— Малыш Лео, — осторожно позвала мальчика Кэтрин. Она первой пришла в себя. — Должно быть… ты хотел покушать с отцом и братом?
— Угу… — кивнул Леонард, на что Кайл выдохнул, но расслабился слишком рано. — И… — продолжил мальчик, неуверенно потирая пол носком ботинка, — герцогиня… Она тоже…
Теперь, после того как мальчик повторил, все поняли, что им не послышалось. И шок мгновенно сменился настороженностью и даже страхом. Тут и так было ясно, в чём причина: мальчик, который до сего момента боялся своей матери и дрожал, как одинокий листок на ветру, при виде герцогини, неожиданно сам просит её присоединиться к семейной трапезе. Хотя и не подымает взгляд. Не рискует взглянуть на меня.
— Так ведь… можно? — спросил Леонард, посмотрев на отца.
Кайл просто не знал, что сказать. Он определённо был озадачен и сбит с толку, да и растерян. Вроде хочет что-то сказать, приоткрывает рот, делает вдох, но… спустя пару мгновений, уже выдыхает, сжимая ладони в кулаки.
На помощь Кайлу пришла, как обычно, Кэтрин.
— Я буду рядом, — прошептала девушка, нежно улыбнувшись.
То есть она выдвигает свою кандидатуру на роль стража Леонарда? Весьма странное стечение обстоятельств, однако это по какой-то причине успокоило герцога. Он с благодарностью согласился и поклонился ей.
Значит, теперь мы будем обедать впятером.
Хоть я тут числюсь как самая ненормальная, даже для меня эта ситуация полна абсурда. Но отказаться у меня не было права.
***
Я сидела напротив герцога. По обе стороны от Кайла находились его сыновья, а что касается Кэтрин, то она как раз-таки и села между мной и Леонардом. Словно стена, которая защищает несчастного мальчика от чудовища.
Слуги, узнав, кто сегодня почётный гость, подали любимое блюдо Кэтрин. По правде сказать, я не знаю, что это. Напоминает улитку. Вот только спиралевидная раковина насыщенного фиолетового цвета, которая периодически переливалась ярко-зелёным, словно хамелеон, была размером с ладонь взрослого мужчины. Такое вообще нормально есть? И, главное, как? Аромат, исходящий от блюда, весьма приятен. Должно быть, этих улиток, если это действительно они, запекли со специями. Из столовых приборов передо мной положили лишь вилку и нож.
Раковина улитки казалось каменной. Пыталась её разбить, но всё привело к тому, что я чуть не разбила тарелку. Более того, от громких ударов по раковине каждый раз вздрагивала Кэтрин. Кстати говоря, она удивительно упрямо меня игнорирует. Словно меня не существует. Даже сидя рядом со мной, она смотрела на Этана, на Леонарда, особенно на Кайла, но не на меня.
Я же старалась следить за девушкой. Особенно за её руками. Она действовала изящно, аккуратно, грациозно. Впервые мне довелось увидеть, как достают приготовленную улитку из панциря. Как я поняла, главное — подцепить, а после дёрнуть на себя. У девушки всё выходило весьма ловко, так что я была уверена, что и у меня получится.
Но это не так…
Я почувствовала пальцами нечто плотное внутри раковины, попыталась ухватиться за это, чтобы вытащить наружу, но… произошло то, что не должно было случиться. Огромная раковина выскользнула из моей тарелки и молнией полетела в сторону Кэтрин. Нет-нет, она не долетела до самой девушки. Она врезалась в хрустальный бокал, в котором было то ли вино, то ли ярко-бордового цвета сок. Бокал разбился на десятки осколков, а сама жидкость алой волной выплеснулась на Кэтрин.
Даже учитывая то, что она предпочитала наряды красного цвета, брызги вина выделялись, становясь с каждой секундой всё темнее.
В трапезном зале никто не посмел произнести и слова. Все были сосредоточены на еде, да и говорить особо никто не хотел. Вот-вот должен был подойти доктор, чтобы увести меня на процедуры. Но тогда… если бы тишина могла убивать, каждый из нас давным-давно лишился бы жизни. Мы даже дышать не рисковали.
Единственное, что перебивало крик наших мыслей, — раковина, которая теперь находилась на столешнице и продолжала по инерции крутиться вокруг своей оси.
Красные капли стекали по лицу, шее, волосам Кэтрин… Всего один бокал, но всё выглядело так, словно девушку искупали в вине.
— Ха!.. — резко выдохнула Кэтрин, и это послужило сигналом к действию для всех остальных.
— Мисс Кэтрин, мне жаль! — попыталась извиниться, испытывая самый настоящий стыд. — Это случайность. Я просто не знаю, как…
— … не стоит, — перебила меня Кэтрин, выставив перед собой раскрытую ладонь. — Довольно и того, что вы испортили моё платье. Я не выдержу, ко всему прочему, вашего циничного тона.
— А?.. — растерялась я. Неожиданно мои искренние извинения приняли за сарказм и издевательства. — Нет, — попыталась настоять на своём оправдании, — это не так. Я не хотела причинить вам вред. Это… действительно случайность!
— Ха! — вырвалась у неё смесь смеха и раздражения. — Если уж ненавидите меня, то говорите об этом хотя бы открыто. Не стоит прятаться за потерей памяти! Думаете, что таким образом вызовите жалость у членов семьи? Сомневаюсь, что они вообще считают вас своей семьёй, герцогиня!
