Рассказы - ТОП 50 лучших книг
Рассказы Марии Сараджишвили непременно заставят читателя полюбить Грузию – страну экзотическую и в тоже время близкую по христианскому духу, широте души и сердечности. Вы окунетесь в густую атмосферу сегодняшнего Тбилиси: шумные рынки и дворики, где встречаются друзья-соседи, домашние трапезы и семейные скандалы, древние традиции и новая реальность, драматические перипетии и юмор органично сочетаются в прозе талантливой писательницы.
«В нынешнее время часто доводится слышать сильное негодование, если какое-нибудь из ряда выходящее происшествие остается без скорого и удовлетворительного разъяснения его причин. Это сейчас же ставится в вину порядкам нового судопроизводства и еще чаще в вину тем людям, которые нынче производят следствия, и тем, которые совершают суд по законам императора Александра II…»
«Общее положение дел столь скверно, что иногда, выкраивая время, в конторе я сам беру сумку с образцами, чтобы лично навестить заказчиков. Среди прочего я уже давно собирался сходить к Н., с кем прежде находился в постоянной деловой связи, которая, однако, за последний год по неведомым мне причинам почти распалась. Для таких преткновений вовсе и не нужно существенных причин; при нынешних неустойчивых обстоятельствах дело часто решает какой-нибудь пустяк, чье-то настроение, и точно так же какой-нибудь пустяк, какое-то слово может все привести снова в порядок…»
«Старинная Польша отличалась гостеприимством. „Гость в дом, Бог в дом“ – говорит одна польская пословица. Принять в своем доме гостя и отпустить его от себя вполне довольным, взяв с него обещание приехать снова, было для поляков прежнего покроя одним из высших наслаждений. Чтобы как можно яснее выразить это чувство, сродное впрочем всему славянскому племени, один богатый шляхтич приказал на своем доме сделать следующую надпись: „для приятелей, земляков и соотчичей и во славу Бога построил я этот замок“. Недостаточно было, однако, только накормить заезжего гостя, нужно было уметь напоить его...»
«…– Вчера всю ночь на берегу просидел. И нога, кроме того, ломит.
– Так, так, – кивнул головой третий из компании – угрюмый Дерягин. – Рыбу ловили, с ума сошли или просто так?
– Просто так. Думал.
– Просто так? Думал? О чем же вы думали?
Пеликанов встал и закинул длинные светлые волосы за уши.
– О чем я думал? Я думал о них… о прекрасных, загадочных, которые всплывают в ночной тиши на поверхность посеребренной луной реки и плещутся там между купами задумчивой осоки, напевая свои странные, чарующие, хватающие за душу песенки и расчесывая гребнями длинные волосы, в которых запутались водоросли…»
«… Крестный не видел Бердягу лет семь, помнил его мальчиком, а теперь, увидев высочайшего молодца с костлявым носатым лицом и впалой грудью, очень удивился.
– Как?! Ты уже вырос?! Однако. Вот не думал! Да ведь ты мужчина!
По тону старого Остроголовченко можно было предположить, что он гораздо менее удивился бы, если бы Бердяга явился к нему тем же тринадцатилетним мальчишкой, которым он был семь лет тому назад. …»
«Когда я был маленький, я учился в военной гимназии. Там, кроме всяких наук, учили нас ещё стрелять, маршировать, отдавать честь, брать на караул – всё равно как солдат. У нас была своя собака Жучка. Мы её очень любили, играли с ней и кормили её остатками от казённого обеда…»
Рассказ про очень симпатичную и неглупую девушку, которая в условиях перестройки сумела себя найти.
«В небольшом кружке, собравшемся вечером за чайным столом, речь шла о предчувствиях. Между нами был молодой еще человек, нервный и впечатлительный, которого, по-видимому, очень интересовали высказываемые по этому вопросу мнения. Он молчал, внимательно прислушивался и быстро курил папиросу за папиросой…»
«В некотором царстве, в некотором государстве, за тридевять земель, в тридесятом царстве стоял, а может, и теперь еще стоит, город Восток со пригороды и со деревнями. Жили в том городе и в округе востоковские люди ни шатко ни валко, в урожай ели хлеб ржаной чуть не досыта, а в голодные годы примешивали ко ржи лебеду, мякину, а когда так и кору осиновую глодали. Народ они были повадливый и добрый. Начальство любили и почитали всемерно…»
«Эх, грабли, грабли! Нельзя на вас наступать больше одного раза. Это в идеале. Реальность почему-то обожает повторения. Наверное, чтобы дошло окончательно и бесповоротно. Первый раз – это случайное попадание. Второй – намек на то, что лоб надо бы поберечь, раз грабли никуда не деваются. А третий? Это уже диагноз. Или – катастрофа....».
