Рассказы - ТОП 50 лучших книг
Рассказы Марии Сараджишвили непременно заставят читателя полюбить Грузию – страну экзотическую и в тоже время близкую по христианскому духу, широте души и сердечности. Вы окунетесь в густую атмосферу сегодняшнего Тбилиси: шумные рынки и дворики, где встречаются друзья-соседи, домашние трапезы и семейные скандалы, древние традиции и новая реальность, драматические перипетии и юмор органично сочетаются в прозе талантливой писательницы.
Как граммофонная пластинка помогла раскрыть изощрённое убийство.
© FantLab.ru
К Инге Львовне заявился похожий на гнома вор-крышник. Правда, его интересовали совсем не деньги и не вещи.
«Залив Сан-Франциско так огромен, что штормы, которые на нем свирепствуют, для океанского судна подчас страшнее, чем самая яростная непогода на океане. Какой только рыбы нет в этом заливе, и какие только рыбачьи суденышки с командой из лихих удальцов на борту не бороздят его воды! Существует много разумных законов, призванных оберегать рыбу от этого пестрого сброда, и специальный рыбачий патруль следит, чтобы законы эти неукоснительно соблюдались. Бурная и переменчивая судьба выпала на долю патрульных: часто терпят они поражение и отступают, не досчитавшись кого-нибудь из своих, но еще чаще возвращаются с победой, уложив браконьера на месте преступления – там, где он незаконно закинул свои сети…»
Юмористический рассказ о жизни подростков в 80-е годы прошлого века, об их бесшабашном хулиганстве. Рассказ основан на реальных событиях. Многие имена реальны. Место действия не изменено. Надеюсь, выпускники ВГИКА смогут из этого материала сделать выпускной короткометражный фильм. Нужен грамотный сценарий.
Содержит нецензурную брань.
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Бессмертный Дон Хуан Криптозоев благодаря сложной интриге стал императором России. Чтобы обустроить страну, первым делом, он попытался решить пресловутую проблему «дураков и дорог». Но это оказалось не так просто…
«…Даша хорошо запомнила ту девушку у входа в будапештский лабиринт. День был пасмурный, старинная улочка с невысокими домами, на которую они с Олеськой свернули, казалась выцветшей, словно на потемневшей от времени картине. Туристы остались делать селфи на шумной площади у собора Святого Матьяша, а здесь, всего в двух шагах от суеты, было на удивление пустынно. Тогда-то Даша и заметила хрупкую девушку под цветным зонтом, застывшую на мостовой. Словно художник нарисовал ее на сером фоне, решив оживить городской пейзаж и не пожалев красок. Рыжие локоны, красный расклешенный плащ, желтый шарф и зонт с клиньями всех цветов радуги в вытянутой руке. Девушка выглядела волшебной феей, прилетевшей на зонтике из сказочной страны. Зачем ей зонт, удивилась Даша, дождя ведь нет. А потом увидела мужчину, который снимал девушку на большой фотоаппарат…»
«…у меня поселилась тетка. Она старая-престарая, нос у ней длинный и большой, походка мелкая и колеблющаяся… Но у ней большое горе, и она вечно вздыхает. Какое горе? – Я не признаю это горем: у ней есть сын, очень молодой человек, и этот молодой человек на далеком севере. Мало ли молодых людей на далеком севере!.. А между тем она мне надрывает душу своими стенаниями и тем рассеянным и тяжелым взглядом своим, который не сводит по целым часам с его писем, с его фотографии, с его наивных игрушек, уцелевших от мирного детства…»
«К дому помещика Грябова подкатила прекрасная коляска с каучуковыми шинами, толстым кучером и бархатным сиденьем. Из коляски выскочил уездный предводитель дворянства Федор Андреич Отцов. В передней встретил его сонный лакей…»
