Там и сям люди находили применение нефти. В 1847 г. Сэмюэл Кир из Питтсбурга в партнерстве со своими отцом и братом бурил скважины в Тарентуме вблизи Питтсбурга. На глубине четыреста футов скважина достигла воды, смешанной с нефтью. Казалось, что скважина испорчена. Но Кир знал, что нефть обладает такими свойствами, которые заставляют ее гореть, и что она может быть смазочным материалом. Он отправил некоторое количество нефти химику в Филадельфию, который дал свое первое экспертное мнение – посоветовал перегнать ее и продавать как средство для освещения. Кир построил нефтеперегонную установку с дистиллятором из пяти бочек, и в 1858 г. он уже продавал ее продукцию в Нью-Йорке как «углеводородное масло, которое будет гореть в обычной лампе вместо угольного масла».

Постепенно человек двигался к финальному открытию. Еще один шаг – хотя он и не кажется таковым – состоял в том, что Кир решил разливать нефть по бутылкам и продавать ее как лекарство. Было известно, что индейцы использовали ее как лекарство. Жена Кира страдала от чахотки, и ее врач прописал ей «американское масло», которое Кир исследовал и обнаружил, что оно идентично его нефти. «Масло Сенеки» или «американское масло» можно было использовать в качестве растирания, но, если принимать его по три чайных ложки три раза в день, оно, по общему мнению, могло творить чудеса и излечивать холеру, проблемы с печенью, бронхит и чахотку. Кир разливал по бутылкам свою нефть и продавал ее через аптеки по всей стране как «Нефть Кира, или каменное масло» – непревзойденное лекарство, «знаменитое своими лечебными свойствами». Он продал немалую ее часть, потому что нефть была столь зловонна, что все были уверены: это мощное лекарство.

Для рекламы своего лекарства Кир распространял рекламные листовки. Они были в виде банкнот, сверху которых находилось изображение артезианской скважины. Под ним жирными буквами было написано: берег реки Аллегейни, а еще ниже на этом оригинальном рекламном листке (в наши дни на нем могла бы поучиться Мэдисон-авеню), где можно было бы ожидать изображение долларов, стояли слова «четыреста футов», а затем: «от поверхности земли выкачана вместе с соленой водой, она плавает сверху; когда набирается ее определенное количество, она наливается в бочонки, бутилируется в своем натуральном виде без какого-либо обогащения или примесей». Так Кир превратил в достоинство тот факт, что он ничего не делал с нефтью в сыром виде, а лишь бутилировал и продавал ее.

В 1854 г. выпускник Дартмутского университета Джордж Генри Бисселл, проведший десять лет в различных тщетных поисках и, наконец, решивший остановиться на юриспруденции, приехал навестить свою alma mater. Во время его визита профессор химии показал ему бутылку с нефтью и сказал, что она, может быть, лучше, чем угольное масло в качестве источника света. «Откуда она взялась?» – спросил Бисселл. Она была обнаружена плавающей на поверхности водяных источников в местечке под названием Ойл-Крик в Пенсильвании и прислана выпускником университета Френсисом Брюером, отец которого был совладельцем этого земельного участка. Это сильно заинтересовало Бисселла, и со своим юридическим партнером Джонатаном Эвелетом он купил 105 акров земли в Тайтусвилле за 5 тысяч долларов.

Так как у партнеров не осталось денег после покупки, они организовали первую нефтяную компанию Pennsylvania Rock Oil сначала по законам Нью-Йорка, а позднее реорганизовали ее в Connecticut Corporation, потому что в Коннектикуте акционеры не несли ответственность за долги корпорации. Движущей силой организации стал Джеймс М. Таунсенд – президент City Savings Bank (Городской сберегательный банк) Нью-Хейвена, который, однако, не хотел, чтобы его имя было связано с таким химерным предприятием.

