Останься, если выбираешь

Глава седьмая

Не вместо меня

Квартиру вы не покупаете ещё почти месяц.

И это оказывается полезно.

Потому что за первые три дня после просмотра ты успеваешь:

влюбиться в неё;

разлюбить;

посчитать платежи;

испугаться;

решить, что проще вообще никогда не жить с мужчиной;

снова открыть фотографии кухни;

представить там кофемашину;

закрыть фотографии;

открыть снова.

Марк ведёт себя подозрительно хорошо.

Не присылает новые варианты.

Не сообщает, что поговорил с банком.

Не сообщает, что знакомый застройщик может «решить».

Вообще ничего не решает.

На четвёртый день ты сама пишешь:

«Хочу обсудить деньги».

Ответ появляется через минуту.

«Сегодня?»

«Да».

Потом ещё:

«И я хочу независимого юриста».

Пауза длиннее.

Ты уже готовишься.

Наконец:

«Правильно».

Ты смотришь на сообщение.

Вот и весь конфликт.

Почти обидно.

Раньше можно было бы провести красивую ссору на два вечера.

Теперь человек просто отвечает:

правильно.

Очень неудобно для драматургии.

Юриста находишь сама.

Не через Марка.

Не через компанию.

Женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой, спокойным лицом и манерой разговаривать так, будто романтическая любовь — просто один из факторов повышенного юридического риска.

Ты сразу её любишь.

Марк, кажется, не сразу.

Она смотрит документы, ваши доходы, предполагаемый первоначальный взнос и спрашивает:

— Вы женаты?

— Нет.

— Собираетесь?

Тишина.

Ты смотришь на Марка.

Он на тебя.

Юрист поднимает глаза.

— Я не священник. Мне для конструкции.

Ты почти смеёшься.

— Возможно.

Марк:

— Да.

Ты поворачиваешься.

Он спокойно:

— Я собираюсь.

Юрист:

— Отлично. Но пока не женаты.

Ты:

— Спасибо.

Она продолжает, будто ничего.

— Тогда не советую строить всё на обещании «мы всё равно поженимся».

Марк:

— Согласен.

— Хорошо.

Дальше цифры.

Если квартира оформляется пополам, а вклады разные, это надо зафиксировать.

Не потому что вы планируете расстаться.

Потому что хорошие отношения — не основание для плохих документов.

— Самый простой вариант.

Говорит она.

— Равные доли, но отдельное соглашение о вложениях.

В случае продажи сначала возвращаются подтверждённые первоначальные вклады каждого, дальше остаток делится по согласованной формуле.

Ты хмуришься.

— Тогда доли вроде равные, но экономически не совсем.

— Конечно.

— А если один платит больше по кредиту?

— Тоже фиксируется.

Марк спрашивает:

— Можно сделать так, чтобы при любом расхождении вкладов квартира оставалась пятьдесят на пятьдесят?

Юрист смотрит на него.

— Можно.

— И?

— Тогда вы сознательно дарите часть стоимости второму человеку.

Марк:

— Хорошо.

Ты:

— Нет.

Юрист переводит взгляд между вами.

— Прекрасно.

— Что прекрасного?

— Вы уже добрались до настоящего конфликта.

Первые двадцать минут были цифры.

Ты почти улыбаешься.

Марк откидывается.

— Я не хочу вести бухгалтерию отношений.

— А я не хочу получать имущество подарком.

— Тогда мы именно бухгалтерию и будем вести.

— В недвижимости — да.

— И тебя это не будет раздражать?

— Будет.

Юрист сухо:

— Наконец-то честные клиенты.

Вы оба замолкаете.

Она объясняет ещё один вариант.

Учитывать денежные вклады отдельно, но рост стоимости квартиры делить поровну.

Потому что сам актив выбираете вместе.

Живёте вместе.

Ремонтируете.

Поддерживаете.

Тогда исходные деньги не стираются, но совместно созданная стоимость становится общей.

