Чужая память
— Но вы управляете хранилищем.
— Именно поэтому я и проверяю каталог, прежде чем отвечать.
Он вернулся к рабочему терминалу.
Роуэн встал рядом.
— Мы хотим получить инвентарную ведомость по коллекции Orpheus.
Белл ввёл код, и на экране появилась таблица.
Первоначально в хранилище поступило девятнадцать контейнеров.
Через год их стало восемнадцать.
Затем число оставалось неизменным почти восемь лет.
В последней записи значилось семнадцать.
Слоун указала на экран.
— Когда исчез второй контейнер?
— Я не сказал, что он исчез. Возможно, его переместили в другой сектор.
— Где запись о перемещении?
Белл открыл историю операций.
— Сейчас посмотрим.
На экране появились строки с датами, номерами сотрудников и краткими описаниями действий. Большинство операций были стандартными: проверка целостности, смена упаковки, техническое обслуживание, перемещение между стеллажами.
Но две записи выделялись.
Одна относилась к первому контейнеру, отсутствовавшему в первоначальном каталоге, и содержала отметку о передаче в другой сектор.
Вторая была связана с контейнером A-00-07.
В графе операции стояло: временное изъятие.
В графе получателя — пустота.
В графе возврата — отметка, что носитель был возвращён на место.
Однако не было ни подписи сотрудника, ни номера разрешения.
Слоун перечитала строку.
— Кто изымал этот контейнер?
Белл увеличил запись.
— Здесь отсутствует идентификатор пользователя.
— Но система зарегистрировала сам факт изъятия.
— Да.
— Когда это произошло?
Он сверился с временной меткой.
— Три дня назад.
Роуэн резко повернулся к нему.
— Три дня назад?
— Да.
— Вы хотите сказать, что контейнер, связанный с делом Orpheus, изымали из хранилища за три дня до смерти Адриана Вейла?
— Я говорю, что система фиксирует временное изъятие носителя под номером A-00-07. Но без идентификатора пользователя мы не можем установить, кто его забрал.
— А кто вернул?
— Тоже неизвестно.
— Вы не считаете это нарушением?
Белл снял очки и осторожно протёр их салфеткой.
— Считаю. Но не могу сказать, произошло ли физическое перемещение или запись была создана в результате технической операции.
Слоун посмотрела на пустую секцию стеллажа.
— Тогда нам нужно проверить контейнер.
Белл кивнул.
Он нашёл номер A-00-07 в каталоге и открыл карточку материала.
В описании значилось:
Содержимое: исходный нейронный канал.
Ниже располагалась служебная пометка:
Экспорт запрещён. Воспроизведение только при подтверждённом исходном протоколе.
Слоун почувствовала, как напряглись плечи.
Она уже видела эту формулировку.
Не полностью, но достаточно, чтобы узнать принцип.
Исходный канал.
Не подтверждён.
Не повторять.
В документах Orpheus эти выражения встречались разрозненно, будто принадлежали разным системам. Теперь они оказались связаны с конкретным контейнером.
— Что означает «исходный нейронный канал» в вашем каталоге? — спросила она.
Белл вернул очки на место.
— Это термин из старого протокола хранения. Он обозначает первичную запись, полученную до формирования производных копий.
— То есть оригинал?
— В некотором смысле.
— В каком именно?
— Оригинал здесь не обязательно означает запись конкретного человека. Это может быть первичный поток данных, который использовали для дальнейшей обработки. Если поток был создан в ходе эксперимента, он может содержать несколько источников, синхронизированных в одной системе.
Слоун посмотрела на Роуэна.
Он ничего не сказал, но по его лицу она поняла, что он тоже заметил противоречие.
— В карточке указано, что контейнер нельзя экспортировать, — сказала она. — Почему?
— Потому что он хранит данные в протоколе, который невозможно полностью воспроизвести вне исходной среды.
— Но вы можете проверить его целостность?
— Да.
— И определить, когда он был создан?
— Если в заголовке сохранилась метка времени.
— А можно установить, кто участвовал в создании записи?
Белл не ответил сразу.
— Иногда.
— От чего это зависит?
— От того, какие данные были включены в исходный протокол.
— В этом случае?
Он посмотрел на экран.
— Здесь указано, что идентификаторы участников отсутствуют.
Слоун почувствовала знакомое раздражение.
Каждый ответ открывал новую дверь, за которой находилась ещё одна неизвестная.