Несколько бочонков нефти были отправлены профессору Йельского университета Бенджамину Силлиману, отец которого по чистому совпадению уже делал научный доклад о нефтяных источниках в городке Куба, штат Нью-Йорк, в 1833 г. Путем фракционной перегонки профессор Силлиман показал, что по крайней мере 50% нефти могут быть превращены в масло для освещения, предназначенное для сжигания в лампах, использующих камфен, и что вдобавок можно обнаружить лигроин и парафин, и остается лишь 10% осадка. В отношении смазочных масел он не был уверен. О масле для освещения он писал восторженно: «Не могу удержаться от выражения своего удовлетворения результатами этих фотометрических экспериментов, так как они придали нефти вашей компании гораздо большую ценность как продукта для освещения, чем я осмеливался надеяться». В заключение он выразил свою веру в то, что у компании есть «сырье, из которого путем простого и недорогого процесса можно произвести очень ценные продукты». Этот исторический отчет был отложен до тех пор, пока компания не заработала 528 долларов, чтобы заплатить профессору за труды. Отчет был распечатан и разослан в качестве поощрения будущим инвесторам. Сам профессор Силлиман был так впечатлен, что купил акции нефтяной компании. Но компания не стала более успешно зарабатывать деньги, чем раньше. Отец Френсиса Брюера, который в качестве члена «Брюер энд Уотсон» продал компании свою землю в Тайтусвилле, написал своему сыну, вложившему некоторую сумму денег: «Остерегайся – ты в руках мошенников».

В компании знали, что нефть может быть «золотым дном». В качестве источника света она будет дешевле и безопаснее и даст свет лучшего качества, чем угольное масло. Проблема состояла в том, чтобы добывать ее в больших количествах. Помимо получения нефти из соляных скважин, единственными способами было копать канавы или ямы, чтобы снимать нефть с поверхности водных потоков или «смоляных источников» или расстилать на ручье покрывала, а затем выжимать их. Путем выжимания можно было получить десять галлонов в день, если много трудиться. Рынок никуда не делся, он ждал. Полковник А.К. Феррис из Нью-Йорка продавал сырую нефть переработчикам, получая ее из любого доступного источника, но весь бизнес, самой большой частью которого владел Феррис, выдал лишь 1180 баррелей в 1858 г., и хотя цена была тридцать долларов за баррель – при 42 галлонах в барреле галлон стоил 70 центов оптом – Феррис не мог удовлетворить спрос.

Компания Pennsylvania Rock Oil оказалась почти в тупике, а затем случился успех. Вот как было дело. Однажды летом 1856 г. Бисселл ходил по Бродвею и укрылся от жары под тентом аптеки. И в процессе изучения ее витрины его глаза зажглись при взгляде на листовку с рекламой лекарства Кира с картинкой артезианской скважины. Эврика! Почему бы не бурить нефтяные скважины напрямую точно так же, как Кир и другие бурили скважины для добычи соленой воды? Он поговорил об этом с Таунсендом, который долго размышлял об этом, но не соглашался с Бисселлом до осени 1857 г. Тогда, по рассказу Таунсенда, акционеры с презрением отнеслись к этой идее. Чтобы нефть шла из земли? Выкачивать нефть из земли, как воду?! Безумная идея!

Но Таунсенд принял решение; он решил послать в Тайтусвилл человека, проживавшего в отеле «Тонтайн» в Нью-Хейвене, который вложил двести долларов в его компанию. Трагическая фигура в рассказе о нефти Эдвин Л. Дрейк оказался гораздо более важен для человечества, чем другой исследователь – прославленный Дрейк времен королевы Елизаветы. Тридцативосьмилетний Дрейк был чем-то вроде перекати-поля. Его последним местом работы была должность кондуктора на Нью-Йоркской и Нью-Хейвенской железной дороге, которое ему пришлось оставить из-за слабого здоровья вскоре после смерти его жены. Таунсенд отправил Дрейка с инспекционной миссией в Тайтусвилл, выбрав его, очевидно, по той причине, что он был свободен и имел железнодорожный билет.

Дрейк совершил свою поездку в декабре 1857 г., видимо, чтобы оформить право собственности на землю, которая была сдана в аренду компании, потому что «иностранная» корпорация не могла владеть землей в Пенсильвании. Он остановился в Сиракьюзе, чтобы увидеть соляные скважины, а затем поехал из Эри в Тайтусвилл, округ Кроуфорд. Это была богом забытая деревушка, насчитывающая 125 жителей. И хотя здесь были фермерские хозяйства, это была местность, полная диких ущелий, где зимой можно было отлично охотиться на оленей. В ее окрестностях находились несколько лесопилок. Почта приходила в этот населенный пункт раз в неделю, и во всем округе Венанго – месте, где находились первые нефтяные скважины, не было ни одного банка. Дрейка приветствовали там как «полковника» Дрейка, и этот титул он носил до конца своих дней. Чтобы произвести впечатление на обитателей этого сельского уголка, Таунсенд адресовал свои почтовые отправления «полковнику Дрейку». «Полковнику» была организована официальная встреча, он проинспектировал нефтяные источники, съездил в Тарентум, чтобы посмотреть там на соляные скважины, и вернулся домой, полный энтузиазма, насколько ему позволяла его врожденная флегматичная натура. Теперь была организована Seneca Oil Company, заменившая прежнюю компанию; и в этой новой компании Дрейк для проформы стал президентом.

