Набросив на плечи накидку, я выдвинулась в путь. Прошло немало времени, прежде чем боль поутихла. Хотя мысли никуда не делись: не было ни дня, чтобы я не вспомнила Верджила. Он крепко засел в моей голове. Я люблю его, но пытаюсь ненавидеть. Сколько раз я пробовала выбросить его перстень, но всегда возвращалась за ним: доставала из огня, колючек и болот. Я все еще ношу это кольцо на своей шее, все еще вижу сны об этом мужчине, и все еще плачу, вспоминая о нем. В дороге тяжелее всего, мысли лезут в голову и не на что отвлечься. Иногда я не замечаю, как начинаю вращать пальцами подаренное им украшение. Вряд ли я могу считать эту вещицу своим оберегом, скорее уж наоборот, но и избавиться от нее никак не выходит.
Наконец я дошла до деревни. Тут последнее время также неспокойно. На улице поубавилось милых пар и бегающих детей. Люди выглядят грустными и усталыми.
Когда я вошла в лавку Сесилии, то увидела там двоих мужчин. Они кричали на старуху, а та перепугано им что-то объясняла, но ее слова только сильнее злили мерзавцев. Один из них даже ударил ногой по деревянной полке, от толчка с нее попадали все склянки. Женщина завизжала, и тогда второй грубо схватил ее за немощную руку. Не выдержав, я вмешалась:
– Что здесь происходит?! Отпустите ее, она же слабая старушка!
– А мне плевать, кто она такая и сколько ей лет, – зашипел схвативший Сесилию мужчина. – Все владельцы лавок будут платить мне или останутся ни с чем!
Сесилия завопила:
– Я все выплачу, как только продам хоть что-то! Клянусь! У людей сейчас нет денег, вот они ничего и не покупают!
– Меня это не волнует. Если у тебя ничего не продается, то я сожгу твою лавку!
– Держите, – произнеся это, я протянула мужчине мешочек с монетами, который мне дал тот старик у камня год назад.
Я привыкла жить без денег, поэтому так и не нашла им применения. Обирала тут же выхватил у меня из рук мешок, развязал шнурок и обомлел. Тогда я добавила:
– Этого должно хватить, чтобы вы навсегда отстали от Сесилии.
– Откуда у тебя такие деньги, деревенщина? – спросил один из мерзавцев.
– Сняла с трупа одного богатого человека, – объяснила я. – Повезло.
– Ладно, – нехотя согласился мужчина. – Старуха может жить спокойно.
Получив деньги, обиралы сразу отстали от Сесилии. Когда они выходили из лавки, я поняла, что лицо второго мне до боли знакомо, но я не предала этому значения и просто обрадовалась тому, что они мирно ушли.
– Амелия, ты меня спасла! – заговорила Сесилия с облегчением в голосе. – Бери взамен все что захочешь! Спасибо тебе огромное, моя дорогая!
– Я возьму только то, что мне причитается за принесенные мази.
– Такой кошмар творится в деревне, – продолжила старушка, не слыша меня. – Говорят, что у этого Братства есть связи, поэтому воины столицы не знают обо всех их бесчинствах. Будь осторожна, когда сюда приходишь. Мне-то мало осталось, а ты еще совсем молодая.
* * *
Обменяв склянки, я попрощалась со старушкой и вышла на улицу, где снова увидела этих мужчин. Только теперь их было в два раза больше. Я узнала двоих из них: это они много лет назад убили моих родителей. Мерзавцы сменили облачения воинов столицы на серые невзрачные мантии, но я их все равно признала. Ладони сами сжались в кулаки. Но что я могу?.. Стоило бы просто уйти, опустив глаза, но навязчивая мысль о мести пульсировала в голове и затмевала здравый смысл. Взяв в правую руку острый самодельный ножик, я направилась к ним. Один из мужчин заметил меня и прокричал:
– А ты еще кто?!
Я не ответила. Подойдя поближе, я замахнулась ножом, но он с легкостью остановил мою руку и только рассмеялся:
– А вот ты кто, ты дура!
Расхохотались и остальные. Один из мерзавцев сорвал с моей головы капюшон, и все замолчали. Все они замерли и принялись сверлить меня безумными взглядами. Опять. Тот, что держал меня за руку, выглядел особенно одержимым. Он произнес:
– Какая ты сладкая. Знаешь, я не буду на тебя сердиться.
