Стивен Фрай
Гиппопотам


– Ты номер тянул? – спросил он.

Саймон отрицательно покачал головой.

– Отлично, – сказал отец. – И правильно сделал. Пусть этим стрелки постарше занимаются, верно? А тебя мы поставим за Конрадом.

У Саймона вытянулось лицо.

– Но я хочу впереди!

– Конрад стрелок никудышный. Так что все у тебя будет отлично.

И лорд Логан, поджав губы, соорудил на лице гримасу, которой он обычно реагировал на хныканье и нытье.

Саймон покраснел:

– Спасибо, пап.

– Вот и ладно. Тогда к бою.

Саймон приотстал от отца на несколько шагов – ему хотелось посмотреть, какое впечатление тот произведет на основную группу стрелков. Мужчины и женщины расступались, освобождая отцу дорогу, искоса, украдкой поглядывая в его сторону. И все улыбались. Саймон знал, что многие из этих улыбок вызваны абсурдной чистотой и опрятностью отцовского одеяния, его сверкающими ружьями «Перде»,[31 - Торговая марка стрелкового оружия, которое производится фирмой, основанной в середине XIX в. Томасом Перде.] блестящей новенькой кожей, превосходной шляпой от «Локс»,[32 - Существующая с XIX в. шляпная фирма, основатели которой Джеймс и Джордж Лок сконструировали в 1850 г. первый «котелок».] перчатками, патронташем, сшитой на заказ твидовой курткой и сужавшимися книзу, тесными, плотными гетрами – темными чулками, надетыми поверх молескиновых брюк. Папа тоже все это знал и не обращал внимания. Он любил все самое лучшее – сам так не раз говорил. Родственники и мамины друзья щеголяли в изодранном старом твиде и грязнющих сапогах и потому держались о себе самого высокого мнения. Пусть улыбаются, папа не против. Он не в первый раз давал повод для улыбок.

Дэвид и прочие загонщики уже сошли с просеки в лес. Стрелки и заряжающие, все сплошь мужчины, занимали позиции – два человека на каждый колышек с номером. Саймон подошел к одному из заряжающих.

– Вы мне просто дайте несколько коробок с патронами, – сказал он.

У каждого взрослого был свой заряжающий и по паре ружей, чтобы стрелять из одного, пока заряжается другое. У Саймона имелось два собственных ружья двенадцатого калибра, вот только одно было с вертикальным расположением стволов, один над другим, – подарок тети Ребекки, которая, как и всякая женщина, совершенно не понимала, что такой дробовик ни на что не годен, из них и стреляют-то лишь иностранцы, вооруженные грабители да ничтожества, развлекающиеся пальбой по уик-эндам. У порядочного дробовика, как известно всякому, стволы должны располагаться в ряд. Хуже того, затвор ружья был откидным, а не скользящим, что и вовсе выходило за рамки приличия. Поэтому, как ни красиво было это ружье и как ни интересно было бы поохотиться с ним в одиночку, без всяких загонщиков, Саймон оставил его дома. Он только молился, чтобы тетя Ребекка, которая переминалась с ноги на ногу где-то позади, вместе с дядей Тедом и подошедшими из деревни женщинами и зеваками, ничего не заметила. Было у Саймона и другое ружье, калибра четыре-десять, Саймон все свое детство лупил из него по воронам и кроликам, и однако же, после долгих внутренних препирательств, он решил взять на охоту лишь старый надежный дробовик двенадцатого калибра и заряжать его самостоятельно.

Он набил карманы куртки барбур[33 - Названная так по имени производителя зеленая всепогодная куртка из вощеной ткани. Излюбленная одежда членов королевской семьи.] патронами. Сода приплясывала вокруг, открыто выражая все то возбуждение и удовольствие, которые Саймон так старался скрыть.

Он отыскал глазами своего семнадцатилетнего кузена Конрада, стоявшего на третьем номере, подошел и остановился позади него.

– А, черт, – сказал Конрад. – Не стой сзади. Мне еще жить охота.

Саймон покраснел.

– Я хорошо стреляю, – пробормотал он.

– И убери свою чертову собаку, понял? Очень мне надо, чтоб она тут гавкала.

– Не станет она гавкать, – гневно ответил Саймон.

– Вот и хорошо, целее будет.

– Чш! – Пожилой лорд Дрейкотт, стоявший чуть дальше в линии стрелков, бросил на Конрада сердитый взгляд из-под широкой матерчатой кепки.

Конрад презрительно фыркнул:

– Господи боже, это ж фазаны! Они ничего толком не слышат.