В этой книге впервые воедино собраны рассказы и дневниковые записи писателя Владимира Крупина о Святой Земле. «Святая Земля и Святая Русь – синонимы для меня», – пишет автор. В книгу вошли также повествование о Святой Горе Афон, рассказ о Царьграде, где с паломничеством побывал русский православный писатель.
Занимательные рассказы о том, что может быть в реальной жизни и чего быть не может.
«Бывают назначения в Симлу на год, на два и даже на пять лет, а есть – или, по крайней мере, бывали – и постоянные назначения, когда человек оставался на месте всю свою жизнь, наживая румяные щеки и кругленький доход. Конечно, в холодное время года дозволялись отпуска, потому что в Симле в это время года тоска смертная…»
«Вот я и на родине! Хороша моя дорогая Волынь! Тишь, гладь и Божья благодать. Сейчас бродил по парку… Темь, глушь… дорожки густо заросли травою… Скитался, как в лесу: напролом, целиной, сквозь непроглядную заросль сирени, жимолости, розовых кустов, одичавших в шиповнике, барбариса, молодого орешника. Еле продираешься между ними, унося царапины на лице и прорехи на платье. Из-под ног скачут зайцы, над головою звенит тысячеголосый птичий хор. Войдешь в это певучее зеленое царство, и – точно отнят у остального мира. Ступил два шага от нашего ветхого палаца, и его уже закрыл зеленый лиственный полог…»
«Через несколько дней дети ловили рыбу в том ручье, который вот уже много столетий прорезает мягкую почву долины. Вершины деревьев сплетались над ним, образуя длинный коридор; сквозь их листву пробивался солнечный свет и пятнами, кружками и полосками падал на берег и на воду. В зеленом коридоре виднелись мели из песка и гравия, старые корни и упавшие стволы, поросшие мхом и покрытые красными от железистой воды рисунками. Тонкие и бледные стволы наперстянок тянулись к свету; рядом с ними поднимались кусты папоротника, покачивались застенчивые, вечно жаждущие воды цветочки, которые не могут жить без влаги и тени…»
«Весенний сад. На скамейке, в тени высоких акаций – две девочки. Перед ними, на грядках, разноцветные тюльпаны. Вдали, сквозь зелень, белеет дом, – почти дворец: он на выезде старого городка в Малороссии…»
«– На перекрестки! – задыхаясь, крикнул командир отряда. – Всю линию от Жандармской до Покровки… Сдыхайте, но продержитесь три часа.
И вот…»
Necronomicon: The Best Weird Tales of H.P. Lovecraft: Commemorative Edition is a select collection of horror short stories, novellas and novels written by H. P. Lovecraft.
This collection includes stories by H. P. Lovecraft: The Call of Cthulhu, Dagon, Herbert West—Reanimator, The Lurking Fear, The Rats in the Walls, The Whisperer in Darkness, Cool Air, In the Vault, The Colour out of Space, The Horror at Red Hook, The Music of Erich Zann, The Shadow out of Time, The Dunwich Horror, The Haunter of the Dark, The Outsider, The Shunned House, The Unnameable, The Thing on the Doorstep.
Любовь, любовь, любовь! С самого рождения мы стремимся к любви. Мы хотим любить и быть любимыми. Мы пишем стихи и книги, снимаем фильмы, поем песни и мечтаем только об одном: найти настоящую любовь. Неужели это так важно?
Герой этого рассказа не знает ответа, но упорно пытается найти, завладеть и никогда больше не отпускать того чувства, что называет любовью. Хватит ли у него сил, здравомыслия и здоровья, чтобы справиться с поставленной задачей?
