Брысь

Встреча

На улице белой пеленой растекался туман. Он заглядывал в каждую улочку и в каждый переулок, словно рассматривая все вокруг. Резкий топот и черный силуэт нарушил тишину. Сквозь белую пелену пробивался уверенным шагом мужчина средних лет, в начищено лакированных ботинках до блеска. Его накрахмаленная рубашка и черный пиджак светили всей улице, а глаженные брюки словно уже и не стоило бы замечать. Вокруг звенели машины, стучали трамваи и все люди куда то бежали и он бежал тоже. Со всеми. Торопясь. Повернув в темный переулок, решив срезать путь, мужчина в «смокинге», не замечая все вокруг наступает на что-то мягкое и на весь далекий город прозвучал резкий, звонкий:

— Мяууууууууууу!

— Ааааа! — вскрикнул от неожиданности мужчина и отпрыгнул как кот от того места, где услышал крик. Придя в себя, он увидел черную тень похожую на кактус. Но рассмотрев поближе, мужчина понял, что это обычный дворовый кот. Черный кот с большой длинной шерстью скомканной в некоторых местах, пролежнями на задних лапах и залежавшимся видом. Один глаз уже явно заплыл от инфекции, а другим он испугано и обидчиво смотрел прямо на человека, которого он повстречал. В этом темном переулке, на этом темном фоне видна была его накрахмаленная белая грудка. Она как та самая надежда, которую кот давно уже потерял.

— Фуууффф! Напугал бродяга! Брысьььь от сюда! Непутевый пробурчал человек и пошел прочь. Побежал он также и даже не изменил свой темп. Продолжая продавливать горячий асфальт этого далекого или безумного города.

Подумаешь бродяга! — подумали они оба.

— Баксли, зайди ко мне через 5 минут.

— Хорошо,сэр — ответил Бакси, второпях складывая кучу бумаг на прозрачный стол и словно на беговой дорожке задыхаясь от прибавленного темпа.

— И еще! Твое опоздание минус твоей работе…хмх — пробурчал грубым голос начальник. Но Баксли давно уже привык слышать такие вещи от своего «замечательного» босса.

— Даа, Баксли, снова завал? — спросил друг коллега Тони. — ну явно босс не намерен тебя наградить золотой монетой. Беги.

Баксли не обращая внимания на разговоры Тони, выбежал из стеклянной коробки под названием офис и направился в самый главный кабинет с тонкой дверью. Стоя с невинным и несчастным обездоленным видом перед своим боссом, он думал об отчетах которые на прошлой неделе ему не удались. А босс промолчал, но зато потом на совещании унизил его перед всеми коллегами, выставив его, цитирую: «недееспособным к работе и труду». Хотя Баксли на самом деле был на работе всегда. Да, на самом деле именно всегда! И не меньше. Настоящий трудяга. В его маленькой квартирке на стритс Бейл не было место человеку. Квартирка шириною два на два и черный ящик, который он покрасил в том году для того, чтобы складывать туда ненужные вещи которые мешали ему работать. Кухня не была отдельной, а складывалась из двух тумб и холодильника который занимал большую площадь. Хотя он и не нужен ему совсем. Только если нужно заесть какой нибудь очень важный проект. Так и жил Баксли Пенсив.

— Бакс, ты заметил, что в моем кабинете изменилась обстановка? — ненавязчиво задал вопрос босс.

— Конечно, сэр!

— Так вот, обстановка в нашей компании имеет огромное значение! Если ты не знал об этом. И люди в ней тоже хмх ну возьмем тебя, Баксли. Что на тебе сегодня одето? хмх всего лишь костюм. Он был у тебя и вчера, ты стирал его сегодня?

— Нет, сэр, он бы не высох, если бы я его постирал.

— Вот, Бакси. В чем и ступор. Ты нисколько не понимаешь, насколько важна наша репутация! Во сколько ты встаешь утром? В шесть или может вообще за десять минут перед работой?

— Нет, сэр, я встаю в пять.

— В чем и проблема, Бакси! Ты встаешь в пять, ничего не успевая к шести. Значит нужно вставать в четыре, стирая свой грязный костюм и до шести он вполне высохнет. Понимаешь?

— Да, сэр — неуверенно буркнул Баксли, находясь в недоумении.

— Стирай, Бакси стирай. Каждое утро, как будто новый костюм, как новая обстановка в моем кабинете. Понял?

— Да, сэр. -буркнул Баксли, проваривая тот бред, который произнес его босс.

— Свободен — отрезал и махнул рукой босс компании Неверкут.

Дальше Баксли уже и не помнит с каким униженным видом он ушел из этого зверски мучительного кабинета.

Унижение, вина за свою жизнь — такие пласты давили на Баксли и он терпел. Терпел как многие находящиеся в этой компании.

Пройдя к своему столу и сев на свой твердый стул Баксли принялся за дело, делая вид, что ничего плохого не произошло.

Тони печатая на клавиатуре, заглядывал украдкой в лицо Баксли, словно пытался без вопросов прочитать, что же было в кабинете у босса. Но не имея навыков психологии решил все-таки спросить напрямую.

повысили? — вопросительно и в тоже время ехидно заглядывал в лицо тот самый коллега Тони. Стояла минута молчания.

