетами, фотографировались на фоне сверкающих декораций. Одни сосредоточенно выбирали последние подарки, другие просто гуляли семьями, улыбаясь и попивая горячий шоколад, третьи целенаправленно двигались в сторону гипермаркета – запасаться провизией для праздничного стола. Попадались и унылые, которые от чего-то с грустным видом сидели на лавках, стояли у витрин или по углам.
Парни подошли к заветному гипермаркету на первом этаже. Широкий вход, украшенный аркой из еловых лап и шишек, напоминал портал в иное измерение. Заглянув внутрь, друзья почти синхронно и тяжко выдохнули. Картина, открывшаяся их взглядам, могла бы послужить иллюстрацией к слову «предпраздничная лихорадка». Люди сновали между стеллажами, как муравьи в гигантском разворошенном муравейнике. Слышался звон бутылок, скрип колёс от тележек, возбуждённые обсуждения и крики детей, требующих купить шоколадного деда мороза. Это был хаос, но хаос радостный, предвкушающий, густо замешанный на запахе свежеиспечённого хлеба, цитрусов и дорогого парфюма от соседнего стенда с пробниками. Опасности, тревоги или намёка на что-то зловещее здесь не было и в помине – только всепоглощающая, шумная, материальная подготовка к празднику.
Артём покатил только что поставленную работником на место тележку, и они с Олегом переступили порог гипермаркета, где их почти сразу же настиг лёгкий удар в бок. В них въехала молодая женщина, в тележке которой сидел маленький мальчик с размалёванным шоколадом лицом.
– Осторожнее! Не создавайте аварийную ситуацию на дороге! – Шутливо и по-доброму бросил ей Олег, расстёгивая свою куртку, в тц было душно.
– Пошёл ты, – огрызнулась дамочка, пытаясь объехать их с другой стороны. Её сынишка тут же подхватил, вытаращив глазёнки: – Пасол ты! – Мальчишка скривил губы, пытаясь изобразить злобную гримасу, и показал в оскале свои молочные «зюбки», запачканные в шоколаде.
– М-да, воспитание хромает… От осинки не родился апельсинка… – прокомментировал Артём, наблюдая, как Олег от неожиданности раскраснелся. – Забей, не хватало ещё с местной гопотой препираться. Двигай к алкоголю, пока всё не разобрали, впечатлительный ты мой братишка.
В отделе с веселящими напитками была настоящая осада. Им чудом удалось урвать одну-единственную бутылку шампанского, да больше и не требовалось, и то они сомневались в этой покупке. Шампанское в их компании не пил даже Рома, считая его напитком для гламурных вечеринок, но старая традиция диктовала своё: в полночь под бой курантов должна была открываться именно бутылка этого алкоголя. Следом за ней в тележку залетели две узкие бутылочки дорогого корейского виски, затем тяжёлая упаковка пива, в которой ютились двенадцать банок, звенящих холодным алюминием, две серебряные текилы, четыре бутылки солёной минеральной воды, две приземистые бутылочки классического коньяка «Неписухо», три литра колы, полтора литра лимонада со вкусом лайма, ананасовый сок в яркой жёлтой коробке и вишнёвый сок.
– Чо, ещё что-то возьмём? – Артём разглядывал уже практически опустошённые полки. – Олег?
– М? А, да, хватит, думаю. Серёга вроде закупался на них с дедом, если чо, там есть… – Олег был целиком поглощён экраном смартфона, вовсю набирая сообщение Лике, и когда наконец отправил его, с победным выражением лица засунул телефон в карман куртки.
Затем они двинулись в отдел хлеба и выпечки, оказавшийся ближайшим. Картина там была удручающая: полки, ещё утром ломившиеся, теперь выглядели так, словно по ним пронёсся ураган. Почти шаром покати. Взяли два хрустящих багета, упакованных в плёнку, и одну буханку тостового нарезного – больше выбирать было не из чего. Следом последовал отдел сыров, где они, не особо заморачиваясь, схватили четыре готовые праздничные тарелки, с аккуратными рядами нарезанных сыров разного вида и посыпанные орехами.
Между тем у друзей неожиданно заиграл в глазах знакомый азарт, особенно у Артёма, и это чувство ему понравилось – наконец-то он не был погружён в привычную пучину чёрных мыслей и печали, а предвкушал отлично проведённое время с друзьями, с простой, почти детской радостью от обилия вкусняшек и хорошей компании вокруг.
В кармане куртки Олега настойчиво завибрировал смартфон, оповещая о входящем звонке. Он достал телефон, и на экране всплыла фотография Лики, где она смеётся и шлёт воздушный поцелуй. Он молча посмотрел на неё пару секунд, выдохнул через нос и, так и не коснувшись экрана, сунул аппарат обратно в карман. Пусть думает, что занят – отвлекаться и выяснять отношения сейчас не хотелось, да и просто грубо сбрасывать не было ни малейшего желания.
Артём тем временем уже повернул к отделу с колбасами, не глядя по сторонам, и не заметил, что прямо за углом, неподвижно как столб, стоит девушка. Переднее колесо тележки с глухим стуком въехало ей в ногу, она сделала неуверенный шаг назад, слегка покачнулась, но даже не отреагировала, будто ничего не почувствовала.