— Почему они отсутствуют?
— Я не могу сказать. Материал поступил к нам в таком виде.
— Вы проверяли его после поступления?
— Да.
— Кто именно?
— В журнале указан ответственный сотрудник.
Белл открыл предыдущую версию карточки.
В нижней части страницы появилась фамилия:
Adrian Vale.
Слоун некоторое время смотрела на неё.
— Он лично проверял этот контейнер?
— Согласно записи, он подтвердил его целостность при передаче.
— А вы проверяли её повторно?
— Нет. До настоящего момента запросов на воспроизведение не поступало.
— Но кто-то изымал контейнер три дня назад.
— Именно.
Роуэн наклонился к экрану.
— Нам нужно узнать, какой именно материал находится внутри.
— Я могу проверить заголовок носителя, — сказал Белл. — Но для полной диагностики потребуется восстановить исходную среду. Это займёт несколько часов, а возможно, и больше.
— Начинайте, — сказал Хейл.
— Я должен согласовать процедуру с юридическим отделом.
Роуэн достал разрешение и положил его на стол.
— Здесь прямо указано право следствия проверять материалы, потенциально связанные с убийством. Вы можете начать процедуру, пока я связываюсь с прокурором.
Белл прочитал документ ещё раз.
— Хорошо. Но я хочу, чтобы вы понимали: если носитель повреждён, восстановить его содержимое может оказаться невозможно.
— Мы понимаем, — ответила Слоун. — Именно поэтому не собираемся открывать его самостоятельно.
Белл вызвал техника.
Пока тот готовил оборудование, Слоун отошла к стеллажам. Она изучала маркировку контейнеров, стараясь понять, по какому принципу их расположили. Некоторые номера были проставлены последовательно, другие явно относились к отдельным партиям. Контейнеры с маркировкой Orpheus занимали всего одну секцию, но рядом хранились материалы, поступившие из других исследовательских учреждений.
На одном из них стояла дата, совпадавшая с годом пожара.
Слоун записала номер.
— Что вы нашли? — спросил Роуэн.
— Пока ничего. Но я хочу проверить, нет ли среди соседних контейнеров других материалов того же периода.
— Почему?
— Потому что если кто-то разделил исходный канал на несколько частей, они могли поступить в хранилище как разные объекты. А если содержимое не имело идентификаторов участников, установить их связь можно только по техническим совпадениям.
— Вы предполагаете, что контейнер A-00-07 содержит воспоминание Мары Куинн?
— Я предполагаю, что мы пока не знаем, что он содержит. Именно поэтому хочу посмотреть соседние записи.
Роуэн кивнул.
Техник вернулся с небольшим металлическим кейсом. Внутри находилось устройство, внешне напоминавшее старый лабораторный считыватель. Чёрный корпус был покрыт мелкими царапинами, а на одном углу виднелся след ремонта.
Слоун подошла ближе.
— Это оборудование использовали для работы с такими носителями?
— Нет, — ответил Белл. — Это адаптер, который позволяет считывать старые протоколы. Сам носитель будет подключён внутри защищённого блока.
Техник снял контейнер с полки, сверил номер и осмотрел пломбу.
— Здесь проблема, — сказал он.
Белл подошёл к нему.
— Какая?
— Пломба заменена.
Слоун почувствовала, как холодеют пальцы.
На корпусе контейнера действительно находилась узкая защитная лента. Она была похожа на старую, но отличалась по цвету и типу печати.
— Что это означает? — спросил Роуэн.
— Первоначальная пломба была снята или повреждена. Затем поставили новую.
— Есть запись о замене?
Белл быстро проверил каталог.
— Нет.
— Значит, кто-то вскрывал контейнер?
— Либо он был вскрыт, либо пломбу заменили по технической причине, которую не зарегистрировали.
— Вы опять предлагаете нам две версии, — сказал Хейл.
— Потому что обе возможны.
Слоун смотрела на контейнер.
— Проверьте номер пломбы.
Техник считал код сканером и ввёл его в систему.
На экране появилось сообщение:
Пломба зарегистрирована. Дата установки — текущая.
Он проверил ещё раз.
— Пломба действительно новая. Она была зарегистрирована три дня назад.
Роуэн медленно повернулся к Беллу.
— В тот же день, когда контейнер временно изымали?
— Да.
— И вы не обратили на это внимания?
— Я не видел записи об изъятии. Система не отправляла уведомления, потому что идентификатор пользователя отсутствовал. А замена пломбы была зарегистрирована как техническая операция.
Слоун посмотрела на карточку контейнера.
Три дня назад кто-то получил доступ к материалу, который двенадцать лет хранился вне основной системы. Затем контейнер вернули на место, заменили пломбу и не оставили имени человека, выполнившего операцию.
А через несколько дней Адриана Вейла нашли мёртвым.
Это могло означать, что кто-то пытался уничтожить следы.
Или что кто-то хотел, чтобы следствие обнаружило именно эту запись.
— Мы должны установить, кто зарегистрировал новую пломбу, — сказала Слоун.
— Операция выполнена под служебным профилем хранилища, — ответил Белл. — Но я проверю журнал авторизации.
Он открыл расширенную историю событий.
Несколько секунд экран оставался пустым, затем появилась запись.
Операция: замена пломбы.
Ответственный профиль: ARCHIVE-SERVICE.
Подтверждение: A.VALE.
Слоун прочитала строку вслух.
— Подтверждение Адриана Вейла?
— Так указано в системе, — сказал Белл.
Роуэн подался вперёд.
— Адриан был здесь три дня назад?
— Согласно журналу доступа, его пропуск не использовался.
— Но операция подтверждена его профилем.
— Да.
— Можно было использовать его учётные данные без физического присутствия?
Белл помедлил.
— В некоторых случаях. Для исторических материалов действуют отдельные процедуры удалённого подтверждения.
— Кто мог воспользоваться этой процедурой?
— Пользователь с правом подтверждения и сотрудник, выполняющий операцию.
— А кто имеет право подтверждать такие действия?
Белл посмотрел на список полномочий.
— Адриан Вейл. Джулиан Кросс. Селест Вейл. И я.
— Вы подтверждали замену пломбы?
— Нет.
— Джулиан Кросс?
— Я не могу сказать без проверки.
— Селест Вейл?
Белл молча изучил экран.
— Запрос был подтверждён профилем Адриана Вейла, — повторил он.
Роуэн закрыл глаза на мгновение.
— Это мы уже поняли. Я спрашиваю, кто мог использовать его полномочия.
— Любой из перечисленных сотрудников, если у него был доступ к механизму подтверждения.
Слоун взглянула на часы.
14:58.
Адриан был найден мёртвым утром. Но никто пока не мог установить точное время смерти с достаточной уверенностью. Последняя зарегистрированная активность его пропуска произошла в 01:41, однако запись не доказывала, что именно тогда он был жив.
Если подтверждение операции выполнили после его смерти, кто-то использовал его учётные данные.
Если же операцию провели раньше, контейнер мог содержать материал, который Адриан хотел получить или уничтожить.
Оба варианта были плохими.
— Проверьте время подтверждения, — сказала она.
Белл открыл полную запись.
На экране появились дата и время.
02:14.
В комнате стало тихо.
Слоун медленно посмотрела на Роуэна.
Это было то же время, которое она видела в другом документе — в записи о закрытом сеансе, связанном с архивом Адриана. И примерно через полчаса после последнего подтверждённого действия его личного пропуска.
— Вы уверены, что это время операции, а не время синхронизации? — спросила она.
Белл проверил технические свойства записи.
— Система указывает локальное время выполнения операции.
— Можно ли изменить временную метку задним числом?
— Теоретически можно подделать отдельные журналы, но здесь событие записано в независимый контур. Чтобы изменить его, потребовался бы доступ к административной системе и ключ подписи.
— У кого есть такой доступ?
— У нескольких сотрудников центрального управления.
— Среди них Джулиан Кросс?
— Да.
— И Селест Вейл?
— Да.
— А Малкольм Рид?
Белл покачал головой.
— Малкольм отвечает за физическую безопасность башни Mnemos, но не управляет этим хранилищем. У него нет обычного права подписывать архивные операции.
Слоун записала ответ.
— Можно установить, откуда поступило подтверждение?
— Только до уровня корпоративного шлюза. Запрос пришёл из центральной сети Mnemos.
— Не из этого здания?
— Нет.
— Тогда нам нужны журналы центральной сети за это время, — сказал Роуэн. — И все операции, которые выполнялись под профилем Адриана Вейла в промежутке с полуночи до рассвета.
Белл кивнул.
— Я направлю запрос.