Я думаю, что…
Любовь, любовь, любовь! С самого рождения мы стремимся к любви. Мы хотим любить и быть любимыми. Мы пишем стихи и книги, снимаем фильмы, поем песни и мечтаем только об одном: найти настоящую любовь. Неужели это так важно?
Герой этого рассказа не знает ответа, но упорно пытается найти, завладеть и никогда больше не отпускать того чувства, что называет любовью. Хватит ли у него сил, здравомыслия и здоровья, чтобы справиться с поставленной задачей?
Я думаю, что…
Рождественский рассказ – интереснейший литературный жанр, берущий свое начало от Диккенса и не теряющий популярности по сей день. Этот жанр подчиняется строгим правилам: в таких историях, как правило, героев ожидает чудесное преобразование (путем божественного вмешательства или счастливого стечения обстоятельств), а под занавес торжествует добро. После непростых испытаний уходящего года так хочется хотя бы ненадолго почувствовать себя ребенком и заново поверить в чудо – и тем самым, возможно, привлечь в свою жизнь немного волшебства… Самое трогательное и доброе праздничное чтение! Настоящие рождественские рассказы русских писателей и отрывки из знакомых с детства классических произведений окружат вас атмосферой праздника и помогут ненадолго забыть о повседневных хлопотах, а завораживающий голос Юлии Рутберг заставит поверить, что в жизни ещё есть место сказке. Пусть ваша зима будет волшебной!
Отрывок из «Войны и мира» Льва Толстого «Жемчужное ожерелье» Николая Лескова «Очерк зимнего дня» Сергея Аксакова …
«В спектре этого рассказа основные линии – золотая, красная и лиловая, так как город полон куполов, революции и сирени. Революция и сирень – в полном цвету, откуда с известной степенью достоверности можно сделать вывод, что год 1919-й, а месяц май…»
Небольшая история случайного стечения обстоятельств, двух горячих парней и «стеснительной барышни». Ну и, конечно, результат всех этих событий…
Будет откровенно, весело и абсолютно недраматично.
«Илька поднялась, подкралась к окошку и увидела. Увидела она огромную колымагу. Задние колеса втрое больше передних и обиты толстым железом. А перед колымагой катаются, переваливаются с брюха на спину громадные крысы – мягкие, жирные, запутались в красных постромках и пищат. А из колымаги лезет, ищет приступочку костлявой старушечьей ногой страшная, длинноносая – нос на двоих рос, да еще кривой – горбунья, злая фея Карабос. Горб узкий, высокий и трясется…»
Ещё с детства свет у нас ассоциируется с добрыми людьми, которые занимаются хорошими делами, служат на благо общества, а тьма с людьми злыми, которые лишь вредят и разрушают всё вокруг себя. Однако, в жизни не всегда складывается все так, как нам описывали в детстве. Бывает, что она преподносит нам невероятные сюрпризы и раскрывает добро и зло с разных сторон, окрашивая все стороны в серое.
В 2009 году я начал вести дневниковые записи. Первоначально это были скетчи, которые со временем переросли в небольшие рассказы. Если говорить о жанровой принадлежности, то это мемуары, написанные в форме юмористических и сатирических историй, эссе, рассуждений, нелепостей и абсурда. Книга вмещает в себя пока около 90 небольших произведений и будет делиться на множество томов. Сколько их будет в результате, пока неизвестно. Поэтому могу сказать только одно: начало книги мной положено, а о точных сроках ее завершения вам объявит уже кто-то другой.
«По приглашению правительства Монгольской Народной Республики я проработал два лета, выполняя геодезические работы на южной границе Монголии. Наконец мне оставалось поставить и вычислить два-три астрономических пункта в юго-западном углу границы Монгольской Республики с Китаем. Выполнение этого дела в труднопроходимых безводных песках представляло серьезную задачу. Снаряжение большого верблюжьего каравана требовало много времени. Кроме того, передвижение этим архаическим способом казалось мне нестерпимо медленным, особенно после того, как я привык переноситься из одного места в другое на автомобиле. Верная моя «газовская» полуторатонка добросовестно служила мне до сих пор, но, конечно, сунуться на ней в столь страшные пески было просто невозможно…»
Декабрь. В канун нового года начинается суровая метель. Жители небольшого посёлка торопятся домой. В это праздничное время никто не заметил, что одно живое создание осталось без дома. Рыжая мордашка замерзала, не веря в чудесное спасение.