Ого… Весьма колкое замечание. Сдаётся мне, что она знает о состоянии рода Блэр даже больше, чем члены самой семьи. Кэтрин зла. Она этого не скрывает. По её прямой спине и высоко поднятому подбородку ясно, что она не считает себя виноватой — скорее, жертвой, которая пострадала от чужой руки, но сохранила гордость.
С другой стороны, я понимала эту девушку. И слепому ясно, что она неравнодушна к герцогу. Вполне возможно, что Кэтрин уже отчаялась заполучить его внимание. Вернее, она жаждет серьёзности, да вот только Кайл сохраняет дистанцию. Но при этом и не даёт твёрдый отказ. Не подпускает, но и не отпускает… Должно быть, Кэтрин уже просто эмоционально опустошена.
Что ж, действительно, как бы странно это ни звучало, я понимаю эту девушку. Стоит ли мне подтолкнуть этих двоих? Я в любом случае мало чего добьюсь бездействуя. Своего супруга в Кайле я не вижу. И если быть до конца откровенной, то сомневаюсь, что в этом доме есть хотя бы один человек, который желает быть на моей стороне.
— Я не хочу жалости, — спокойно ответила я, смотря на дрожащую от злости Кэтрин. Та как раз прикладывала салфетку к лицу, вытирая оставшиеся капли вина. — И скажу больше: я не считаю никого из присутствующих своей семьёй.
Последние слова были подобны грому среди ясного неба. До этого Этан смотрел на сцену с вином так, словно это обыденное дело. Видно, ему не впервой приходилось наблюдать за издевательствами Демет. Он предпочёл не участвовать, словно привык к подобному, поэтому продолжал беззаботно есть, игнорируя всё и вся. Однако после моей фразы столовые приборы, которые были в его руках в тот момент, мгновенно выпали из ладоней, с громким лязганьем упав на пол.
Кайл замер. Ещё мгновение назад он сочувствующе смотрел на Кэтрин, пытаясь успокоить девушку. Стоило мужчине услышать мои последние слова, как он замер, мрачнея на глазах. И теперь он смотрел не на Кэтрин, а на меня, намереваясь остановить или что-то в этом роде.
Что касается Леонарда, то впервые, с того момента как он появился в поместье герцога, он развернулся ко мне корпусом и бесстрашно смотрел в глаза. Эти зелёные глаза… Точно такие же, как у меня. И теперь в них не было страха. Только немой вопрос, который он так и не смог озвучить.
Я же решила продолжить, игнорируя это напряжение в воздухе.
— Я никого не узнаю, — пояснила, смотря на удивлённое лицо Кэтрин. — Меня окружают чужаки и незнакомцы. Единственное, что я хочу, — покой, уединение. Я просто не хочу быть той, за кого все меня принимают. Именно поэтому я попросила развод у Кайла.
— Демет, — строго бросил герцог, давая понять, что он желает, чтобы я остановилась.
— Но мне отказали, — всё равно продолжала я, игнорируя Кайла.
— Демет! — повысил он тон.
— Так, может быть, проблема вовсе не во мне? — спросила, не отрывая взгляда от Кэтрин.
— Демет, довольно! — Кайл резко вскочил на ноги и направился ко мне, оббежав весь обеденный стол.
Он был таким грозным, широким в плечах, высоким и устрашающим… Мне казалось, что, как только он приблизится, удара не избежать. Он ударит меня? За всё время он и пальцем ко мне не прикоснулся, однако это не значит, что подобное будет длиться вечно.
Но буквально в шаге от меня герцог замер. Даже за руку не взял. Он стоял рядом, подобно каменной стене, но на этом всё. Раздражённо смотреть — единственное, что он себе позволил.
В то время как сказанные мною слова уже достигли Кэтрин.
— Кайл… — произнесла девушка, после чего замерла. Всего одно слово, но в нём было столько вопросов. И самый главный — «почему?»
Знаю, возможно, я породила хаос, как это делала прошлая Демет. Это плохо. Я не должна была лезть в чужие отношения. Хотя, по идее, кто кому ещё чужой? Но лучше уж меня будут ненавидеть за что-то, что я помню, чем за то, что я никак исправить не могу.
Мне трудно представить до конца, каким именно человеком была герцогиня Демет. Но в одном я уверена — она была сильной. Не физически — морально. Ведь слабый человек не способен выжить в таких условиях. Столько ненависти, злости и презрения к её персоне… Но она, видимо, получала от этого некое извращённое удовольствие. Однако я — не она. Я не способна всё это вынести, так что остаётся только одно — как можно быстрее покинуть это поместье, да и земли герцогства, в принципе.
Да, я ничего не знаю об окружающем мире, но лучше уж попытаться начать всё заново там, где меня никто не знает, чем здесь, где чужое мрачное прошлое будет вечным моим спутником.
— Демет… — обратился ко мне Кайл, причём его голос был тихим, практически переходящим на шёпот. Словно он желал начать разговор, который будет слышен только нам двоим. Мужчина уже вдохнул, готовясь к беседе, но не произнёс и звука.
— Прошу меня простить, Ваша Светлость, — раздался голос со стороны. Это слуга. Мужчина уважительно поклонился и пояснил причину своего неожиданного вторжения. — Прибыл доктор Маккей. На данный момент он ожидает в гостиной. Что прикажете ему передать?
В любой другой ситуации слуга бы подошёл к герцогу ближе и оповестил его о прибытии гостя, прошептав информацию на ухо, но тут явно не тот случай. Для начала слуга не хотел приближаться ко мне, а потом он не хотел приближаться, в принципе, так как заметил витавшую в воздухе атмосферу. Но отступать было поздно.