"Жил в городе сапожник Мартын Авдеич. Жил он в подвале, в горенке об одном окне. Окно было на улицу. В окно видно было, как проходили люди; хоть видны были только ноги, но Мартын Авдеич по сапогам узнавал людей. Мартын Авдеич жил давно на одном месте, и знакомства много было. Редкая пара сапог в околодке не побывала и раз и два у него в руках. На какие подметки подкинет, на какие латки положит, какие обошьет, а другой раз и новые головки сделает. И часто в окно он видал свою работу. Работы было много, потому что работал Авдеич прочно, товар ставил хороший, лишнего не брал и слово держал. Если может к сроку сделать – возьмется, а нет, так и обманывать не станет, вперед говорит. И знали все Авдеича, и у него не переводилась работа. Авдеич и всегда был человек хороший, но под старость стал он больше о душе своей думать и больше к богу приближаться. Еще когда Мартын у хозяина жил, померла у него жена. И остался после жены один мальчик – трех годов. Дети у них не жили. Старшие все прежде померли. Хотел сначала…
И все звери его боялись: и зайцы, и лисицы, и волки, и медведи. Да, даже медведи боялись его, когда он шел по лесу, весь всклокоченный, огромный и страшный, со сверкающими глазами; и как только он своей неуклюжей, тяжелой поступью выходил из берлоги, все бежало, сворачивая в сторону с его пути…
«…Я лежал на кровати не раздеваясь, и, как ни боролся с дремотой, но именно в эту самую минуту она уже начинала закачивать меня своим томным дыханием. Вслед за шепотом раздался осторожный, но настойчивый стук пальцев по стеклу. Это вызывал меня наш старый повар Емельян Иванович, с которым мы уговорились идти ночью ловить на мясо раков. Я встал и, стараясь не шуметь, отворил окошко. Через минуту я уже очутился на земле, возле Емельяна Ивановича, дрожа спросонок и от волнения, возбуждаемого во мне предстоящим удовольствием…»
«Эх, грабли, грабли! Нельзя на вас наступать больше одного раза. Это в идеале. Реальность почему-то обожает повторения. Наверное, чтобы дошло окончательно и бесповоротно. Первый раз – это случайное попадание. Второй – намек на то, что лоб надо бы поберечь, раз грабли никуда не деваются. А третий? Это уже диагноз. Или – катастрофа....».
Можно ли самостоятельно стать ведьмой? Или ею нужно родиться? Героиня книги задается этими вопросами с детства. Отринув страх, она находит свой путь ведьмы...
В новую книгу Анатолия Рубцова вошли повести, написанные в жанре социальной фантастики. Герои повестей: то ли киевский пенсионер на исходе жизни, то ли процветающий программист, вступивший в битву с дьяволом, то ли бывший врач, судьбой заброшенный в Магадан, и подрабатывающий в морге, то ли первые люди, Адам и Ева со своим семейством, то ли двое влюбленных, бегущих от войны, – все они, оказавшись волей автора в необыкновенных, поистине фантастических обстоятельствах, с несгибаемым упорством борются за жизнь, ищут обыкновенного человеческого счастья, все они вместе с обществом стоят перед нелегким выбором, переживают некий перелом, который вынуждены преодолеть… или погибнуть.
«…Последним на полусогнутых вошел в кабинет коллежский регистратор Петрунькин. Одет был в нечто, когда-то давно именовавшееся шинелью, в руках вертел сшитую из меховых обрезков шапку. Скулу Петрунькина украшал синяк. Присесть не решился, тихо пробормотал:
– Ограбили меня, ваше высокоблагородие.
– Когда, где, в участок заявили? – перебил его Крутилин, желая придать беседе ускорение. Иначе мямлить будет до ужина.
– Вчера у лавки Тышова…»
«…Милостивые читатели и читательницы «Петербургского полицейского листка»!
Почитаю непременным долгом своим обратить внимание ваше на один случай из наиновейшей городской хроники; случай, надо сказать, глубоко печальный, страшный, гнусный и вместе с тем столь же глубоко загадочный.