Он выдрал у меня из руки нож и бросил на землю. Другой мужчина тут же пихнул моего обидчика в плечо и громко заговорил:
– С чего ты взял, что она будет твоей?!
– Но не твоей же!
Встрял и третий:
– Может, просто разделим?
– Она моя! – закричал четвертый.
Они начали ругаться. Ругань переросла в потасовку. А потасовка в драку. В процессе я услышала их грязные слова обо мне и то, что они собираются сделать со мной после. Испугавшись такого исхода, я попыталась сбежать. Но сделать мне это не удалось: то один, то другой останавливали меня, не прекращая при этом пихать друг друга. Они хватали меня за руки все крепче, швыряли и перетаскивали как трофей. Казалось, еще немного и разорвут на части.
Один из них вытащил меч и в ту же секунду убил другого, проломив ему голову тупым клинком. Остальные также обнажили свои мечи. Двое из мерзавцев одновременно проткнули третьего, его кровь залила мою одежду. Я опустилась на корточки, чтобы не попасться под горячую руку. Двое оставшихся в живых мужчин сражались со звериными оскалами на лицах. Один из соперников сумел отрубить несколько пальцев с руки оппонента, и те посыпались на землю прямо к моим ногам. Мужчина оцепенел от боли и пропустил удар. Его голова слетела с плеч и покатилась по раскаленному песку. Стычка закончилась победой обиралы из лавки Сесилии. Он навис надо мной с довольной и безумной ухмылкой. Убийца моих родителей и собственных друзей. С одержимым взглядом и не менее сумасшедшим голосом он произнес:
– Ты идешь со мной.
Мужчина убрал меч обратно в ножны и принялся хватать меня своими грязными и окровавленными руками. Я отбивалась, но не могла с ним совладать: поцарапала ему лицо, за что в ответ он грубо пихнул меня в горло, а затем закинул себе на плечо и куда-то унес. Я кричала и вырывалась всю дорогу, но никто мне не помог. Всем было страшно вмешиваться, и я их не виню. Жители деревни сами сильно боялись этих мерзавцев, убивающих даже своих.
Он унес меня за пределы поселения, ища укромное местечко, где сможет воплотить в жизнь все те гнусности, которые обсуждал с ныне покойными соратниками.
И вот я снова оказалась здесь, на поле валунов. Мерзавец бросил меня на землю, я кричала и отбивалась от него ногами. Ступней ударила его по лицу, после чего он грубо сжал мою ногу своей огромной ручищей и принялся целовать голень. Я испугалась еще сильнее и, приложив максимум усилий, выдрала свою ногу из его рук. Затем ударила ею в грудь обидчика. Он разозлился и влепил мне крепкую пощечину. Удар оказался таким оглушительным, что я растерялась, но вовсе не собиралась сдаваться. Тогда он схватил меня за горло и ударил затылком о камень. Это выбило меня из реальности, кажется, даже пошла кровь. Мое тело обмякло, и я практически не могла сопротивляться. Моя жизнь оказалась во власти судьбы, а до этого мне с ней не везло… Все расплывалось, но сквозь пелену я заметила, как кто-то стащил с меня насильника. Последнее, что я увидела, прежде чем потерять сознание – это несколько мужских силуэтов…
Глава 5
Я открыла глаза. Надо мной навис высокий светлый потолок, а на голове я ощутила тугую повязку. Меня мутило и подташнивало. Слева от себя я заметила силуэт человека, стоящего у окна. Сквозь боль я повернула голову. Это оказался Верджилиус, смотрящий куда-то вдаль со сцепленными за спиной руками.
– Где я?
Не оборачиваясь, он ответил:
– В лечебнице. Я здесь, чтобы не дать тебе сбежать прежде, чем ты поправишься.
Голос его был холоден, а слова сухи.
– Ты спас меня.
– Тебе повезло, что я проходил мимо со своим отрядом.
– Зачем? – спросила я.
– Что зачем? – все еще не оборачиваясь, переспросил он.
– Зачем ты так поступил со мной тогда?
После этих слов он, наконец, обернулся. Верджилиус выглядел повзрослевшим и возмужавшим. От него исходили мощь и величие. Вновь увидев его, что-то кольнуло в груди. Глазами я смаковала каждую деталь его лица. Должно быть, мне следовало ненавидеть его, но ощущала я совсем иное.
Нахмурив брови, он заявил: