С полом и потолком – 400–600 фр.
Без пола с потолком – 200–400 фр.
Без того и без оного 10000 фр.
Главные предприятия в стране:
Водочный завод Щукина в Эльбасане.
Русская баржа «Мирко» на Охридском озере.
Рыболовное дело Коровина на Адриатическом побережье. (Удочки системы белградского союза русских рыболовов-легитимистов).
Республика Андорра. Находится на границе Франции и Испании, но по причине отсутствия русских мирового значения не имеет.
Бельгия. Страна для обучения русских детей в закрытых учебных заведениях, главным образом, – бесплатно. Основное занятие жителей – благотворительные концерты. Для устройства русских техников и офицеров на места приобретена и приводится в порядок в Центральной Африке обширная колония Конго. Отношение русских к бельгийскому населенно, благодаря миролюбию и лояльности последнего, благожелательное.
Болгария. Королевство, получившее свое название от Болгар или Волгарь, но населенное беженцами не только с Волги, а и с других рек, как-то: Днепр, Днестр, Дон, Нева и др.
Главное население страны – контингенты.
Род занятий – ожидание благоприятного времени.
Столица – мина Перник[96 - Крупнейшая угольная шахта в Болгарии.].
Данциг. Вольный город, славящийся своим коридором, устроенным для свободного передвижения беженцев туда и сюда.
Цена комнаты по правой стороне коридора:
В Диршау, Нейнбурге и пр. 350–700 фр.
Цена на комнаты по левой стороне коридора:
В Конице, Тухеле и пр. 325–650 фр.
Отопление – центральное.
Франция. Наиболее населенное государство в Европе с главными городами: Париж (50 тыс. жителей), Медон (10 тыс.), Ванв-Малаков (5 тыс.), Марсель (4 тыс.), Ницца (3 тыс.), Крезо (1.000), Лион (950), Бельфор (600) и пр.
По национальностям население разделяется на: русских, евразийцев, республиканских демократов, украинцев, ноев-джорданцев, баталпашинцев, аксайцев, дарьяльцев, одесское землячество и прочие племена, враждующие между собою и отвоевывающие друг у друга залы Агрикюльтюр, Жан Гужон, рю Эрмель, Сквер Рапп, а также помещения различных мэрий.
Главный род занятий, помимо черного труда, труд неблагодарный: доклады, прения, диспуты.
Промышленность двоякого рода: добывающая (поиски мест, денег, квартир) и обрабатывающая (займы, вовлечения в предприятия, приглашение в компаньоны).
Господствующий язык – французский с нижегородским, а также различный арго: шоферское, кутюрское, бианкурское и проч.
Образ правления – республиканский, с постоянным учредительным собранием, с парламентом, составленным из председателей обществ, собирающихся отдельно друг от друга со своими собственными секретарями и казначеями.
Исполнительная власть – в руках временного правительства, а также у всех премьер-министров, министров, гетманов, батек, тулумбашей и прочих глав, имеющихся в неограниченном количестве.
«Возрождение», рубрика «Маленький фельетон», Париж, 10 июля 1927, № 768, с. 2.
Мысли и взгляды
Иностранцы нас спрашивают, в особенности квартирные хозяйки:
– Почему вы, русские, когда собираетесь, всегда засиживаетесь до глубокой ночи?
– Неужели вы не знаете, что из-за вас счетчик электрического освещения тоже не спит и вертится вместе с вами?
Отвечая на эти недоуменные вопросы, мы обыкновенно ссылаемся на Тютчева. Говорим, что нас, русских, сантиметром не измеришь, что счетчиком не запугаешь, что в нас можно только верить, а не расспрашивать, и что у нас особая стать, почему все подобные праздные вопросы совершенно некстати.
Но, оставаясь наедине сами с собой, мы все-таки должны задуматься над этим обстоятельством. А в самом деле: почему?
Физиологическая ли это потребность не смыкать ночью глаз? Или духовная жажда исканий на основании девиза: чем ночь темнее, ярче лампочка? Или это признак склонности к мистицизму? Приближение к потустороннему, которое вплотную подходит к нам в двенадцать часов по ночам, когда из гроба встает барабанщик, а заодно с ним начинают кружиться вии, ведьмы, кикиморы, лешие, черти и черт его знает, что еще.
Из всех приходивших мне в голову по этому поводу предположений я считаю самым верным одно:
У нас слишком много взглядов и мыслей. Чересчур много. Как ни у кого из иностранцев.
С раннего утра, в течение дня, даже за непрерывной работой, эти мысли и взгляды набегают на нас, накопляются, садятся на первую попавшуюся извилину, застревают в мозгу, пуская глубокие корни, разрастаются к вечеру, как огород после дождя.
И ночью, когда все спокойно и никто не мешает, заросли эти приходится прочищать. Кое-что проредить, кое-что прополоть. Хорошую мысль окучить, подрезать, удалить лишние почки.
И сделать это в какой-нибудь один час или два, конечно, немыслимо. Когда одна какая-нибудь самая скромная идея и та велика и обильна, а порядка в ней нет.
Ведь, даже самый неинтеллигентный русский мужичок, и тот, как мы помним, любил говаривать до революции:
– Сяду я за стол да подумаю.
И до сих пор думает.
А как же, в таком случае, быть нам, интеллигентам? Да еще после революции? Да еще с кругозором?
От обилия мыслей и взглядов мы легко засиживаемся у себя дома в одиночестве от восьми до двенадцати. Не замечаем ни счетчика, ни вздохов хозяйки в соседней комнате.
А когда соберемся вместе – тем более.
Вот, например, проводил я на днях вечерок в одной милой, симпатичной компании. Собралось нас немного, всего четыре человека. Но постепенно, по мере выявления взглядов, оказалось, что мы, четверо, придерживаемся двадцати различных непримиримых течений эмигрантской общественной мысли.
Борись Дмитриевич – евразиец, легитимист, карловчанин, советоэволюционист.
Федор Степанович – западник, республиканец, народный социалист, интервенционист, советореволюционер.
Анна Андреевна – монархистка-нелегитимистка, полуевразийка-полузападница, в церковном отношении – лояльна, в отношении большевиков – революционерка, интервенции не признает, в эволюцию не верит.
И я у себя тоже подсчитал точки зрения. Пять.