В самом сердце Петербурга, на Невском проспекте, была убита тринадцатилетняя девочка. При этом надо сказать, что цель сего убийства совершенно не очевидна…»
«Я был в большом затруднении: неотложная поездка мне предстояла; тяжелобольной дожидался меня милях в десяти отсюда в деревне; сильнейший буран засыпал снегом немалое между ним и мною пространство; имелась у меня и повозка, легкая, на больших колесах, для наших сельских дорог то, что нужно; закутавшись в шубу, с саквояжем в руке, я готов был выехать, да все топтался на дворе – не было лошади! Где лошадь? Собственная кобыла моя околела как раз прошлой ночью, не выдержав испытаний ледяной зимы; а служанка бегала по деревне, пытаясь выпросить у кого-нибудь лошадь, да все без толку, и я знал, что толку не будет, и торчал тут как неприкаянный, снег засыпал меня, все больше превращая в оцепенелый ком…»
«Тишина. Пронзительная тишина, возможная только ночью. Оглушающая…
Она может быть другом, если ты сидишь в засаде и напряженно вслушиваешься в нее – бесконечно молчаливую, словно немую, словно глупую настолько, что ей нечего сказать, но на самом деле – хитрую. Она может быть врагом, если кто-то из тьмы слушает тебя. Если тебе, а не ему, приходится двигаться в поисках затаившейся добычи… Нет, не добычи – противника. Добыча предпочитает убегать, а противник – опытный, злой, чувствующий, что враг рядом – такой противник готовится к драке…»
«…Первый книжный развал появился на этом месте в начале девяностых, лавка букиниста, от которой он работал, находилась рядом в Калашном. Мой университетский товарищ устроился сюда по случаю, а потом заманил и меня. Я согласился, ведь всё прекрасно сходилось: когда-то, когда империя рухнула, имажинисты вышли торговать книгами на Никитскую, а философы открыли лавку в Леонтьевском, и вот теперь вышли мы, студенты и читатели этих философов и поэтов, – когда рухнула империя следующая. Книги в эпоху перемен, повторяющийся сюжет…»
Современный человек, сознание которого загромождено бытовыми проблемами и тем, что принято называть "цивилизованностью", утратил способность к воображению и мечтательности. Это порождает ряд духовных проблем, которые рано или поздно приводят к противоречиям с обществом да и самим собой. Герои сказок, вошедших в данный сборник, ничем не отличаются от наших современников - все они рождены смертными женщинами, не обладают сверхъестественными способностями и совершают ошибки. Но однажды, пересилив себя, они меняют отношение к миру и с того момента их жизни текут по иному руслу...
Часть из сборника «Богомолье. Старый Валаам», рассказ о путешествиях уже повзрослевшего писателя в православную обитель
Иван Шмелев (1873 – 1950гг.) – русский писатель, мыслитель, публицист. Дважды номинировался на Нобелевскую премию. Автор известных произведений «Солнце мертвых» и «Лето Господне».
«Старый Валаам» – путешествие уже повзрослевшего Ивана Шмелева с молодой женой в уникальную православную обитель – Валаамский монастырь.
© ООО «Издательство АСТ», 2022
Загадочный рассказ, в котором повествуется об обычном предновогоднем дне. Все нервничают, собираются в деревню, а главному герою не нравится предвзятое отношение к нему. Но кое-что украшает в негативную сторону этот день. Это кое-что зовётся фокусником.
«Вот я и на родине! Хороша моя дорогая Волынь! Тишь, гладь и Божья благодать. Сейчас бродил по парку… Темь, глушь… дорожки густо заросли травою… Скитался, как в лесу: напролом, целиной, сквозь непроглядную заросль сирени, жимолости, розовых кустов, одичавших в шиповнике, барбариса, молодого орешника. Еле продираешься между ними, унося царапины на лице и прорехи на платье. Из-под ног скачут зайцы, над головою звенит тысячеголосый птичий хор. Войдешь в это певучее зеленое царство, и – точно отнят у остального мира. Ступил два шага от нашего ветхого палаца, и его уже закрыл зеленый лиственный полог…»
«Через несколько дней дети ловили рыбу в том ручье, который вот уже много столетий прорезает мягкую почву долины. Вершины деревьев сплетались над ним, образуя длинный коридор; сквозь их листву пробивался солнечный свет и пятнами, кружками и полосками падал на берег и на воду. В зеленом коридоре виднелись мели из песка и гравия, старые корни и упавшие стволы, поросшие мхом и покрытые красными от железистой воды рисунками. Тонкие и бледные стволы наперстянок тянулись к свету; рядом с ними поднимались кусты папоротника, покачивались застенчивые, вечно жаждущие воды цветочки, которые не могут жить без влаги и тени…»
«Талант, независимо от его выражения и масштаба, не имеет никакой связи с человеческими качествами и уж тем более с умом. Мы же заблуждаемся, полагая, что если человек талантлив в перестановке с места на место шахматных фигурок, то он уже вправе судить об истории, хотя никогда ее прежде не изучал, зато отлично умеет складывать два и два в любой степени. Но мы должны верить его предположению, что Гомера не существовало, потому что в то время русский князь Навуходоносор завоевывал столицу государства ацтеков в северной Антарктиде. У меня был знакомый трубач, который так и не смог одолеть средней школы, отчего ни ему, ни школе хуже не стало…»
Эта книга – мысли на ходу, в автобусе или электричке.
Заметки на память о мечтах, надеждах и воспоминаниях. О маминых руках и первом поцелуе, о близких людях и мимолетных встречах, о потерях и счастье быть понятым.