— Не направляйте. Сохраните журналы и передайте их по официальному каналу. Мы получим необходимые разрешения.
Белл согласился и вернулся к терминалу.
Техник тем временем снял контейнер с устройства и поместил его в защищённую камеру для дальнейшей проверки. Он не открывал его полностью, а лишь подключил внешние контакты к считывающему модулю. На экране появились строки диагностических данных.
Слоун стояла рядом, не отрывая взгляда от монитора.
Сначала отображалась только техническая информация: версия протокола, состояние памяти, параметры целостности. Затем появилась строка, которую она не ожидала увидеть.
Первичный канал: активен.
Следом:
Производные каналы: 5.
Слоун наклонилась ближе.
— Остановите, — сказала она.
Техник убрал руку с панели.
— Что-то не так?
— Вернитесь на предыдущий экран.
Он выполнил команду.
Слоун изучила технический заголовок, затем снова открыла предыдущую запись.
— Пять производных каналов, — произнесла она. — Не пять файлов. Пять каналов, сформированных из одного источника.
Роуэн посмотрел на неё.
— Это означает, что воспоминание разделили на пять частей?
— Не обязательно. Каналы могут обозначать отдельные производные потоки. Чтобы понять, что именно это означает в старом протоколе, нам потребуется полная спецификация.
— Но это может быть связано с пятью подозреваемыми.
— Может. Но пока не связывайте эти вещи напрямую.
Она снова посмотрела на экран.
Пять производных каналов.
Пять людей, чьи алиби содержали один и тот же аудиофрагмент.
Пять записей, в которых повторялись три ноты.
Совпадение было слишком заметным, чтобы отмахнуться от него. Но именно поэтому Слоун боялась принять его за готовое объяснение.
Кто-то мог намеренно создать такую связь, чтобы следствие пришло к определённому выводу.
— Сохраните полный диагностический отчёт, — сказала она технику. — Ничего не воспроизводите до получения разрешения на исследование содержимого.
— Разумеется.
Роуэн отошёл в сторону и позвонил прокурору.
Слоун осталась возле оборудования.
На экране всё ещё горели две строки:
Первичный канал: активен.
Производные каналы: 5.
Она подумала, что если исходная запись действительно хранилась здесь двенадцать лет, Адриан мог использовать её, чтобы доказать, что чужое воспоминание было перенесено в сознание Дэниела Рена. Возможно, он нашёл способ связать эксперимент с пятью людьми, которые теперь оказались в центре расследования.
Но оставался вопрос: зачем кому-то было нужно сохранять исходный канал в таком виде, если его нельзя было экспортировать или воспроизвести обычным способом?
И почему на контейнере отсутствовали идентификаторы участников?
— Доктор Мерсер.
Слоун обернулась.
Белл стоял у терминала с новым распечатанным отчётом.
— Я нашёл ещё одну запись.
— Какую?
Он положил лист перед ней.
В журнале операций значилось, что контейнер A-00-07 проходил проверку целостности трижды за последние двенадцать лет.
Первая проверка состоялась при поступлении.
Вторая — через два года.
Третья — за четыре дня до смерти Адриана Вейла.
Слоун посмотрела на дату.
За день до первого анонимного сообщения.
— Кто инициировал проверку? — спросила она.
Белл указал на строку.
— Запрос поступил из Mnemos Archive. Подтверждение было выполнено через профиль Адриана Вейла.
— Он имел право проверять контейнер?
— Да.
— Почему проверка не отражена в основной системе?
— Потому что это автономное хранилище. Данные не синхронизируются с центральным архивом без специального разрешения.
Слоун подняла глаза.
— Значит, кто-то должен был знать, что контейнер существует.
— Да.
— И знать, как обратиться к нему напрямую.
— Да.
Она посмотрела на Роуэна.
Детектив закончил разговор и вернулся к ним.
— Прокурор разрешил нам продолжить осмотр, но полноценное извлечение содержимого потребует отдельного постановления. На сегодня можем получить технический отчёт и все журналы доступа.
— Хорошо, — сказала Слоун. — Этого достаточно.
Она снова обратилась к Беллу:
— Я хочу узнать, кто инициировал проверку за четыре дня до смерти Адриана. Мне нужен исходный запрос, включая технические данные, сведения об устройстве и полномочиях пользователя.
— Я подготовлю.
— И ещё. Кто-то временно изымал контейнер три дня назад. Мне нужны все записи с камер наблюдения, которые охватывают этот сектор.