В мае 1858 г. Дрейк переехал в Тайтусвилл. Его сопровождали новая жена и сын. В течение некоторого времени он чем-то занимался, копал канавы и ямы. Возможно, у него были какие-то сомнения насчет бурения скважин для добычи нефти. И лишь в конце лета он приступил к поискам бурильщика. Один человек согласился приехать, но так и не появился. Оказалось, он подумал, что Дрейк неуравновешенный человек, и согласился бурить только для того, чтобы отделаться от него. Другой бурильщик исчез после того, как получил более выгодное предложение от бурильщика на соль. Одна задержка следовала за другой при монтаже оборудования. Дрейк был методичным копушей, а не генератором энергии. Когда установилась холодная погода, все, что он мог продемонстрировать, – это тридцатифутовую буровую вышку и насосный сарай.

Жители этой местности, которых сначала забавлял этот проект, вскоре равнодушно отмахнулись от него. «Дрейк попусту тратит свое время и деньги», – говорили они. Буровую вышку они назвали «ярмо Дрейка». У Френсиса Брюера возникло скептическое отношение; раздавая бесплатные сигары, он говорил, что они ничего ему не стоят – он продал свою долю акций за бесценок. Почему эта идея считалась нереальной? Нефтяные эксперты скептически относятся к версии Бисселла о том, что идея бурить скважины пришла к нему благодаря рекламной листовке Кира. Безусловно, профессор Силлиман, Кир и другие должны были рассматривать такую возможность как логичную. Что остановило их – вероятно, это были сомнения в том, что нефтяные пласты вообще существуют. Жители нефтеносных районов были единодушно убеждены, что таких пластов нет и что нефть из подземных пластов угля просачивается на поверхность по типу капиллярного действия. Если бы такие пласты существовали, то разве не на глубине тысяч футов под землей?

В мае 1859 г. Дрейк начал все заново. Он поехал к скважине Кира в Тарентуме и нанял бурильщика «дядю Билли» Смита – настоящего Вулкана в своем роде, имевшего огромный опыт бурения. Вдобавок ко всему он был кузнецом и умел делать бурильные инструменты. Смит взял с собой своего пятнадцатилетнего сына Сэма и построил себе дом рядом с предполагаемой скважиной. Началось бурение. Когда скважина была глубиной 18 футов, почва провалилась. Затем была опущена вниз литая железная труба в шесть дюймов, в которую был введен бурильный инструмент, что было широко распространенной техникой. На глубине 36 футов инструмент достиг скальной породы, и с помощью мотора мощностью шесть лошадиных сил бур начал пробиваться через скалу. В субботу 27 августа бур, по-видимому, дошел до трещины в породе, и работы были приостановлены на выходные дни. Глубина достигла 69,5 фута, и Дрейк предполагал, что придется бурить по крайней мере еще на глубину 200 футов.

На следующий день Смит и его сын стали вглядываться в скважину, где сын увидел темную жидкость на один фут ниже поверхности шахты. «Нефть! Нефть!» – закричал Сэм. Он побежал к соседней лесопилке, крича: «Мы наткнулись на нефть!» Этот крик многократно повторялся в окрестностях. «Янки наткнулись на нефть! Янки наткнулись на нефть!» Через двадцать четыре часа сотни людей уже кружили вокруг скважины. Дрейк, который был в отъезде, появился на месте действия лишь в понедельник утром. Указывая на скважину, дядя Билли сказал ему: «Нефть. Вот тебе и удача». Он не мог ошибиться. Дрейк был невозмутим, демонстрируя такое же хладнокровие перед лицом удачи, какое сохранял и в моменты неудач. Он понаблюдал за процессом выкачивания нефти в чаны и бочки – уже маячила проблема хранения нефти – и пошел телеграфировать добрые вести Бисселлу в Нью-Йорк. Бисселл отпраздновал это событие, без лишнего шума скупив акции Seneca Oil, и никому, кроме своего партнера Эвелета, не сказал об открытии нефтяного месторождения. Затем он отправился в Тайтусвилл, чтобы купить или взять в аренду столько земли в районе Нефтяного ручья, сколько сможет. Так он разбогател. Тем временем Seneca Oil Company разочаровалась в проекте. После того как он дал Дрейку пять тысяч долларов, Таунсенд, в конце концов, послал ему деньги, чтобы тот завершил все дела и вернулся домой. К счастью, из-за медлительности почтовой службы письмо пришло уже после открытия нефти.