О том, что волнует каждого. Светлая и немного грустная, она прежде всего – о жизни…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
«Илья Павлович Алексеев положил гантели на край коврика, помахал руками, глубоко выдохнул. Смачно потянулся, похрустел суставами. Затем стал приседать, сомкнув кисти рук на затылке. В окно смотрит свежее, слепящее солнце, на кухне готовит завтрак жена. Проигрыватель крутит пластинку „Спейс“, под музыку которой Илья Павлович каждое утро делает зарядку, набирается бодрости. Но немного и грустновато, как обычно бывает осенью. Вот скоро солнца не будет в окне – с каждым днем оно все ленивее выползает на небо, все короче его путь с востока на запад. Впереди долгая и неживая зима, но потом, после нее обязательно вернется весна, снова зацветет земля яркой зеленью, загомонят воробьи на тополях во дворе…»
"Саяны не отличаются особо грандиозными, вызывающими зуд покорения у альпинистов вершинами. Нет здесь пятитысячников, шеститысячников с вечными ледяными шапками и неприступными пиками. Саяны уступают по мощи Тибету, Кавказу, Памиру, но это тоже огромная страна гор, от Красноярска на севере до монгольских степных просторов на юге; на западе граничит она с такой же горной страной Алтаем, на востоке подступает к Байкалу… Конечно, Саяны – это не только горы, есть тут и животворные, благодатные котловины, и каменные пустыни, и барханы, почти как где-нибудь в Каракумах, и целебные грязевые озера, и не тронутые человеческими механизмами таежные дебри".
«Весенний паводок, обещанный еще на прошлой неделе, снова откладывался. Еще в три часа, когда она была на работе, подул северный ветер. Нагнал снеговых туч, и к десяти вечера город начало посыпать снежной крупой. Она нервно молотила о стекло, засыпала оттаявшие дворы и пешеходные дорожки. Ветки тополей, разомлевшие под полуденным солнцем и обещавшие через несколько дней начать стрелять липкими пахучими почками, испуганно метались. А ее любимый воробей, поселившийся в заброшенном вороньем гнезде напротив ее окон, нахохлился и затих…»
Рассказ о том, что стоит жить, так как получается, ведь рано или поздно мы все стоим у края и в наших силах не ступить во мрак.
Любовь, любовь, любовь! С самого рождения мы стремимся к любви. Мы хотим любить и быть любимыми. Мы пишем стихи и книги, снимаем фильмы, поем песни и мечтаем только об одном: найти настоящую любовь. Неужели это так важно?
Герой этого рассказа не знает ответа, но упорно пытается найти, завладеть и никогда больше не отпускать того чувства, что называет любовью. Хватит ли у него сил, здравомыслия и здоровья, чтобы справиться с поставленной задачей?
Я думаю, что…
Любовь, любовь, любовь! С самого рождения мы стремимся к любви. Мы хотим любить и быть любимыми. Мы пишем стихи и книги, снимаем фильмы, поем песни и мечтаем только об одном: найти настоящую любовь. Неужели это так важно?
Герой этого рассказа не знает ответа, но упорно пытается найти, завладеть и никогда больше не отпускать того чувства, что называет любовью. Хватит ли у него сил, здравомыслия и здоровья, чтобы справиться с поставленной задачей?
Я думаю, что…
Алина живет в посёлке со свекровью, воспитывает дочку, ждёт мужа-вахтовика. Ей непросто, ей хочется лучшего для своей семьи и, главное, для дочери. И вот выдаётся прекрасный шанс, но на пути становятся - тигры.
Рассказ о трудном выборе между между цивилизацией и сохранением дикой красоты.
«Имрей выполнил невозможное… Без предупреждения, без какого-либо понятного повода, молодой, только что начинавший избранную им карьеру, он решился покинуть свет, т. е. исчезнуть с той маленькой индийской станции, где он жил.
Днём он был жив, здоров, счастлив; его видели многие в клубе. Наутро его не оказалось, и никакие поиски ни к чему не привели; так и не удалось узнать, где он находился. Он вышел из своего жилища; он не появился в назначенный час на службе, и его догкарта не было видно на общественных дорогах…»
«Это произошло накануне моего пятнадцатилетия. Волшебный возраст! Голова полна романтическим бредом, а на полках – стопки книг, способных повергнуть мозг в волшебный хаос. Я запомнила этот день навсегда. Точнее ночь, когда мне впервые приснился этот сон…»
«…Нежно, любовно звучала арфа в его руках. И стар и мал заслушивались ее. Даже жесткие, черствые люди, казалось, дотоле жившие на свете только для одного зла, на горе ближним и себе, приходили от нее в восторг и умиленье… В потемки самой порочной души арфа вносила свет и радость, раздувая искру божию, невидимо для людей тлевшую в них под пеплом всякой житейской мерзости…»
«Саша приехал как раз на мою свадьбу.
Свадьба была прямо среди гор и съемок фильма, небольшая, но веселая.
Все выпивали, шутили, пели…»
«Первый раз я влюбился в детском садике в девочку с кудряшками, больше похожую на сказочную фею, чем на живое существо.
Я так терялся рядом с ней, что постоянно находился в состоянии полуобморока…»
«Илька поднялась, подкралась к окошку и увидела. Увидела она огромную колымагу. Задние колеса втрое больше передних и обиты толстым железом. А перед колымагой катаются, переваливаются с брюха на спину громадные крысы – мягкие, жирные, запутались в красных постромках и пищат. А из колымаги лезет, ищет приступочку костлявой старушечьей ногой страшная, длинноносая – нос на двоих рос, да еще кривой – горбунья, злая фея Карабос. Горб узкий, высокий и трясется…»
«Это был приговор.
– Он сексист, – непримиримо сказала мама. – Для него женщина – вещь, игрушка…»
Мария Метлицкая – признанный мастер короткой прозы. Каждый ее рассказ – маленькая жизнь, которую слушатель проживает вместе с героями.
Жизнь без близких людей невозможна. Даже если ты считаешь себя самостоятельным, самодостаточным и независимым человеком, все равно настанет момент, когда захочется поделиться, поплакаться, попросить совета. Да просто помолчать с тем, кто тебя понимает и принимает.
Но как их найти – близких людей? И всегда ли те, кто близок по крови, близок по духу? Как разделить мир на своих и чужих? Есть ли идеальная формула?
Мария Метлицкая не выводит этой формулы, у нее нет готовых рецептов и ответов на все вопросы. Она просто рассказывает истории – о тех, кто нашел родственную душу, о тех, кто еще в поиске, и о тех, кто по разным причинам обречен на одиночество.
© Метлицкая М., 2017© Оформление. ООО "Издательство "Э", 2017© & ℗ ООО «Аудиокнига», 2017Продюсер аудиозаписи: Татьяна ПлютаОформление серии П. Петрова
Благородному сыну вождя одного из славянских племен пришлось бежать из племени после смерти отца. Место вождя занял его амбициозный брат. Беглецу везёт и он уходит от погони. Вскоре он встречает девушку, о которой всегда мечтал, но на небе всходит Сумеречная звезда...
«В начале девяностых годов я прожил месяца два в Крыму.
Поселился я в маленьком имении Карабахе. Небольшой домик стоит невысоко на мысу, омываемом морем. На востоке плавной излучиной берег уходит к туманным скалам Судака. На запад – вид Ялты закрыт Аю-дагом, с его крутыми обрывами, на которых, по преданию, стоял храм, где была жрицей Ифигения. Отсюда некогда предусмотрительные аборигены кидали в море пришельцев, загнанных к ним бурей или иными случайностями, и еще теперь временами после сильной зыби волны выкидывают на берег куски мраморных колонн. Одна такая глыба, древняя капитель, сильно сглаженная прибоями и почти потерявшая форму, лежит на крылечке скромного карабахского дома…»
«Она и натурщица его, и любовница, и хозяйка – живет с ним в его мастерской на Знаменке: желтоволосая, невысокая, но ладная, еще совсем молодая, миловидная, ласковая. Теперь он пишет ее по утрам „Купальщицей“…»
Окрестности Курского вокзала – то еще место! Сталинки на Земляном Валу наполнены странною жизнью.
Окрестности Курского вокзала – то еще место! Сталинки на Земляном Валу наполнены странною жизнью.
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Как часто в жизни смотря на результат работы других, мы говорим себе: «Я бы сделал это в 100 раз лучше!»?
Этот рассказ, результат как раз таких размышлений.
Актёр-чтец, не первый год записывающий аудиокниги решил написать нечто такое что, по его мнению, смогло бы вызвать много различных эмоций у читателей за небольшой отрезок времени.
Радость, жалость, неприятие, возбуждение и сострадание, вот та палитра эмоций, которые вы можете получить, дочитав рассказ до конца.
Книга прекрасно подойдёт для недолгой поездки, чтобы скоротать время или же для неторопливого отдыха на лоне природы. Читается легко и не принуждённо.
Данная книга порадует как любителей современной прозы, так и поклонников классической литературы. Первые найдут много интересного и возможно поучительного, а вторые ещё раз убедятся в том, что лучше произвед…