Понизили, да? Хотя, куда еще может быть ниже — скрывая ухмылку, переспросил Тони.

Баксли Пенсив все слышал. Просто делал вид, что находится в том самом черном ящике, покрашенном в прошлом году. И именно в такие моменты, Баксли выкидывал себя в этот черный ящик как ненужную вещь. Толи от стыда и своей ненужности, толи просто потому не мог найти оправдания своей слабости за которую даже ему самому было очень стыдно. Но справится он с этим не мог.

Кот

Капли холодного дождя стекали по черной шерсти, падали на холодный одинокий асфальт. Шел он или бродил — было известно только ему одному. У него уже давно не было дома, а что такое теплый очаг и спокойствие, он и вовсе не знал. Десять лет назад его вывезли на пристань возле «Камелота» и оставили там, как ненужную вещь, которая была лишней в том теплом доме. Кот долго скитался по округе, но все же остался жить на заднем дворе так называемого клуба «Камелот» — пристанища для падших, но не потерявших надежду людей. Хотя падшими они ему совсем не казались.

Каждый вечер в двадцать два ноль-ноль открывалась дверь этого славного заведения, и кот радовался, что сегодня он с удовольствием поест. А ближе к полуночи уже гремели тарелки и шуршали заветные мешки с той самой едой, которую не доели люди, приходившие туда к десяти часам. Настоящее ассорти! И крылья в прекрасной золоченой панировке, и самый настоящий стейк с прослойкой, а иногда попадались креветки и всякие разные морские твари. Один раз кот наткнулся на морского ежа. Подумав, что он уже готов, кот с удовольствием стал приближаться к нему, но еж есть еж. Несколько дней после этого кот со страхом заглядывал в черный мешок с объедками. Но голод взял свое, и он забыл про прошлый инцидент.

Прожив там несколько месяцев, коту пришлось уйти. «Камелот» сгорел, оставив после себя только запах дыма и развалины. А на таких вещах не проживешь. Кажется, хозяина посадили за несоблюдение пожарной безопасности, а штат расформировали. От «Камелота» остался только кот. Пришлось искать новый дом. Немного побродив по окрестностям, кот решил устроиться возле небольшого уличного ларька с китайской едой. Хозяин сразу его принял и стал подкармливать. Еда была не всегда по душе коту: острая и непонятная на вкус. Но он был доволен.

Хозяин, Ли Чан — так звали его местные, — был как добрый кот, у которого всегда была улыбка на лице. Его, кажется, не волновало ничего. Падение цен по всей стране, природные катаклизмы, перестрелки, апокалипсис — лицо Ли Чана всегда выражало умиротворение и гармонию в душе. Все люди, которые приходили к нему за едой, видели его именно таким, даже не подозревая, что скрывается за его спокойным лицом. Один кот знал и понимал, как нелегко приходится Чану. Вечерами, когда на улице ни души, этот славный китаец выбирался из своего ларька с бутылкой горючей жидкости, которая дурманила ему голову, а может, расслабляла. Он садился на картонку возле кота, разговаривал с ним часами, а иногда плакал. А кот слушал. Он понимал, что такие разговоры — редкость в этом мире. Их словно объединяла одна боль.

Наступила зима. Люди попрятались от холода и всё реже появлялись на улицах города.

— Черный, ты, наверное, замерз, но впустить тебя я не могу. Держи колбаску, — Ли Чан достал из кармана своего давно уже не белого фартука кусочек тонко нарезанной колбасы; на ней были крошки хлеба, и она была немного помята.

— Колбаса?! — промурчал кот. — Это что-то новенькое!

Кот давно не ел такой еды, поэтому с радостью набросился на неё.

— Я больше не буду готовить, Черный… мне запретили. Боже, дожился я до времен старика… аха-ха-ха… Мне ведь даже сказали, что надо лежать и ничего не делать. Утренние прогулки и свежий воздух, никакой жары, только фрукты и овощи. Вот как, кот… умереть можно от скуки… — он так громко смеялся, что кот оторвался на минуту от лакомства и с любопытством посмотрел на него. Ли Чан заметил это.

— А ты, усатый, умный малый! — китаец с заботой погладил кота по черной мордочке. — Ешь, ешь. Холодные времена для тебя наступили. Но я не брошу тебя, не думай. Я люблю животных. Еще когда был маленьким, всегда разговаривал с вами, а бабушка говорила, что я дурачок. И вот мне шестьдесят, а я до сих пор веду себя как дурачок. Аха-ха-ха…

На минуту Ли Чан задумался и замолчал. Кот решил, что не стоит его сейчас отвлекать: если человек молчит, значит, он о чем-то думает, а лезть в чужие мысли — это наглость. Два друга просидели так, пока не стемнело.

«Колбаса была такая вкусная! — думал кот. — Вот если бы я когда-нибудь пролез на фабрику колбасных изделий, жил бы там вечно! Эх…»

— Ну что, Черный, больше не смею тебя задерживать. Пора мне домой. А ты иди, прогуляйся, а то замерзнешь тут.

Ли Чан зашел в свой ларек, и больше кот его не видел. Словно он исчез, как в фокусе с черной шляпой, который кот видел по телевизору в магазине Беккеров. Но вкус той колбаски из кармана Ли Чана кот запомнил на всю свою не кошачью жизнь.