– Простите, – кинул он ей, бросив на неё взгляд на секунду. Но то, что он увидел за эту секунду, заставило его задержаться, отводя тележку в сторону.
Брюнетка в чёрной модной глянцевой куртке, облегающих кожаных штанах и массивных ботинках стояла, уставившись сквозь Артёма куда-то в пространство за ним. Тёма сначала подумал, что она какая-то уставшая, как после суток: такой взгляд он порой видел у Ленки, когда та возвращалась с дежурства. Но вот это девушка выглядела не просто уставшей, она казалась какой-то выцветшей, полумёртвой. Кожа на лице была неестественно бледной, почти что восковой, а глаза налиты такой густой краснотой, что белка почти не было видно.
– Девушка, ну вы долго будете стоять-то? – Её грубо отодвинула в сторону мощная женщина в норковой шубе, протиснулась за готовыми нарезками к витрине и начала сгребать их в тележку, которую толкал её молчаливый муж. – Совсем уже охерели. Наркоманы сраные.
Олег подошёл к Артёму, размахивая двумя увесистыми палками сырокопчёной колбасы.
– Чо стоим? Меня ждём?
– Смотри, – он кивнул в сторону застывшей девушки.
– Ёпть… Зомби? – Пошутил Олег.
– Девушка, с вами всё в порядке? – совершенно очевидно, что с ней всё не в порядке, но Артём ничего лучше не нашёл спросить.
Девушка ему не ответила и со стеклянным взглядом, практически спотыкаясь на ровном месте побрела к кассам.
– Эх… обдолбалась… Такая красивая девчонка и наркоманка… – Выдохнул Олег.
– Думаешь, наркота?
– Да ты глянь… У неё ж приход… – А потом как ни в чём ни бывало такой: – Карбонад бы взять… И картошку по-деревенски хочется… – Мечтательно протянул он. – Пошли, тут смотреть нечего. – Он покосился на гром-бабу сметающую нарезки.
В отделе с ветчиной и деликатесной нарезкой пришлось проявить смекалку, места в тележке оставалось всё меньше. Они принялись методично утрамбовывать покупки, и к уже лежащим бутылкам полетел ароматный карбонад, запечённая буженина в чёрном перце, копчёные рёбрышки, нарезной балык и тонко нарезанный хамон в вакуумной упаковке. В соседнем отделе заморозок схватили два пакета картошки фри и картошки по-деревенски, тут же прихватив пару соусов, которые стояли на промо-стойке рядом.
– Чипсы? Орешки? – Спросил Олег, уже направляясь к ряду со снеками.
Артём хотел было кивнуть, но в этот момент где-то в глубине зала, приглушённо, будто из-за толстой стены, раздался пронзительный, обрывающийся женский крик. На секунду повисла напряжённая тишина, за которую Артём, Олег и ещё пара стоявших рядом покупателей успели растерянно оглядеться и недоумённо посмотреть друг на друга. Затем из того же направления донёсся сдавленный мат, мужские выкрики, тяжёлый металлический грохот падающей стойки и звон битого стекла, разлетающегося по кафельному полу.
– Эт чо такое? – Удивлённо спросил Олег, будто Артём, который также ничего не видел, мог дать ему внятный ответ.
– Может, икру не поделили?
Тут у обоих мужиков широко распахнулись глаза, и они синхронно выдали:
– Точноооо! Икрааа!
Они направились в рыбный отдел, как раз мимо того ряда, откуда продолжали доноситься приглушённые крики и шум. Оба повернули головы, пытаясь разглядеть что-то через толпу других любопытствующих покупателей, но увидели лишь мелькающие спины и трёх человек в чёрной форме ЧОПа торгового центра, бегущих в сторону скопления людей. Олег про себя отметил, что люди просто стоят, и не разбегаются в панике, лужи крови тоже нету… Снова не зомби…
– Мда, точно потасовка. Закусились так закусились, – продолжил Олег, даже не подозревая, насколько второе изречение било в точку.
– А икры-то и нету… – с неподдельной жалостью выдохнул Тёма, разглядывая пустые витрины рыбного отдела, уцелели лишь банки с печенью трески да пресервы.
– Херово… Может, ещё куда заедем?
– Решим по дороге. Времени до полуночи ещё вагон и маленькая тележка. Пошли на кассу тогда.
– Пошли.
Снова завибрировал телефон в кармане, но Олег даже не стал его доставать. Они уже направлялись к кассам, расположенным у выхода, и оба почти синхронно уловили нарастающее вокруг них напряжение. Воздух, ещё недавно наполненный праздничным гулом, стал каким-то тревожным. Буквально на глазах кишащий людьми гипермаркет начинал странно пустеть и затихать. Люди шли к выходу быстрее обычного, разговаривали вполголоса, кто-то нервно озирался или поглядывал на экраны телефонов. Как же кардинально поменялась атмосфера за какие-то полчаса…
Они подошли к ряду касс самообслуживания и начали пробивать продукты, последовал ритмичный писк сканера, упаковки укладывались в пакеты. Когда оставалось провести последние две бутылки лимонада, привычную фоновую музыку перебила резкая, гудковая мелодия, после которой прозвучало объявление.