Из скважины Дрейка выкачивали двадцать пять баррелей нефти в день, и можно было ожидать цены 20 долларов за баррель. Партнер Брюера в лесопилке Джонатан Уотсон объехал этот район и заключил договора аренды на следующий день после обнаружения нефти. Соседи Дрейка делали приготовления к бурению скважин, а так как они не могли ждать, пока прибудет оборудование, использовали людскую силу, чтобы «пробиться вниз», применяя установленный на точку опоры ореховый столб, на конце которого была платформа, и на ней люди могли прыгать, воздействуя на бур. Таким способом в начале 1860 г. были пробиты вторая и третья скважины. Это были скважины Барнсдалла и Уотсона, и они были более продуктивными, чем скважина Дрейка. Поток нефти начал превращаться в поток долларов. И хотя во внешнем мире происходили катастрофические события – Джон Браун совершил свой безуспешный налет на Харпере-Ферри в октябре 1859 г., – глаза всех людей в нефтеносных регионах были прикованы к черному золоту, в то время как Союз распадался.

Вести достигли внешнего мира небыстро. Первое упоминание об открытой нефти, по-видимому, было в нью-йоркской Tribune 12 сентября: на ее страницах в письме от «Медикуса» в Тайтусвилле говорилось, что «волнение от открытия этого огромного источника нефти было сродни тому, которое я видел в Калифорнии, когда случайно был найден большой слиток золота». Первое упоминание в газете о нефтяных регионах появилось в крауфордской Journal в Мидвилле, которая на следующий день опубликовала заметку, однако на внутренней странице. Рокфеллер ничего не увидел до 18 ноября, когда в кливлендской газете «Лидер» появилась новость о «нефтяных источниках в Северной Пенсильвании» и «наплыве народа в нефтеносные места».

Слово «нефть» звучит совсем не так, как слово «золото», но через несколько месяцев после открытия Дрейка в районе Нефтяного ручья можно было увидеть много новых лиц. В отличие от золотой лихорадки 1849 г. не нужно было пересекать весь континент; это месторождение находилось вблизи восточных центров проживания населения и лишь в двадцати милях от ближайшей железной дороги. Те, которые трудились на соледобыче, прибыли первыми, оставив эту отрасль поверженной. Те, которые испытали разочарование во время золотой лихорадки в Калифорнии, приехали испытать удачу в добыче нефти. Жители сельской местности в радиусе ста миль стекались сюда, привлеченные россказнями о фантастических заработках тех, кто работал на нефтедобыче. Перекупщики и инвесторы приезжали в поисках быстрой и большой прибыли. «Сарафанное радио» работало; типичным было письмо от «дяди Билли»: «Ради Бога, господин Питерсон, приезжайте сюда. Здесь океаны нефти». Сюда прибывали бездомные бродяги: авантюристы, игроки, бездельники и любопытные, маркитанты и проститутки, известные как танцовщицы из кабаре. Города Ойл-Сити, Тайтусвилл, Франклин, Мидвилл и Тайдиут заполнялись людьми. К середине 1860 г. о Тайтусвилле говорили: «Сейчас это место встречи незнакомых друг другу людей, жаждущих спекуляций. Никогда еще рой пчел во время роения не был более возбужден или не издавал более громкое жужжание».

Где же пряталась под землей нефть? Свои услуги предлагали «лозоискатели», которые использовали раздвоенную ореховую палку, начинавшую вибрировать при близости нефти, медиумы, которые устанавливали контакты с подземным миром, где залегала нефть, и те наделенные неземными способностями смертные – «нюхачи», которые, приложив носы к земле, могли унюхать нефть, находившуюся на глубине до трехсот футов. И хотя подвиги «нюхачей» остались не внесенными в анналы Петролии, огромное нефтяное месторождение Питхоул было обнаружено в 1865 г. с помощью ореховой палки.