– Это дикие птицы, Конрад, – прошептал ближайший к Конраду мужчина, в котором Саймон узнал друга отца, Макса Клиффорда. – Птицы, на которых охотятся. Их очень легко спугнуть. Здесь не Гэмпшир,[34 - Расположенный в графстве Гэмпшир Нью-Форест (букв. «новый лес») был некогда традиционным местом королевской охоты.] они не приручены.

Макс говорил очень тихо, и все-таки в слове «Гэмпшир» прозвучало нечто до ужаса оскорбительное. Конрад побагровел и отвернулся. Саймон занял отведенное ему место. Сода уселась с ним рядом, вывалив язык и отдуваясь. Наступила тишина.

Саймон принялся шепотом повторять «Родительский совет»:

– Встал на место – стой потише. Зверь все видит, зверь все слышит. И не жадничай, мой свет, пусть стреляет и сосед.

Из леса на просеку вышел фазан и, громко клохча, прогулочным шагом направился к охотникам. Кто-то засмеялся.

Саймон нашарил в кармане два патрона, вытащил их.

– Меж соседом и тобой может зверь промчать стрелой. Затверди же назубок: никогда не целься вбок.

Фазан так и вышагивал по просеке, высокомерно покачивая взад-вперед головой.

Саймон вложил патроны в стволы, сомкнул части ружья.

– Кто укрыт листвой – стрелок иль загонщики и звери? Осторожность не порок – не стреляй, не видя цели.

Самодовольная поступь фазана замедлилась. Он явно вглядывался вперед и, похоже, начинал постепенно осознавать, что перед ним – череда розовых лиц, коричневых, зеленых и красноватых твидовых курток, нацеленных на него поблескивающих ружей. Наконец он остановился и, выпучив не верящие увиденному глаза, вытянул вперед шею, – ни дать ни взять, подумал Саймон, косоглазый бармен из фильмов Лорела и Харди.[35 - Стен Лорел (1890–1965) и Оливер Харди (1890–1965) – голливудские комики 20 – 30-х годов.]

Саймон тяжело задышал через нос и сглотнул слюну.

– Попади или мазни, – шептал он, – но одно запомни туго: все на свете фазаны все ж не стоят смерти друга.

Фазан оглянулся на только что покинутую рощицу. Саймону показалось, что птица наконец сообразила, что к чему. Со все нарастающим обиженным криком – словно посылая оставшимся в лесу друзьям и родственникам отчаянное предупреждение, – фазан взметнулся в воздух.

В тот же миг лорд Логан поднес к губам серебряный свисток и дунул в него. В глубине леса поднялся громовой шум – это загонщики затопали и заколотили по земле палками.

Саймон облизал губы, расставил положенным образом ноги – правую немного позади левой, в четверть оборота, – взвел большим пальцем правой руки курок. Прочие ружья тоже поднялись на их подпорках. Сода выпрямилась.

Внезапно воздух наполнился целыми эскадрильями взлетающих фазанов. Отовсюду, сливаясь в подобие жестокого кашля, загрохотали выстрелы, облачка белого дыма распустились над землей.

Саймон уже столько раз прокручивал все это в уме. Птицам предстояло подняться из-под деревьев, отчего, собственно, позиции стрелков и находились там, где находились. Однако летят фазаны стремительно, а взмывает их по три-четыре сотни за раз. Ко времени, когда Саймон сумел прицелиться, они уже были над его головой. Одну из птиц он провожал стволом от самого леса и теперь, когда ружье задралось вверх почти вертикально, выстрелил. И сразу за тем уронил ствол на пятьдесят градусов вниз, поймал на прицел еще одного фазана и снова выстрелил, целя ему в клюв.

Он переломил ружье и наспех перезарядил его, когда из леса послышался крик:

– Хорош, тпру, тпру! Стой!

Последние несколько фазанов пропорхнули мимо, и Саймон услышал эхо заключительных залпов, раскатисто вернувшееся от кирпичных стен и оконных стекол дома, стоящего за спинами охотников в полумиле от них. Первая стая пронеслась секунд за сорок, а он только и успел, что пальнуть из двух стволов. Конрад расстрелял четырнадцать патронов. За деревьями поднялся визг и лай.

– Пошла, Сода! – закричал Саймон. – Пошла, девочка!

Сода рванулась вперед и понеслась к лесу: Саймону казалось, что вторым выстрелом он сумел-таки свалить птицу. Ничего, Сода разберется.

Снова поднялся крик:

– Смотрите! Смотрите!
<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 ... 15 >>