Анализ практики регионального программирования социокультурного развития показывает, что наиболее эффективными оказываются программы, уже оформляющие и развивающие местные социокультурные инициативы по принципу встречного федерального финансирования основных «точек роста», но не всей инфраструктуры в регионе. Именно здесь чаще всего может проводиться общественная независимая экспертиза, анализирующая предпрограммную (или предпроектную) ситуацию и формирующая техническое задание на региональное программирование с участием местных специалистов, общественности.
Вовлечение различных представителей местного населения в разработку и реализацию региональных программ позволило специалистам выработать соответствующие методологические принципы регионального программирования:
«1. Ориентация на создание ситуации непосредственного сотрудничества при разработке программы всех заинтересованных в ней групп лиц, а также постоянное осмысление опыта такого сотрудничества и использование его для корректировки последующих действий;
2. В качестве исполнителей выступают не только отраслевые учреждения культуры, но любые территориально-социальные сообщества. Основными критериями для выбора такого сообщества является его осознавание себя как целостности, наличие механизмов его воспроизводства и поддержания.
3. Научное исследование сочетается с социальным проектированием и инициацией социальной активности населения.» [13, с. 34].
Вместо «вертикальной» административно-командной структуры управления начинает практиковаться «горизонтальная», именуемая нами как «сегментная». Основу последней составляет обеспечение диалога различных культур, в совокупности составляющих одно целостное культурное пространство при сохранении разнообразия его сегментов. Таким образом, культура общества начинает развиваться на собственной основе в зависимости от представленности в ней самоценных культурных инициатив, отражающих все разнообразие внегосударственной гражданской жизни с соответствующими кодами и информационно-символическими средствами самовыражения.
Отсюда и возможные соответствующие методологические требования, предъявляемые к управленческой практике такого рода:
«Управление должно предусмотреть возможные естественные изменения управляемой системы и предсказать ее будущие состояния. Поэтому оно включает в себя прогнозирование. Управление должно выработать и описать в необходимых деталях желательные состояния системы. Поэтому оно включает службу проектирования идеалов… Управление должно соединить проектирование с реализацией проектов и достигает этого путем дальнейшего развития и совершенствования проектирования, учитывающего теперь стадии внедрения и эксплуатации. На всех этапах и стадиях своего развертывания управление включает научные исследования, которые в его контексте приобретают иной характер и содержание. Управление развивает науку, создавая новые области и методы исследований» [40, с. 58–59]. Управление также «включает в себя проектирование в качестве элемента и составной части и благодаря этому делает возможным применение проектирования к системам деятельности… управление и проектирование вступают здесь и в сложное взаимодействие и взаимозависимость друг от друга, причем управление, реализуя свою специфику, прежде всего «отражает» и «познает» проектирование в его «естественных» и автономных процессах, а затем уже действует на проектирование, но обязательно – соответственно этому отражению и знанию» [40, с. 59–60].
Набирает силу тенденция выстраивания государственной культурной политики под задачи общенационального модернизационного проекта (в первую очередь через СМИ и коммерческий сектор культуры). Эта тенденция показывает наличие реальной возможности использования ресурсов культуры в дальнейшем социально-политическом реформировании общества. Несмотря на известные издержки этого отечественного проекта (о них речь пойдет в других разделах пособия) позитивным в этой тенденции следует признать влияние социокультурной сферы на гражданское самосознание в сторону роста индивидуальной инициативы и стремления индивидов отстаивать свои права в различных сферах жизнедеятельности.
Но институционально-учрежденческий подход к экономике социокультурной сферы возможен при наличии некоторого устойчивого принципа претворения его в жизнь. За рубежом такой принцип найден и его можно считать определяющим для демократизации и расширения сферы влияния государственной культурной политики. Это – широко известный принцип «длины руки». Он «призван держать политиков и бюрократов на расстоянии «длины руки» от работы по распределению финансовых средств, а также ограждать деятелей искусства и учреждения культуры от прямого политического давления или незаконной цензуры. Он обеспечивается, в частности, системой «оценки равного», берущей начало в традиционном английском праве, согласно которому судить другого может лишь равный по положению (т. е. художника должен судить только художник), а в принятии решений о предоставлении субсидий должны участвовать сами деятели культуры. Принцип «длины руки» предусматривает также, что проверка правильности расходования средств и соблюдения обязательности ни в коем случае не затрагивает прав учреждений и деятелей искусства на полную свободу творчества и самостоятельность» [25, с. 69].