И почему я позволила себя уговорить? Теперь из-за проблем и капризов младшей сестры сижу на сайте знакомств и нарабатываю ей практическую часть диплома психолога. Терпеть не могу общаться с незнакомыми людьми и не понимаю знакомств в интернете, серьезных отношений там найти невозможно. Впрочем, из всех правил бывают исключения.Рассказ написан к конкурсу "Неодиночество в сети".
Когда на город опускается ночь, она открывает глаза в поисках зла, которое следует по пятам за теми, кто не мог бы о нем и помыслить.
Из жизни... До смерти... Тебя.
В бесконечных листах искать заметки о нас. В грустном, очень грустном мире, память - тюрьма. Шепотом ведать о главном и видеть, как расцветает нуарный портрет моего волшебства. Я бы стал призраком. Немного нас описать перед тем, как уснуть. Встретимся внутри снов? Снова?
Добро пожаловать в мир.
Мир отрывков из памяти.
Мир во имя ее же.
Содержит нецензурную брань.
"The Silver Key" is a fantasy short story by American writer H. P. Lovecraft. Written in 1926, it is considered part of his Dreamlands series. It was first published in the January 1929 issue of Weird Tales. It is a continuation of «The Dream-Quest of Unknown Kadath», and was followed by a sequel, «Through the Gates of the Silver Key», co-written with E. Hoffmann Price. The story and its sequel both feature Lovecraft's recurring character of Randolph Carter as the protagonist.
Randolph Carter discovers, at the age of 30, that he has gradually «lost the key to the gate of dreams.» Randolph once believed life is made up of nothing but pictures in memory, whether they be from real life or dreams. He highly prefers his romantic nightly dreams of fantastic places and beings to the «prosiness of life». He believes his dreams to reveal truths missing from man's waking ideas, regarding the purpose of humans and the universe, primary among these being the truth of beauty as perceived and invented by humans in time…
«Два года назад отдыхал я в Гаграх, на кавказском побережье Черного моря.
Восхищался сначала горными пейзажами, лазал по ущельям или целыми днями валялся в тени финиковых пальм и роскошных платанов.
Но потом осточертело мне море, надоели мне пальмы и надоела солнечная лень. Довез меня пароход до Сочи, а оттуда я прямо на станцию к кассиру…»
«Во время своих прогулок в окрестностях Симеиза я обратил внимание на одинокую дачу, стоявшую на крутом склоне горы. К этой даче не было проведено даже дороги. Кругом она была обнесена высоким забором, с единственной низкой калиткой, которая всегда была плотно прикрыта. И ни куста зелени, ни дерева не виднелось над забором. Кругом дачи голые уступы желтоватых скал; меж ними кое-где росли чахлые можжевельники и низкорослые, кривые горные сосны…»
«Давно, в старинное время, жил у нас на улице старый на вид человек. Он работал в кузнице при большой московской дороге; он работал подручным помощником у главного кузнеца, потому что он плохо видел глазами и в руках у него мало было силы. Он носил в кузницу воду, песок и уголь, раздувал мехом горн, держал клещами горячее железо на наковальне, когда главный кузнец отковывал его, вводил лошадь в станок, чтобы ковать ее, и делал всякую другую работу, которую нужно было делать. Звали его Ефимом, но все люди называли его Юшкой. Он был мал ростом и худ; на сморщенном лице его, вместо усов и бороды, росли по отдельности редкие седые волосы; глаза же у него были белые, как у слепца, и в них всегда стояла влага, как неостывающие слезы…»
«Скучно Афоне жить на свете. Отец его на войне, мать с утра до вечера работает в колхозе на молочной ферме, а дедушка Тит спит на печке. Он и днем спит, и ночью спит, а утром, когда просыпается и ест кашу с молоком, он тоже дремлет…»
«Зной невыносимый. Плоская равнина у Колтуевских колодцев вся выжжена солнцем. Три колодца высоко торчат в воздухе своими долговязыми журавлями и издали напоминают собою трех пасущихся жирафов, основательно высушенных голодом. Тишина вокруг мертвая. Кажется, что все живое сгорело в лучах солнца и превратилось в блеск и зной. Из тощих кустиков красного тальника, торчащего у пыльной дороги, столбом вымахнет порою грач, но, сделав в горячем воздухе несколько неловких движений, снова комком падает в куст, точно спалив себе крылья. В поле вся рожь свернулась клубками и, согнув стебель, как горбатую спину, прячет от солнца колос. А овес беспомощно растопырил жидкую кисть и напоминает своим взъерошенным видом обнищавшего мужичонка. Сразу видно, что ему приходится донельзя туго…»
Рассказ бродяги.
