Повара и хирурги

Глава № 46

(Печальное воплощение роковой коллизии)

И пока Наденька-Маугли скитается в комаровских лесах, мы проясним некоторые затемненные участки повествования, хотя, наверное, читатель и так уже сам обо всем догадался. Да, застывшим в ступоре суперменом был не кто иной как Кудрявцев, а шайкой поджигателей, разбежавшейся при его появлении, были лейб-гвардейцы, возглавляемые лично Дерюгиным (Иваном-Потапом-Федором), взявшимся привести в исполнение задуманный им план. И ведь до чего прозорлив был тот план, сколько в нем оказалось поразительно верных – сам Нострадамус бы позавидовал! – предвосхищений: и место свадьбы, и бесцеремонные повара, и похищение Наденьки со Стальновым, которому, чтоб не путался под ногами, надлежало отсидеть в кутузке, и уместная байка о турецком муже, и спасительное явление жениха-освободителя – почти полная последовательность событий, кроме финального ступора, ставшего досадным многоточием, узурпировавшим место победной точки! Жаль! Однако не стоит тому удивляться и, тем более, упрекать Дерюгина в просчетах: он сделал все от него зависящее, – беда в том, что зависело от него далеко не все. Недаром же в народе говорится: «Человек предполагает, а бог располагает», «Угостил пирожком, а получил утюжком», «Улыбнулся солнцу по весне и пошел за это по статье», «От судьбы-злодейки не спасешься даже на «Хаммере», «Думал – вино, выпил – говно!», «Знал бы, что шея треснет твоя, набрал бы в бассейн воды по края», «Композитор Скрябин – фигура гениальная, а умер – от прыща банального!» Не на пустом месте возникают крутые перлы и глэмовые голдари креативного народного спича, – да, блин, не на пустом…

На рассвете четвертого дня в пределы спящего Комарово ступило смрадное, покрытое волчьей шерстью, болотным мхом и наростами несъедобных грибов существо. По мохристым обрывкам когда-то белой газовой ткани, свисавшим с исхудалых, в гнойных ссадинах бедер, можно было догадаться о том, что раньше они составляли единое целое – свадебное платье невесты. Наденька Крылова – то была она, и в то же время совсем не она! Совсем не она, потому что столько выстрадала за дни и ночи скитаний, так сильно переменилась, что язык не поворачивался сказать про нее, что она – это она, скорее нет, совсем не она, хотя в чем-то все-таки и она, конечно. Нетвердой, шатающейся поступью затравленного зверя брела Наденька комаровскими проулками к даче, где началась роковая ее коллизия. Бедняжка! Самое жуткое ей еще только предстояло узреть! И она это узрела. Увы. Отворив упавшую на ноги калитку. Миновав безлюдный и показавшийся не таким большим, чем прежде, двор: взъерошенные кусты верблюжьей колючки, опрокинутый стол под старым каштаном, дачный дом с островерхой башенкой под хлопающим на ветру транспарантом «ЖЕНИХ И НЕВЕСТА – ЛЮБОВЬ БЕЗ ИНЦЕСТА», и там, за домом – инстинкт указал ей путь туда, именно туда! – заваленный на стволы смоковниц забор и свежее пепелище с обгоревшими человеческими костями! Наденька сразу поняла, чьи это кости.

– Ах, дядюшка, мой несчастный балалаечник дядюшка, что с тобой сделали эти изуверы в пошлых малиновых пиджаках! – еле слышно вымолвила она, не увлажнив воспаленных глазниц и крошечной слезинкой. Слез у нее не было – они, ручьями истекшие, остались там, в непролазных комаровских чащобах. Прислонившись спиной к стоявшему рядом столбу, тому самому, предназначенному для ее сожжения, Наденька на какое-то время забылась, после чего зевнула (ей невыносимо хотелось спать), отломила грибной нарост с локтя (ей невыносимо хотелось, есть), сунула его в рот и, с трудом переставляя негнущиеся ноги, побрела к железнодорожной платформе. Она утратила чувство реальности. Тонкая грань, отделявшая восприятие внешнего мира от болезненного нагромождения внутренних фантасмагорий, стерлась в ее почерневшем, как дачное пепелище, сознании. Это печальное, чреватое острым бредовым психозом обстоятельство сразу же уловила поджидавшая электричку компания дачников, почтительно стихшая и, подхватив сумки и ведра, перебежавшая в противоположный конец платформы, едва Наденька, бормоча что-то себе под нос, появилась там.

Глава № 47

(Всепрощение стойкого революционера)

То, что произошло на даче после похищения Наденьки, настолько не вписывается в человеческие представления о возможном и должном, настолько противоречит повседневному опыту миллионов и миллионов людей во всех уголках Земного шара, что и рассказывать об этом не хочется, однако же, превозмогая душевную гнусь, придется, все-таки придется, так что давай, читатель, запасайся бутербродами с ветчинкой, хрустящими маслянистыми чипсами, соленой рыбкой, пивком и поудобней располагайся перед плоским экраном книжной страницы – тебе посчастливится стать свидетелем беспримерного злодеяния, пролившего спасительный свет ясности на самую, пожалуй, неясную из петербургжских тайн.

Когда грозное долбострельное наваждение исчезло в беспробудных улочках Комарово, Марлен Буремирович, прятавшийся за толстым стволом старого каштана, сразу смекнул, что его злоключениям совсем не конец, что все у него только начинается – уж больно выразительны были ухмылки поднявшихся с земли борцов за противопожарную безопасность. Лишившись бессмертного вождя и вдохновителя, они не пали духом, не разбежались кто куда, а проявили завидную организованность, сплотившись вокруг заместителя Стальнова – Анатолия Ивановича, уже известного нам большеголового кабана с цыганской серьгой в правом ухе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.