Экономистами культуры выделяются в этой связи несколько уровней финансирования культуры.
Первый уровень заключается в финансировании текущей деятельности организаций, непосредственно находящихся в подчинении органам культуры; в финансировании централизованных мероприятий, в т. ч. в рамках госзаказа с использованием конкурсных процедур; в финансировании федеральных (региональных) целевых программ [43].
Второй уровень («вытянутой руки») – «правительство определяет только текущий объем государственной поддержки культуры. Дальнейшим же распределением общественных средств ведают независимые от правительства посреднические организации – фонды поддержки искусства, культурного наследия, образования и науки или общий фонд поддержки культурной деятельности [там же, с. 256].
«Третий уровень связан с еще большим «вытягиванием руки». На этом уровне применяется модель квазирыночного распределения ресурсов, при которой используется налоговый механизм: государство определяет «правила игры», предоставляя соответствующие льготы участникам культурной деятельности. Отказываясь от части налоговых поступлений в соответствующие бюджеты, государство фактически предоставляет самим налогоплательщикам решать вопрос, кому и в каком объеме надо оказать поддержку. Подобные же задачи решают и ценовые льготы предприятий. При этом налоговая политика федеральных и региональных властей может различаться в меру их полномочий и поставленных целей» [там же, с. 257].
Четвертый уровень – «распределение общественных средств путем «денежного голосования» самих потребителей» [там же, с. 258]. Это – социальные трансферы от потребителей, пожертвования, дары и т. д.
2.3. Ориентиры государственной политики в экономике социально-культурной сферы и система социальной защиты
Современная культурная жизнь в России является сложной производной различных подходов и установок, зачастую противоречащих друг другу, но фрагментарно отражающих разные модели государственной культурной политики. Для выстраивания общегосударственной стратегии политики в экономике социально-культурной сферы важно рассмотрение этих моделей, чтобы оценить их возможные положительные и отрицательные воздействия на отечественную культуру, возможности их воплощения в реальную управленческую практику.
1. Цивилизационная модель культурной политики.
Наличие элементов этой модели в отечественной управленческой практике вызвано ориентацией многих субъектов культурной политики на принцип «догоняющего развития» России по отношению к цивилизованному Западу. Соответственно и российская культурная политика, по замыслу сторонников этой модели, должна быть ориентирована в первую очередь на основные технологии и образцы культурной политики развитых западных стран. В качестве эталонных характеристик цивилизационной модели в этой связи выделяются: поощрение государством плюрализма культурных ценностей, отсутствие прямого государственного влияния на культурные процессы; предоставление возможностей индивидуальной инициативы в социокультурной сфере, свободы в развитии платных культурных услуг; широкое развитие массовой культуры с развитой индустрией развлечений, обеспечивающей определенную демократизацию приобщения к культурной информации всех групп населения. Цивилизационное значение такой культурной политики заключается в развитии социокультурной активности, значимых для самого населения (культура быта, досуга, потребления, здоровья, производства, политической деятельности и т. д.), в разнообразии субъектов культурной политики, имеющих как государственный, так и общественный статус, в мобильности использования и создания самых различных инноваций, творческих достижений в социально-культурной сфере, в защищенности создателей и потребителей культурных услуг от чиновничье-государственного произвола. Данная культурная политика способствует формированию гражданской культуры общества, которая чаще всего связывается с формированием типа личности, обладающей высокой социальной мобильностью, предприимчивостью, умением отстаивать свои права в противовес некоторым патриархальным обществам с авторитарным политическим режимом.
В то же время безоговорочное заимствование опыта культурной политики Запада без учета социально-экономической и социально-культурной специфики России, по мнению некоторых исследователей, может привести и к некритическому заимствованию культурных достижений стран, принятых за эталон. Это заимствование, по мнению некоторых исследователей, грозит «культурной колонизацией», отказом от обязательств по сохранению собственной национальной культуры. В России это – реальная угроза культурной колонизации со стороны американской культуры.
Ситуация осложняется принципиальной несводимостью культуры и цивилизации как явлений разного порядка. Это дало повод в свое время некоторым мыслителям рассматривать эти явления даже как оппозиционные.
В рамках цивилизационной модели культурной политики так и ставится вопрос – отечественная культура должна совершенствоваться в сторону соответствия мировым цивилизационным процессам. С этих позиций сторонниками цивилизационного подхода критикуется и деятельность многих государственных учреждений культуры как не соответствующая задачам модернизации и новым социально-экономическим реалиям.
К последним можно отнести: усиление стремления к большей социокультурной и экономической самостоятельности у разных социальных групп; отказ этих групп от обезличивающего коллективизма и выбор индивидуальных свобод и инициатив, позволяющих реализовать частные интересы, свободный выбор.
При этом исследователи отмечают следующий парадокс – именно в ситуации современной социальной аномии многие впервые ощущают себя частными людьми, свободными в своих культурных предпочтениях. Предлагается пойти навстречу этому процессу, реабилитировав в ценностном поле культуры важность индивидуальной инициативы, предпринимательства, коммерческой деятельности в цивилизованных формах. Не менее важно в культурной политике предусматривать удовлетворение самых разных, в том числе самых массовых культурных запросов, не отдавая предпочтения какому-либо из них, соблюдая таким образом в сфере культуры нормы цивилизованной демократии.
Именно на пути «движения за культурным спросом» сторонники цивилизационного подхода видят реальные предпосылки дальнейшего развития отечественной культуры. Соответственно государственная культурная политика, по их мнению, должна обеспечивать прежде всего те виды услуг учреждений культуры, которые пользуются наиболее массовым спросом и могут органично вписаться в систему рыночных отношений. Эти услуги относятся прежде всего к сфере массового досуга, рекреационным занятиям, развлечениям. Причем именно индустрия развлечений в соответствии с цивилизационной моделью как ориентированная на самые различные социальные группы, может способствовать активизации цивилизационных процессов в нашем обществе – приобщению к ценностям и технологиям информационного общества, демократии, толерантности к различным вкусам, пристрастиям, культурным предпочтениям независимо от нравственно-эстетической оценки этих предпочтений «официальными» экспертами. Результат – свободная, ничем не ограниченная кроме правовых норм, игра различных индивидуальных программ культурной деятельности. Поощряется любая инициатива в сфере культуры, включая самые экстремальные ее формы, если она находит «своего» потребителя.
Например: творчество «андеграунда», художественный эксперимент, свободный репертуар компьютерных игр и видеопродукции, нетрадиционные развлечения и т. д. Основным механизмом управления культурными процессами в соответствии с цивилизационной моделью наряду с правовым (сохранение прав и свобод граждан в сфере культуры) является экономический механизм.
В этом случае ставится задача цивилизованного маркетинга в сфере культуры.
Таким образом, цивилизационная модель культурной политики имеет свои положительные стороны благодаря потенциальной возможности приближенности к реальным запросам населения, гибкости применяемых технологий по созданию и тиражированию культурных услуг.
Другая ее особенность – расширение состава производителей культурных услуг, демократизация участия в культурной деятельности самых различных творцов, экспериментаторов, включая уровень «андеграунда». В этом случае возникает пространство различных нетрадиционных технологий и видов культурной деятельности, движущихся «за реальным спросом» на те или иные виды культурной деятельности.
Таким образом, формируется арсенал инноваций и экспериментов, обеспечивающих постоянное новаторство в социокультурной сфере, без которого невозможно цивилизованное развитие современного общества. Именно в этом контексте и можно оценивать в первую очередь потенциал цивилизационной модели экономики социокультурной сферы. Причем, несмотря на кажущуюся жесткую зависимость от рынка данной модели, она обладает мощным собственным экономическим ресурсом, который может умело использоваться государственными структурами. Так, одним из ведущих экономистов в сфере культуры указывается, что «у нас есть ресурс, который в нашей стране используется существенно меньше, чем во всем мире – рынок прав. Если взять авторские или смежные с ними права, в основном используются права драматурга, смежные права режиссера и т. д. И сегодня рынок прав составляет порядка 3–4 % от общего объема финансирования культуры. Если взять любую развитую страну, то в финансовых ресурсах культуры порядка 50–60 % приходится на продажу прав. Это относится не только к театрам, концертным организациям. Это относится к библиотекам, музеям и многим другим учреждениям культуры.» [31, с. 31–32].