«… Его судили за кражу и приговорили на год в тюрьму. Меня поразило и то, как этот старик держал себя на суде, и самая обстановка преступления. Я добился свидания с осужденным. Сначала он дичился меня, отмалчивался, наконец, рассказал мне свою жизнь. …»
После гибели от взрыва в собственном Порше «новый русский» Вован Каширский очнулся в небесном чистилище. Вынесенный ему приговор был быстрым и коротким: «Колдурас». Так Вован оказался в маленькой комнатке с огромной сковородой по середине и табличкой с надписью: «ЗАО Рай» на двери.
Также не пропустите аудиокниги Виктора Пелевина: «Водонапорная башня», «Time Out», «Акико», «Жизнь и приключения сарая номер XII», «Тайшоу Чжуань. Китайская народная сказка», «Миттельшпиль», «Музыка столба», «Папахи на башнях», «Греческий вариант», «Краткая история пэйнтбола в Москве», «Гость на празднике Бон», «Запись о поиске ветра», «Фокус-группа», «Who by Fire», «Колдун Игнат и люди», «Один вог», «Откровение Крегера»
Исполняет: Всеволод Кузнецов© Виктор Пелевин©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ
– Это неправда, что нам досталось в наследство много анекдотов про новых русских. Большей частью это просто рассказы про лохов с большими деньгами, дурным вкусом и чудовищным эгоцентризмом. Такие сюжеты могут существовать в любой куль…
Свою судьбу каждый человек выбирает сам, и то, каким человеком он будет решать только ему самому. Однако бывает, когда из-за тяжелых жизненных ситуаций человек может "упасть на самое дно", опустить руки, и "прогнуться" под условия, или наперекор сложившейся ситуации оставаться самим собой несмотря ни на что. Во времена своей студенческой жизни Станислав встречает человека, который несмотря на "удары судьбы" не опускает руки, а остается верным самому себе. Встреча с этим человеком заставляет студента по другому взглянуть на жизнь.
«Существует такая рубрика шуток и острот, которая занимает очень видное место на страницах юмористических журналов, – рубрика, без которой не обходится ни один самый маленький юмористический отдел в газете.
Рубрика эта – «Наши дети».
Соль острот «наши дети» всегда в том, что вот, дескать, какие ужасные пошли нынче дети, как мир изменился и как ребята делаются постепенно невыносимыми, ставя своих родителей и знакомых в ужасное положение. …»
«По Тверскому бульвару, по направлению к Страстному монастырю, шла женщина. Выражение „шла“ не совсем верно, впрочем, определяло характер тех движений, которые проделывали ее ноги, стараясь удержаться на осклизлом покате аллеи и в то же время продвинуться вперед, к тому более светлому в окружающем сумраке месту, каким была Страстная площадь. Вот уже третьи сутки моросил мелкий, осенний дождь, не переставая ни на минуту…»
Решив воплотить мечту шефа в реальность, его секретарша согласилась на секс с ним на глазах его же деловых партнеров, но все пошло по незапланированному сценарию. Куннилингус, ануслизинг и двойное проникновение. Все то, чего девушка боялась в постели больше всего в жизни, оказалось реализовано за одну ночь. Расплатившись собственным телом за мечту своего начальника, она достигла и множества своих целей.
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.
«Свежее майское утро, двор старой уездной церкви.
Уже ревет и гудит вверху, медью верещит в ушах большой колокол.
Сходятся во двор старухи, нищие, длинноволосые, увешанные мешками и жестяными чайниками странники с посошками в руках, на ходу с привычным притворством гнущиеся.
Во дворе еще тень…»