Евгений Николаевич Гаркушев
Обойдемся без магии!

Обойдемся без магии!
Евгений Николаевич Гаркушев

Ничего, кроме магии #2
Вернувшись после долгого отсутствия на Землю, Сергей Лунин обнаруживает разительные перемены. Здесь не действуют физические законы, вышли из строя электростанции, ядерные реакторы, компьютеры и многое-многое другое. Земля стала унылым местом, и главное – здесь перестала действовать магия! Единственная связующая нить между Землей и Большим Миром – Врата, из которых порой выходят орды захватчиков…

Благодаря выучке в далеких мирах Сергей дерется лучше любого воина, которого можно встретить на Земле после Катаклизма. Он обладает сверхчеловеческими чувствами и способностями. Но делает ли его это всемогущим? Всегда найдется тот, кто сильнее…

Часть первая

Из топей сутемных по утесам туманным Господом проклятый шел Грендель искать поживы, крушить и тратить жизни людские в обширных чертогах; туда поспешал он, шагая под тучами, пока не увидел дворца златоверхого стен самоцветных.

    Беовульф

Утром и вечером по небу неслись клочковатые холодные облака. Днем с чистого неба палило солнце. Под его лучами сохла и выцветала едва пробившаяся из земли трава, рассыпалась в бурую пыль земля. В полдень овцы и коровы прятались в тени кустов и огромных скал. Вечером они бежали из-под тени скалы на остывающую, слабо согреваемую вечерним солнцем равнину. Под скалами местами лежал снег.

Хижина стояла на склоне горы в тесном ущелье. Зимой здесь было холодно, даже если топить очаг каждый день, а летом – жарко. Но в последнее время я привык и не к такому, поэтому уровень комфорта нынешнего жилища меня устраивал. Хуже, чем в «Метрополе», но гораздо удобнее, чем в землянке посреди душных тропических джунглей, где мне пришлось провести последние несколько лет.

По утрам солнце долго не освещало тяжелую каменную кровлю моего дома, который быстро погружался в тень высоких гор вечером. На вершинах лежали вечные снега, ночью они дышали холодом, но днем с пастбищ в долине дул горячий ветер, согревая зацветающие склоны и робко жмущихся к высоким скалам овец.

Я вставал рано утром, когда солнце уже осветило небо, но еще не поднялось из-за гор. Нужно было накормить животных, полить огород, принести из дальнего леска топлива для очага. Когда я выходил из хижины на свежий воздух, изо рта шел пар. Уже через час моя рубашка была мокрой от пота.

Одеждой я старался не выделяться среди местных жителей: домотканые штаны и рубаха, низкие сапоги, в холодную погоду – шерстяной плащ и папаха. Правда, это вряд ли имело какой-то смысл, потому что я был коротко стрижен и брил усы и бороду. По местным меркам – верх неприличия. Местные брили голову наголо, но густыми, несколько запущенными бородами и длинными усами гордились.

Что касается прочих отличий – цвета и разреза глаз, формы носа и скул, – удивить кого-то оригинальностью было сложно. Сейчас в этих краях жили люди самых разных корней.

В загоне позади хижины блеяли овцы – штук двадцать, а может быть, и двадцать пять. Я не слишком следил за поголовьем. Хищные звери в этих краях докучали пастухам только зимой, люди жили честные, и если какая-то овца осталась ночевать под открытым небом – пусть ее… Рано или поздно вернется.

Пришлых воров бояться тоже не приходилось. Место, где я жил, пользовалось дурной славой. Когда-то здесь стояла целая деревня, но люди из нее исчезли. Одна семья, другая, третья… Время шло смутное, и даже за соседями приглядывать было недосуг. А аул на берегу бурного Баксана стоял далеко от другого жилья. И когда о нем наконец вспомнили, выяснилось, что людей там не осталось совсем.