Ты слушаешь.

Марк тоже.

— Мне нравится.

Говоришь.

Он молчит.

— Тебе нет?

— Мне не нравится сама мысль, что мы сейчас считаем расставание.

— Мы не считаем расставание.

— А что?

Юрист отвечает за тебя:

— Вы убираете финансовый шантаж из потенциального будущего конфликта.

Марк смотрит.

Она продолжает:

— Если отношения хорошие, документ вам не понадобится.

Если плохие, будет поздно договариваться.

Тишина.

Марк кивает.

— Хорошо.

Ты смотришь на него.

— Настоящее?

Он усмехается.

— Нет.

Но разумное.

Юрист впервые улыбается.

— Уже можно выставлять счёт.

После встречи вы идёте пешком.

Марк молчит.

Ты специально не трогаешь.

Через несколько минут сам:

— Мне всё равно неприятно.

— Что именно?

— Что у нас будет документ на случай, если мы перестанем быть нами.

— У тебя есть страховка на машину?

Он смотрит.

— Не начинай.

— Есть?

— Есть.

— Ты планируешь аварию?

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

Марк останавливается.

— Для тебя это настолько просто?

— Нет.

Ты тоже останавливаешься.

— Мне тоже неприятно.

Я просто больше не хочу путать неприятное с неправильным.

Он смотрит долго.

Потом кивает.

— Хорошо.

И идёт дальше.

Через десять метров:

— Но одну вещь я всё-таки хочу.

— Какую?

— Ремонт не делим по каждой лампочке.

Ты смеёшься.

— Согласна.

— И диван не учитываем как инвестиционный вклад.

— Зависит от дивана.

— Господи.

— Если он будет стоить как автомобиль…

— Не будет.

Ты поднимаешь брови.

Марк:

— Хорошо. Не должен.

Уже прогресс.

В тот же вечер вы приезжаете к тебе.

Марк снимает пиджак.

Расстёгивает манжеты.

Ты смотришь.

Он замечает.

— Что?

— Ничего.

— Ты очень плохо врёшь, когда смотришь ниже лица.

— Самоуверенно.

— Проверено.

Он закатывает рукава.

И почему-то это действует сильнее, чем должно.

Очень мужское движение.

Обычное.

Без позы.

Предплечья.

Часы.

Сильные руки, которые сегодня два часа листали юридические документы и не пытались вырвать из твоих рук финансовые решения.

Вот сочетание и работает.

Ты отворачиваешься к холодильнику.

Марк подходит сзади.

Не касается.

— Ты злилась?

— На юриста?

— На меня.

— Немного.

— За что?

— За то, что тебе проще подарить мне половину квартиры, чем выдержать, что я хочу сама за неё платить.

— Возможно.

— Почему?

Он стоит близко.

Ты чувствуешь.

— Потому что деньги для меня простой ресурс.

Говорит Марк.

— Если проблема решается ресурсом, мой первый импульс — решить.

— Знаю.

— А для тебя возможность самой внести деньги означает что-то большее.

Ты поворачиваешься.

— Да.

Он смотрит сверху вниз.

— Я иногда ненавижу, сколько значения для тебя имеет «сама».

— А я иногда ненавижу, как легко тебе сказать «я заплачу».

— Честно.

— Очень.

Марк кладёт ладонь на холодильник возле твоего плеча.

Не запирает.

Просто близко.

— И что будем делать?

— Покупать так, чтобы оба немного страдали.

Он начинает смеяться.

— Вот она, настоящая любовь.

— Компромисс.

— Ненавижу слово.

— Почему?

— Потому что обычно означает, что никто не получил чего хотел.

— Нет.

Ты смотришь.

— Иногда означает, что оба решили, что человек важнее максимального удобства.

Он перестаёт смеяться.

— Скажи ещё раз.

— Нет.

— Почему?

— Уже сказалa.