Сначала аренда земли была дешевой. Фермы сдавались в аренду за двести долларов, и плата за право разработки недр снизилась с одной четверти до одной восьмой от стоимости добытой нефти, если она добывалась. Рассказывали историю о том, что голландские фермеры в Пенсильвании были такими жадными и невежественными, что, когда им предложили одну восьмую, они отказались, потребовав одну десятую. Но цены начали стремительно повышаться, и вскоре фермеры стали получать сказочные суммы. Сэмюэл К.Т. Додд, который гораздо позже стал главным юрисконсультом «Стандарт ойл» и завоевал себе славу создателя бизнес-треста, в юности занимался юридической практикой в нефтеносных регионах. В своих воспоминаниях он рассказал, как фермеры, которые никогда и ста долларов не видели за свою жизнь и которые зачастую не знали, что у них будет на завтрак на следующий день, теперь внезапно обогатились так, что алчному человеку и не снилось. Он вспомнил, как один фермер, которому заплатили банкнотами, сидел в кабинете Додда и смотрел на бумажные деньги, лежавшие в его шляпе, и плакал. Другой фермер, не доверявший банкам, хранил полученные деньги дома в дымоходе. Прошел сильный ливень, и бумажные купюры промокли. Когда он расстелил их в поле для просушки, налетел сильный ветер и разметал их все по округе. Но самым известным было дело Джона Беннингхоффа, который хранил 210 тысяч долларов в доме и нанял вооруженную охрану их сторожить. Вооруженные бандиты из Филадельфии справились с охраной и украли деньги. Беннингхофф предложил награду в 50 тысяч долларов и нанял детективов, которые, несомненно, поделили добычу со скрывшимся главарем банды, хотя трое остальных получили тюремный срок. Беннингхофф потерял все.

У тех, кто присоединился к «нефтяной лихорадке», не было причин для разочарования. «Ойлдорадо» превзошла Эльдорадо. Все лихорадки, которые случались в Соединенных Штатах ранее и после, золотая и серебряная вместе, были мелкой разменной монетой по сравнению с богатствами, которые накопились в Западной Пенсильвании благодаря нефти после 1860 г. Так, братья М.К. и А.К. Эгберт с фермы площадью тридцать девять акров, сданной в аренду в 1859 г., к середине шестидесятых годов разделили между собой прибыль 8–10 миллионов долларов.

Во Франклине, расположенном в восемнадцати милях от скважины Дрейка, Джеймс Эванс наткнулся на нефть, когда бурил на соль. Стали звонить в церковные колокола, и заседание суда было отложено, чтобы отпраздновать это событие. Дочь Эванса радостно говорила всем: «Папа нашел нюфть». Фразу подхватили и понесли по свету. Годом позже один американский путешественник зашел в бар отеля в небольшом австралийском городке и со звоном бросил несколько монет на стойку бара. Бармен хихикнул и сказал: «Папа нашел нюфть».

Сенатор Соединенных Штатов Джонсон Н. Кэмден, который занимал руководящий пост в «Стандарт ойл» и начинал свою карьеру в нефтеносных регионах, в своих воспоминаниях в 1883 г. описывал происходящее как «столпотворение». Все лихорадочно пытались выжать из земли нефть по «закону о захвате», прежде чем это сделал сосед. Договоры аренды делились на договоры субаренды, и на четверти акра бурили скважины. Подсчитано, что было пробурено в двадцать раз больше скважин, чем должно было быть. Четыре пятых всех скважин оказывались сухими дырами, а так как пробурить скважину стоило 8 тысяч долларов, ущерб был огромный.

В 1861 г. началась зрелищная разработка «фонтанирующих» скважин, и нефтяные фонтаны забили над буровыми вышками под действием подземного газа. Нефтяная скважина «Империя» выдавала 2500 баррелей в день; скважина Дэвиса и Уилока – 1500 баррелей в день; скважина «Кленовая Тень» – 1000 баррелей в день. Производство нефти, которое в 1860 г. составляло всего 650 тысяч баррелей, выросло до 3 млн баррелей в 1862 г.

А что там с исследователем Дрейком, который первым вынес на поверхность этот чудесный источник энергии, преобразивший цивилизованный мир? Получил он свою долю из рога изобилия? Хотя ему и давали советы сдать землю в аренду, он не пытался это сделать до тех пор, пока цены не стали для него недоступны. Он был мировым судьей, зарабатывая 3 тысячи долларов в год. Он уехал из нефтеносных регионов в 1863 г. и отправился на Уолл-стрит, где вскоре потерял все свое состояние – 15 тысяч долларов. Затем он переехал на Лонг-Айленд, где у него случилась невралгия, которая едва не сделала его калекой. В 1869 г. владелец гостиницы в Тайтусвилле Зебулон Мартин встретил его на улице Нью-Йорка с двенадцатилетним сыном, для которого он искал работу. На Дрейке было все то же пальто, которое он носил в 1860 г. Мартин отдал ему все деньги, которые у него с собой были, – 20 долларов – и по возвращении в Тайтусвилл собрал для него 4833 доллара. В 1873 г. по законодательству штата Пенсильвания ему была выделена пенсия в размере 1500 долларов. С того времени и до самой своей смерти в 1880 г. Дрейк жил почти в нищете, мучаясь невралгией, которая сделала его полностью нетрудоспособным.

О Дрейке говорили, что его эпитафия должна была бы гласить: «Он потряс сук, чтобы другие могли собирать плоды». Реальная надпись на памятнике Дрейку в Тайтусвилле довольно мрачна: «В свои последние дни, измученный недугами, он не испытывал ни в ком нужды и умер в относительной безвестности».

Мы уже обсудили золотую и серебряную подкладку для некоторых, прежде чем приступить к теме туч, нависающих над многими. На самом деле у производителей нефти были серьезные проблемы. Одна из них демон огня – проблема, характерная для всей этой отрасли, но особенно опасная для производителей сырой нефти, так как сырая нефть воспламенялась при более низкой температуре, чем очищенная. В октябре 1859 г. «дядя Билли» Смит чуть не расстался с жизнью в пожаре, который сжег буровую вышку и его дом. 17 апреля 1891 г. незабываемый пожар унес девятнадцать жизней. По Тайтусвиллу разнеслась весть, что неподалеку от Роусвилла обнаружен нефтяной фонтан – «фонтанирующая скважина». Генри Роус, в честь которого и был назван город, присоединился к тем, кто побежал к новой нефтяной скважине. Фонтан поднимался на высоту 60 футов; внезапно, по-видимому, случилась вспышка молнии, за которой последовал рев, будто от артиллерии. Газ из скважины загорелся от сигары или лампы, стоявшей на земле. Раус, который двумя минутами ранее хвастался, что он стал на 50 тысяч долларов богаче, оказался охвачен горящей нефтью, достигшей земли, и подобно другим людям превратился в живой факел. И хотя лишь некоторые части его тела остались целыми, когда он добрался до безопасного места, Раус спокойно продиктовал свое завещание между глотками воды, которой его поили с ложечки: свои деньги он оставил на общественные нужды – и умер.

Производители нефти вскоре обнаружили, что, когда нефть выходит на поверхность земли, их проблемы еще не заканчивались; на самом деле они только начинались. Где хранить нефть до продажи? Как ее перевозить на рынок? Какую прибыль она должна принести?

Как только скважина Дрейка стала давать нефть, начались поиски бочонков. Искали любые бочонки, так как новые скважины давали нефть: бочонки, в которых раньше хранили скипидар, черную патоку, виски, пиво, сидр, уксус. Брюер и Уотсон, у которых была лесопилка, организовали на ней производство бочонков, но этого было недостаточно. Обыскивали подвалы и сараи, привозили бочки издалека. Так как вскоре оказалось, что кислоты, содержавшиеся в сырой нефти, растворяют клей и смолы в бочках, потребовалось ввести усовершенствования в их производство.

Как хранили нефть? Сначала строили резервуар из дерева и выстилали его цементом. Затем стали строить деревянные цистерны, которые вмещали целых тысячу баррелей нефти. Их использовали до конца десятилетия, а затем им на смену пришли железные цистерны. Утечки, испарение и огонь в деревянных цистернах уничтожали большую часть нефти.

Как подвозили нефть к железным дорогам? Ближайшие находились в Корри на расстоянии 18 миль и в Эри на расстоянии 40 миль. Бочки, весившие 360 фунтов, грузили на повозки, и их везли бригады парней-погонщиков. Дороги были чуть лучше, чем участки непроходимой грязи, и погонщик, который умел плавать, как рассказывали, имел преимущества перед другими. Фермы объезжали окольными путями. Началась партизанская война между погонщиками и фермерами, и многие фермеры оказывались на конце страшных кнутов – «черных змей», которые были готовы пустить в ход эти ребята.

<<1 2 3 4 >>

На страницу:

Перейти

2 из 4