Однако никто не ответил на это предложение. Колебание было вполне естественно даже со стороны самых бесстрашных.
Тогда Бриан спросил:
– Кто хочет подняться?
– Я! – быстро сказал Жак. И почти тотчас же:
– Я! – воскликнули Донифан, Бакстер, Уилкокс, Кросс и Сервис.
Потом водворилось молчание, которое Бриан не спешил нарушить.
Тогда Жак заговорил первым.
– Брат, я должен!.. Да… я!.. Я тебя прошу! Позволь мне подняться!
– А почему же именно ты, а не кто другой? – спросил Донифан.
– Да!.. Почему? – спросил Бакстер.
– Потому что я должен! – отвечал Жак.
– Ты должен? – спросил Гордон. – Да!
Гордон схватил за руку Бриана, как бы желая этим спросить его согласия на то, что Жак хотел рассказать, и почувствовал, как задрожала его рука. И если бы ночь не была так темна, он увидел бы, что щеки его друга побледнели и на глазах выступили слезы.
– Ну, что же, брат? – сказал решительно Жак, что было удивительно для ребенка его лет.
– Отвечай же, Бриан! – сказал Донифан. – Жак сказал, что он имеет право пожертвовать собой!.. Но разве это право не принадлежит столько же нам, как и ему? Что он сделал, чтобы предъявлять его?
– Что я сделал, – ответил Жак, – что я сделал… я вам скажу!
– Жак! – воскликнул Бриан, желавший остановить брата.
– Нет, – ответил Жак голосом, прерывающимся от волнения. – Дайте мне признаться. Это меня слишком тяготит!.. Гордон, Донифан, если вы здесь все вдали от ваших родителей, на этом острове, то я единственная причина всего этого!.. Яхту унесло в открытое море по моей вине: я отвязал канат, которым она была пришвартована к оклендскому причалу! Я хотел пошутить, а потом, когда увидел отчалившую яхту, потерял голову! Я не позвал на помощь, хотя еще было возможно!.. И только час спустя, среди ночи в открытом море!.. Простите… простите меня!..
И бедный мальчик рыдал, несмотря на усилия Кэт, которая тщетно старалась утешить его.
– Хорошо, Жак, – сказал тогда Бриан. – Ты признался в своей вине, и теперь ты хочешь рисковать жизнью, чтобы загладить или по крайней мере искупить часть причиненного тобой зла.
– Да разве он ее уже не искупил! – воскликнул Донифан, поддаваясь своему врожденному великодушию. – Разве он не подвергал себя опасности, раз двадцать оказывая нам услуги!.. Бриан, теперь я понимаю, почему ты выставлял своего брата, когда приходилось подвергаться опасности, и почему он всегда готов был жертвовать собой… Вот почему он бросился на поиски за Кроссом и мной среди тумана, жертвуя своей жизнью! Мой друг Жак, мы тебя охотно прощаем, и тебе нечего искупать своей вины!
Все окружили Жака, брали его за руки, а он все еще продолжал рыдать. Теперь стало ясно, почему этот ребенок, самый веселый из всего пансиона Черман, а также и самый шаловливый, сделался таким печальным и постоянно держался в стороне! А также почему его брат всегда позволял ему жертвовать собой при всяком опасном случае. Ему казалось, что он еще не искупил своей вины, ему хотелось пожертвовать собой для других. Успокоившись, он сказал:
– Вы видите, что я один имею право подняться! Не правда ли, брат?..
– Хорошо, Жак, хорошо! – повторял Бриан, заключив брата в объятия!
Ни Донифану, ни товарищам не удалось отговорить его, он твердо стоял на своем.
Жак пожал руки своим товарищам, прежде чем сесть в бак, из которого вынули мешок с песком, и, обратясь к Бриану, который неподвижно стоял в нескольких шагах от роуленса, сказал:
– Дай я тебя поцелую, брат!
– Да! Поцелуй меня, – ответил Бриан, подавляя волнение. – Или, скорее, это я тебя поцелую, потому что я поднимусь!
– Ты?! – воскликнул Жак.
– Ты?.. Ты?.. – повторяли Донифан и Сервис.
– Да… я… Все равно, будет ли вина Жака искуплена им самим или его братом. К тому же, так как идея этой попытки принадлежит мне, неужели вы могли думать, что я позволю свой план кому-нибудь другому привести в исполнение?..
– Брат, – закричал Жак, – я прошу тебя!
– Нет, Жак.
– Тогда, – сказал Донифан, – я предъявляю свое право.
– Нет, Донифан! – ответил Бриан тоном, не допускавшим возражения. – Это я поднимусь. Я так хочу.
– Я тебя понял, Бриан! – сказал Гордон, пожимая руку своему товарищу.
С этими словами Бриан влез в бак и, усевшись как следует, отдал приказание выпрямить змея.
Змей, наклонившись по ветру, сначала тихо поднимался. Бакстер, Уилкокс, Кросс и Сервис, поставленные у роуленса, отматывали веревку, в то время как Гарнетт, держащий сигнальную веревку, пропускал ее между пальцами.
Через десять секунд «воздушный, исполин» скрылся в темноте, но не при громких криках «ура», сопровождавших пробный полет, а среди глубокой тишины.
Между тем змей медленно поднимался. Он едва покачивался из стороны в сторону. Бриан не чувствовал больше колебаний. Он стоял неподвижно, держась за веревки бака.
Какое странное чувство испытывал Бриан, когда поднялся в воздух. Ему казалось, что его подхватила какая-то призрачная хищная птица или, скорее, огромная летучая мышь. Но благодаря энергии своего характера он мог сохранить необходимое для него хладнокровие.
Десять минут спустя подъем закончился. Значит, он был на высоте семисот футов по вертикальной линии. Бриан, вполне владея собой, протянул сначала продетую в пулю веревку, потом стал наблюдать пространство. Одной рукой он держал веревку, а другой подзорную трубу.
Внизу была глубокая темнота. Озеро, леса, утес образовали неясную массу, в которой нельзя было рассмотреть никакой подробности.
Что касается окружности острова, она обрывалась у моря, которое ее ограничивало, и Бриан с занимаемого им места мог подробно все осмотреть.
Если бы он поднялся днем и стал смотреть на освещенный горизонт, то он бы заметил другие острова, а может и материк.
На западе, севере и юге ничего нельзя было заметить, так как небо было туманно, но на востоке, в маленьком уголке неба, на мгновение освободившемся от туч, блеснуло несколько звезд.
Именно в этой стороне довольно сильный свет, отражавшийся в низких завитках облаков, привлек внимание Бриана.
«Это отблеск огня! – сказал он себе. – Может быть, Уэльстон расположился в этом месте?.. Нет… Этот огонь слишком далеко и, наверно, находится за островом!.. Не действующий ли это вулкан и нет ли земли по соседству с островом?»
И он снова вернулся к той мысли, как и во время своей первой экспедиции к бухте Обмана, когда увидел на горизонте беловатое пятно.
– Да, – сказал он, – как раз в этой стороне. А это пятно не было ли отражением ледника?.. Наверно, земля находится очень близко от острова Черман.