Марк касается пальцами твоей талии.

— Очень раздражающая женщина.

— Ты знал.

— Да.

Его рука становится плотнее.

Не грубо.

Но ты сразу чувствуешь разницу.

Марк злой?

Немного.

Возбуждённый?

Да.

Оба состояния живут в нём одновременно.

— Что?

Спрашиваешь.

— Сегодня я два часа слушал, как юридически правильно делить квартиру на случай, если ты уйдёшь.

— Мы оба.

— Я знаю.

— И?

Он смотрит прямо.

— Теперь хочу напомнить себе, что сегодня ты ещё здесь.

Тепло проходит мгновенно.

— Очень собственнически.

— Да.

— Опасно.

— Я ничего не решил за тебя.

— Пока.

Марк улыбается едва заметно.

— Скажи нет.

Ты молчишь.

Он ждёт.

— Не хочу.

Ответ меняет всё.

Ладонь на талии подтягивает ближе.

Вторая ложится на шею.

Поцелуй приходит сразу.

Не злой.

Но сильный.

Без осторожной вежливости.

Ты отвечаешь так же.

И впервые за долгое время в близости есть немного конфликта.

Не опасного.

Живого.

Ты злилась на него.

Он злился на саму возможность потерять.

Никто не обязан сначала идеально переработать чувство, прежде чем хотеть другого.

Иногда напряжение тоже становится частью желания.

Марк отрывается.

— Нормально?

Ты раздражённо:

— Если будешь спрашивать после каждого поцелуя, я передумаю.

— Рискованно.

— Очень.

Он снова целует.

Ты чувствуешь край кухонного стола за спиной.

Марк не давит.

Ты сама делаешь шаг назад.

Он видит.

Понимает.

Подходит.

Вот что становится между вами новым языком.

Не бесконечное обсуждение.

Но ни одного шага, который нельзя прочитать обратно.

Его пальцы на твоей талии.

Твои на вороте рубашки.

Ты тянешь.

Он становится ближе.

Слишком.

Хорошо.

— Знаешь, что бесит?

Шепчет Марк.

— Сейчас?

— Да.

— Что?

— Ты всё равно права про квартиру.

Ты начинаешь смеяться прямо ему в губы.

— Очень эротично.

— Я многозадачный.

— Ужас.

— Согласен.

Он поднимает тебя на край стола.

Уже привычное движение.

Ты автоматически обхватываешь его плечи.

— Ты специально это полюбил.

— Очень.

— Почему?

Он смотрит.

— Потому что мне нравится чувствовать, что могу поднять тебя.

— И нравится, что ты позволяешь.

Не прячет мужское удовольствие за современной правильностью.

Не делает вид, что физическая сила для него ничего не значит.

Значит.

Тебе тоже.

— Хороший ответ.

— Знаю.

— Самоуверенный.

— Тоже знаю.

Его ладони уверенно держат тебя.

Ты чувствуешь себя меньше рядом.

Не слабее.

Меньше физически.

И это, оказывается, совсем не одно и то же.

Иногда приятно.

Особенно когда весь день решаешь.

Считаешь.

Отвечаешь.

Руководишь.

Иногда хочется на несколько минут перестать быть самым ответственным человеком собственной жизни.

Не навсегда.

Не юридически.

Не финансово.

Просто здесь.

С мужчиной, которому доверяешь ровно настолько, чтобы позволить ему быть сильнее телом, не становясь сильнее твоего решения.

Позже, когда уже лежите в спальне, Марк спрашивает:

— Я могу одну ужасную вещь сказать?

— После юриста сегодня всё можно.

— Когда ты споришь со мной про деньги, я иногда хочу просто положить тебя на плечо и унести.

Ты смеёшься.

— Это не аргумент.

— Именно поэтому не делаю.

— Молодец.

— Но думаешь.

— Очень.

Ты поворачиваешься.

— Мне почему-то приятно.

Марк смотрит.

