Что бы я ни говорила, Маккей уже не слушал. По его глазам было ясно, что он просто хотел испытать свой аппарат на мне. Причём не ради эксперимента. Он и так знал, что делает этот аппарат. Это больше напоминало одержимость или… ненависть.
Я была уверена, что мы до сих пор находимся в особняке герцога, но почему меня никто не может услышать? Хорошо, возможно, сам Кайл работает, исполняя свои прямые обязанности. Дети? Их вряд ли подпустят к комнате, в которой проходит лечение. Но слуги… Слуги обязаны быть по всему поместью. Что происходит? Где они? Почему никто даже не постучался?
Что-то не так…
— Хватит! — злобно бросила я, чувствуя, как всё тело покрывают мелкие ледяные капли пота. — Я всё помню! Убери немедленно эту дрянь с моего тела, ничтожество!
Я не была уверена в том, что говорю, и действительно ли Демет была такой в прошлом. Я просто хочу освободиться. А для этого необходимо лгать. И главное — так, чтобы он поверил. И результат был. Маккей замер, растерянно смотря на меня.
— Герцогиня?.. — спросил он, нахмурившись и слегка наклонив голову набок. И тут последовал неожиданный вопрос: — Кто я?
— Что за чушь ты спрашиваешь?! — так же дерзко спросила. — Разве не очевидно, Маккей? Лучше заткнись и освободи меня наконец-то!
— Хм… — протянул доктор, и я поняла, что ошиблась. — Хорошая попытка.
Маккей подошёл к своему изобретению и, не слушая мои вопли, опустил рычаг на аппаратуре. В то же мгновение в ушах зазвенело, каждая мышца в теле напряглась так, словно намеревалась взорваться, перед глазами всё залилось красным, а во рту почувствовался сильный сладковато-металлический привкус.
Наступил мой личный Ад.
***
Что такое имя? И кому или чему мы его дарим? У всего есть своё имя. Красивое или не очень, со смыслом, а может, и нет, но главное — оно есть. Называя имя, мы сразу понимаем, о чём или о ком идёт речь. Сразу имеем представление. Даже если начальная составляющая того, чему мы дали в процессе имя, — одно и то же.
К примеру, у нас было дерево. Мы спилили это дерево и сделали из него стол. Но что-то пошло не так. Возможно, стол сломался, а может, он просто разонравился, и мы переделали его. Из оставшейся древесины стола мы сделали стул. Был «стол» — стал «стул». Разные имена, разные значения.
Так получается, что имя — это свойство, которым мы обозначаем что-то? Или особенность этого чего-то? А что будет с людьми? Как быть с ними? Как понять, кому мы даём имя? Свойству? Или особенности? Вот родился человек, и ему подарили имя.
Кто или что получило имя? Тело или душа? Если в тело посадить чужую душу, то каким именем ему стоит зваться? Именем тела или всё же души? Наверное, именем души. Но в таком случае тело без души не может зваться привычным именем? Или душе необходимо понять имя тела, в которой она оказалась?
Как быть, если свойства и особенности перемешались? Стоит ли в принципе назваться третьим именем и начать жизнь сызнова?
Я не знаю… Но именно меня эти вопросы начали сильно беспокоить. Ведь сейчас я находилась в библиотеке с бесконечным количеством книг, но смотрела только на одну — книгу под названием «Демет Блэр».
Прекрасно понимала, что это шанс прочесть о Демет и узнать о ней многое. Но был риск. Естественно, он везде есть. Если я узнаю о жизни прошлой Демет, то смогу ли я сохранить своё нынешнее «Я»? Или изменю свой образ мышления под гнётом воспоминаний, став той самой Демет, которую все ненавидят?
Я осознавала, что с телом в реальности происходит нечто ужасное. Запах гари распространялся отовсюду, но в каком-то смысле я сохраняла спокойствие. Не потому что мне не было страшно или я не испытывала боли. Всё наоборот. Мне было больно и очень страшно, но при этом я осознавала, что ничем помочь себе не могу. Разве что могла начать читать хоть что-то…
И удивительно, что тот момент каждая книга задрожала, требуя моего внимания. От этого в библиотеке стоял грохот. Какие-то книги начали падать, другие прыгали на месте, но ни одно имя я так и не узнала.
Что же спросил у меня этот садист? Кто он? Хах! Хотела бы я это знать…
Но одна книга выделялась среди остальных.
Хм? Снова она. «Этан Блэр». Почему она снова, снова и снова попадается мне на глаза? Почему так и хочет, чтобы её прочли? Какой в этом смысл? Хотя, с другой стороны, я всё равно не могу вернуться обратно. Просто не знаю, как. Остаётся только просматривать чужие жизни.
Книга Этана оказалась у самых моих ног. Раскрыв её на первой же попавшейся странице, я принялась смотреть на его историю. И началась она далеко не с начала. Вовсе нет. Это был тот день, когда он столкнул Демет с лестницы, после которой… она умерла.
Что?..
***
Демет умерла.
Этан спас своего брата, но лишился нечто иного. Да, в какой-то степени он ненавидел Демет всей своей душой, так как она была чудовищем и беспощадно издевалась как над ним, так и над Леонардом, но он не желал ей смерти. Он хотел, чтобы она поняла их. Но только не через убийство. Однако всего за один миг он стал убийцей.
Казалось бы, Этан спас своего брата. Он герой! И Леонард был благодарен своему брату, особенно когда вырос. Он знал, что произошло. Помнил. Но вот для самого Этана всё было далеко не столь радужно.
Он никак не мог простить себя. Никак не мог принять то, что совершил, будучи подростком.
Этан получил психологическую травму, с которой никак не мог справиться. Ведь самое ужасное — его никто ни в чём не винил. Наоборот, благодарили. Как брат, так и слуги поместья. Словно это была не самая обычная женщина, а огнедышащий дракон, обезумевший от времени.
В итоге безумие постигло самого Этана.
Это случилось не сразу, но юноша замкнулся в себе и больше никого не подпускал близко. Казалось, словно он возненавидел весь мир. Его отец, герцог Кайл, был вдовцом около трёх лет. И, только спустя три года, он позволил себе вновь попытаться быть счастливым в браке с Кэтрин. Кэтрин была прекрасной женой и матерью. Своих детей она так и не смогла родить, но всю душу отдавала Этану и Леонарду.
Странно, но от того, с каким теплом её встречал Этан раньше, не осталось и следа. Юноша стал избегать женщину и злился, когда та нарушала его личные границы. Он каждый раз кричал, ругался, требовал, чтобы его оставили в покое, и лишь ещё больше замыкался в себе, запираясь в комнате.
Время шло, но Этан не менялся. То, что герцог и его вторая жена Кэтрин считали переходным возрастом, стало характером Этана. На него возлагали большие надежды, однако всё пришлось отменить. Юноша не смог стать наследником герцогства. Более того, он всё больше уделял времени странным личностям. Читал запретную литературу, а о родственниках он даже слышать не хотел.
До той поры, пока однажды Леонард не привёл в дом девушку, объявив, что планирует на ней жениться. И — о ужас! — она была вылитой Демет: светлые волосы, зелёные глаза, изящная фигура и милая женственная улыбка.
Впервые в жизни Этан возненавидел брата. И самое главное — он пожалел, что спас его в детстве. Этану необходимо было найти форму его ненависти. Напоминание того, что он поступил неправильно и из-за чего он так поступил.
И этой формой стал его младший брат. По какой-то причине Этан также захотел завладеть юной девушкой, которая пришла в их дом в качестве невесты.
Не успел Этан опомниться, как следующим чудовищем этой семьи стал он сам. Он не смущался прибегать к любым способам достижения цели. Более того, раскрылась правда, которую Этан скрывал всю свою жизнь. С того самого момента, как он болел в детстве. Ведь это была не простая болезнь. Но рассказать о ней он никому не мог.
Этан родился сильным магом.
Тем самым злом, которое необходимо было уничтожить ещё в младенчестве. Нападая на собственного брата, Этан с иронией думал, что он не желал становиться таким монстром, но, видимо, такова его судьба. Он таким родился. Так что в тот момент, когда меч Леонарда пронзил его тело, а кровь окрасила руки младшего брата в алый цвет, он впервые за долгое время испытал облегчение и улыбнулся.
Улыбнулся, смотря в зелёные глаза Леонарда.
Даже в последний момент своей жизни он не был уверен в том, что поступил правильно, но уже было неважно.
Таков конец старшего сына герцогского дома Блэр.
Глава 8. На краю безумия
Открыв глаза, я почувствовала, как болит всё моё тело. Словно одна сплошная открытая рана. Я даже на миг удивилась, что в принципе пришла в себя, а не находилась в бессознательном состоянии от болевого шока.
Но то, что я очнулась, — уже хоть что-то. Тело словно свело судорогой. Оно отказывалось свободно двигаться. Руки и ноги окоченели, вены вздулись, а голос не пробивался. Я едва дышала, за что уже была благодарна.
Наверное…
Веки поднимались чудовищно тяжело, так что видеть особо ничего не могла. Только слышала. Да… Слух как назло стал даже лучше.
— Она мертва? — услышала я женский голос. Уверена, это была одна из служанок герцога. — Доктор, если она умрёт, то Его Светлость…