Теперь все хижины, кроме моей, стояли пустые. Некоторые покосились, дворы заросли травой. Но большинство выглядело так, будто их обитатели только что ушли. Хижины были сработаны в свое время добротно, дворы были каменистые, а на камнях, как известно, трава не растет. Разве что буро-зеленый мох покрыл некогда гладкие валуны, заменявшие порог.

Одним словом, за тот год, что я жил в ущелье, никто не пытался меня ограбить или обидеть. Может быть, этому мешала моя репутация не слишком общительного человека. Или два шрама на лице, которые явно не делали меня симпатичнее. Или то, что я редко расставался с оружием.

Питался я овечьим сыром и лепешками из муки, которую покупал в соседней деревне, за десять километров от моей хижины. Еще я брал там сухие и свежие фрукты и овощи, что удивляло местных жителей. У человека нет денег на вяленое мясо и сахар, а он тратится на дорогую ерунду, которую берут только детям. Впрочем, сахар я у них тоже покупал.

На маленьком клочке плодородной земли возле Баксана росли капуста и картофель, морковь и кое-какая зелень. Картошка рожала плохо, а капуста при хорошем поливе получалась отменной.

Впрочем, жизнь моя вовсе не сводилась лишь к заботам о хлебе насущном, нет, эта печальная участь меня миновала. Из джунглей я привез достаточно самоцветов и золота, чтобы продавать их и не работать, но какой смысл жить в праздности? Если совсем не работать руками, можно и с ума сойти. К тому же я не собирался швырять деньгами направо и налево. Они могли понадобиться для гораздо более важных целей, чем покупка провианта.

Гораздо хуже было то, что я не мог пока вернуться домой. И подозревал, что, возможно, не смогу никогда. Но я намеревался приложить для этого все силы.

Я сидел на большом камне над дорогой, подставив лицо солнцу, когда со стороны снежных вершин показался всадник. Я был с ним знаком, звали его Касым Нахартек. Юноша ехал на маленьком мохнатом коне, зорко поглядывая по сторонам. Меня он, конечно, еще не заметил.

Не проявляя излишней осторожности, я спустился к дороге и стал посередине. Касым, который опасливо оглядывал возвышавшиеся над тропой скалы, опустил глаза и увидел меня. Он вздрогнул в седле и резко поднял лук, который по привычке охотника держал в руках. К чести юноши, он быстро сообразил, что перед ним не дичь и не разбойник, а обычный отшельник. Вернее, не совсем обычный, но и не очень страшный, если он живет в заброшенной деревне неподалеку.

– Здравствуй, Касым, – крикнул я издалека. Если б я стал молчать, он мог решить, что я – горный дух. Как известно, духи могут принять любое обличье. Но говорить они не умеют, только завывают.

– Приветствую тебя, Сергей! – Он склонился в седле.

– Удачна ли была охота?

– Еду с поручением, – с места в карьер выложил юноша.

Будь я его командиром, объявил бы ему выговор. Не к лицу воину сообщать первому встречному о таких вещах. Хотя, если подумать, горская сотня, охранявшая Врата, если и отличалась чем-то, так лишь отчаянной храбростью, но никак не дисциплиной и не блестящими тактическими способностями командира. Один за всех, все за одного – но без всяких попыток упорядочить и спланировать бой.

– Зайдешь в мою хижину? – спросил я.

Касым призадумался. Я прекрасно понимал почему. Отдохнуть ему хотелось. Но входить в брошенную деревню, над которой, возможно, тяготеет проклятие… Тем более можно отговориться спешностью поручения.

– Пожалуй, я приму твое приглашение, – к моему удивлению, ответил юноша. – Путь был неблизкий.

Что ж, от Касыма всего можно было ожидать. Такой способен и в пасть к тигру полезть. Кстати, тигры сюда захаживали, хотя во времена моей молодости о них в этих местах и слыхом не слыхивали. Тогда здесь вообще было спокойнее.

Молодой человек спешился, и мы поднялись в деревню. Время от времени он искоса поглядывал на меня. Я понимал, что беспокоит отчаянно храброго Касыма. Не страшно ли мне жить одному среди покинутых домов, где духи предков ищут своих сгинувших потомков? Ищут и не могут найти… Но, спросив об этом, он невольно выдал бы, что ему страшно, да еще и подверг бы сомнению мою храбрость. Конечно, горский юноша не мог на это пойти.

Тщательно поднимая ноги, чтобы не задеть высокий порог, Касым вошел в хижину. Вошел и удивленно ахнул. Было отчего! Похоже, юноша из глухого аула никогда не видел подобного убранства сакли. Свет из маленького окошка освещал большую, во всю глухую стену картину на холсте. На ней был изображен восход солнца. Но Касым Нахартек вряд ли это понял. Это был восход не на Земле и не в Погра-ничье. Такого места не существовало уже несколько сотен лет. Алым на серебре блистали кровли могучих башен Авенора, светлого королевства, сожженного не так давно собственной звездой. С этим королевством была связана моя судьба и, возможно, судьба моего мира.

Сбоку от окна, над кроватью, висели стальной нагрудник и два боевых меча из синевато-серого сплава титана с серебром – длинный и короткий. Серебряный шлем я держал в сундуке – подальше от жадных и любопытных глаз тех, кто мог ненароком завернуть в мою хижину.

– Так ты воин, брат Сергей? – на мгновение забыв о приличиях, спросил Касым.

– Был воином. Сейчас я не добываю свой хлеб воинским ремеслом, – ответил я.

– Эта картина… Она из-за Врат? – вновь полюбопытствовал мой гость.

– Нет. Ее написал я. Долгими зимними днями, когда на улице трескучий мороз и ветер, а тропы завалены снегом, мне приходилось сидеть в хижине по нескольку дней. Тогда меня согревала память о прошлом.

– Наверное, тебе пришлось побродить по миру, – задумчиво проговорил Касым.

– Да, это так, – сказал я. – Выпей молока, дорогой гость. Или ты предпочитаешь простоквашу?

Касым не отказался ни от того, ни от другого. Он ехал долго и проголодался.

– Все ли спокойно у Врат? – спросил я скорее из вежливости. Врата охраняли по привычке, но, кроме одиноких оборотней да редких странников, мало кто пытался незаконно прорваться мимо бдительной Сотни-у-Врат. Кому нужен мир, где все приходится делать вручную, где не стреляют ружья и не летают самолеты, где невозможно даже построить двигатель внутреннего сгорания? И, самое главное, где только лишь слышали о магии…

– Не совсем, брат Сергей, – ответил Касым, вежливым движением отстраняя очередную плошку с овечьим молоком. – Соглядатаи докладывают, что большая армия собралась неподалеку от Врат.

– Вот как? – спросил я, стараясь казаться равнодушным.

– Я еду к княжне Валии просить об усилении отряда. Правда, воинов в княжестве мало и лучшая их часть сосредоточена сейчас у Врат. Прежде всего нам, конечно, потребуется доблесть. Для того чтобы перекрыть Привратное ущелье, достаточно тридцати человек. Но если бои затянутся, нашему отряду понадобится подмога.

– Насколько же велика вражеская армия? В здешних краях и сто человек – большое войско. А на тысячи воинские отряды считают крайне редко.

– Лазутчик говорил о трех тысячах человек, – ответил Касым, непроизвольно лязгая зубами. – Обученных воинов, не мародеров. Говорят, за ними стоит император Лузгаш из Страны бескрайних полей, которую выходцы оттуда именуют Луштамг. Он хочет захватить наши земли.

– Зачем ему ваши земли, если в его стране бескрайние поля? – поинтересовался я.

– Людям всегда мало, – высказал очевидную истину Касым.

1 2 3 4 5 ... 22 >>