— Камеры не направлены непосредственно на внутреннюю часть хранилища.
— Тогда покажите мне, что они фиксировали.
Белл согласился.
Пока он собирал данные, Слоун ещё раз прошла вдоль стеллажей. Пустая секция по-прежнему выделялась на фоне остальных. Она посмотрела на пыльный прямоугольник, затем на соседний контейнер.
Маркировка на нём начиналась с тех же символов.
A-00-06.
Она открыла его карточку.
В описании значилось:
Содержимое: контрольная запись.
Дата поступления совпадала с датой передачи материалов Orpheus.
В графе связи с другими объектами было указано:
Связанный канал: A-00-07.
Слоун перечитала строку.
— Роуэн.
Он подошёл.
— Что ещё?
Она показала ему экран.
— У нас есть ещё один контейнер, связанный с A-00-07. Он хранит контрольную запись.
— Можно её проверить?
— Не без разрешения на извлечение. Но нам нужно запросить его отдельно. Если A-00-07 содержит первичный канал, контрольная запись может объяснить, как его проверяли.
Роуэн посмотрел на Белла.
— Подготовьте запрос на оба контейнера. Мы не будем извлекать содержимое, пока не получим необходимые разрешения, но хотим сохранить всю техническую информацию.
Белл кивнул.
— Я подготовлю документы к концу дня.
Слоун закрыла карточку.
Они получили больше, чем рассчитывали, но теперь вопрос о содержимом контейнера стал центральным. Не потому, что он непременно хранил ответ, а потому, что кто-то предпринял конкретные действия, чтобы получить к нему доступ незадолго до смерти Адриана.
И снова время имело значение.
Четыре дня до убийства — проверка целостности.
Три дня до убийства — временное изъятие.
Два часа четырнадцать минут в ночь убийства — подтверждение новой пломбы.
Кто-то возвращался к этому материалу снова и снова.
Возможно, Адриан.
Возможно, человек, который воспользовался его полномочиями.
Но теперь Слоун знала, где находится оригинал.
Они покинули хранилище после четырёх часов дня.
На улице снова пошёл дождь. Роуэн открыл автомобиль, сел за руль и некоторое время не заводил двигатель.
— Мы нашли оригинальный канал, — сказал он наконец.
— Мы нашли контейнер, в котором, согласно каталогу, находится первичный канал.
— Вы понимаете, что я имею в виду.
— Да.
Он включил обогреватель.
— Если записи связаны с пятью подозреваемыми, это может объяснить общий аудиофрагмент.
— Или дать кому-то возможность создать ложную связь между ними.
— Вы думаете, что нас намеренно направляют?
Слоун посмотрела на ограду комплекса.
— Я думаю, что человек, который знал о контейнере, мог понять, что мы рано или поздно его найдём. Поэтому я не собираюсь считать содержимое ответом, пока не узнаю, кто имел к нему доступ и что именно он пытался сделать.
— А если окажется, что внутри нет ничего полезного?
— Тогда мы хотя бы узнаем, что именно кто-то хотел нам показать.
Роуэн завёл двигатель.
В дороге Слоун просматривала технический отчёт, который Белл успел передать перед их уходом. В приложении находилась короткая последовательность операций, связанных с контейнером A-00-07.
Последняя запись была добавлена в день убийства.
В графе пользователя стоял не Адриан Вейл.
Не Джулиан Кросс.
Не Селест Вейл.
И не Артур Белл.
Вместо имени значился служебный идентификатор:
GUEST-07.
Ниже располагалась отметка:
Запрос отклонён. Исходный канал недоступен.
Слоун увеличила строку.
— Роуэн, посмотрите.
Он бросил взгляд на экран, не отрывая рук от руля.
— Что это?
— В ночь убийства кто-то пытался обратиться к контейнеру. Система отклонила запрос.
— Когда?
Она проверила временную метку.
02:17.
Три минуты после подтверждения новой пломбы.
Слоун медленно убрала телефон.
— Нам нужно узнать, кто такой GUEST-07.
— Я отправлю запрос Беллу.
— Не только ему. Проверьте, существует ли такой идентификатор в основной системе Mnemos и в старых журналах Orpheus.
— Вы думаете, он мог использоваться двенадцать лет назад?
— Не знаю. Но если имя не зарегистрировано, это ещё не значит, что его никогда не существовало.