— Не поощряй.

— Я не говорю, что можно.

— Вот в чём проблема с тобой.

Ты улыбаешься.

— Какая?

— Ты разрешаешь мне иметь неправильные мысли.

— Всем можно.

— Даже очень?

— Особенно.

— Пока мысли остаются мыслями.

Марк гладит твои волосы.

— Тогда у меня богатая внутренняя жизнь.

Ты начинаешь смеяться.

— Теперь понимаешь мои фантазии?

Он мрачнеет.

— Не порти.

Ты смеёшься ещё сильнее.

Через неделю приходит проблема из клиники.

Не медицинская.

Строительная.

После ночного сильного дождя на потолке комнаты персонала появляется влажное пятно.

Потом второе.

Катя присылает фотографию в семь утра.

Ты приезжаешь раньше всех.

Управляющая компания здания говорит:

— Скорее всего, фасад.

Подрядчик по ремонту говорит:

— Это эксплуатация здания, не наша зона.

Управляющая компания:

— Возможно, неправильно сделано примыкание после ремонта.

Подрядчик:

— Невозможно.

Очень быстро ты оказываешься между двумя мужчинами, каждый из которых абсолютно уверен, что виноват другой.

Главного подрядчика зовут Сергей.

Он начинает нормально.

Потом понимает, что разговор затягивается.

Тон меняется.

— Девушка, я вам объясняю.

Ты смотришь.

— Не называйте меня девушкой в этом разговоре.

Он моргает.

— Я ничего такого…

— Меня интересует причина протечки.

— Я пятнадцать лет этим занимаюсь.

— Отлично.

Тогда вам будет легко объяснить технически.

Нина рядом едва скрывает улыбку.

Сергей вздыхает.

— Здесь надо вскрывать часть потолка.

— Вскрывайте.

— Это деньги.

— Если ваш гарантийный случай — ваши.

Если здание — выставите акт.

— Всё не так просто.

— Поэтому вы здесь.

Он начинает раздражаться.

— Вы понимаете, что я не могу бригаду бесплатно гонять каждый раз, когда у вас пятно?

— А я не могу закрывать клинику каждый раз, когда ваш объект начинает протекать.

— Поэтому сейчас фиксируем причину.

Он смотрит на тебя уже иначе.

Не снисходительно.

Зло.

Но это лучше.

— Хорошо.

Через час приезжает представитель управляющей компании.

Спор становится техническим.

Фасад.

Гидроизоляция.

Примыкание.

Крепления.

Ты понимаешь половину.

Записываешь.

Фотографируешь.

Никому не даёшь уйти без акта.

К обеду становится ясно:

проблема на стыке.

Часть ответственности здания.

Часть подрядчика.

Именно тот вариант, который неудобен всем.

Сергей говорит:

— Ладно, мы исправим свою часть.

— Срок?

— На неделе.

— Конкретно.

Он вздыхает.

— В четверг.

— В акт.

— Господи.

— В акт.

Он пишет.

Управляющая компания тоже ставит срок.

Когда все уходят, ты садишься.

Нина:

— Я думала, ты его убьёшь.

— Я тоже.

— Марку скажешь?

— Вечером.

— Он бы тут…

Она замолкает.

Ты смотришь.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

— Он бы очень эффектно стоял.

Ты начинаешь смеяться.

— Для гидроизоляции?

— Для Сергея.

— Мне не нужен мужчина, чтобы другой мужчина перестал называть меня девушкой.

— Знаю.

— Но иногда приятно, когда рядом стоит большой злой мужчина.

Ты опять смеёшься.

— Иди работать.

Нина уходит.

Но мысль остаётся.

Да.

Иногда приятно.

Главное — чтобы он стоял рядом.

Не вместо.

Вечером Марк действительно злится.

— Он сказал «девушка»?

— Самое страшное преступление дня.

— И отказался фиксировать гарантию?

— Сначала.

— Кто подрядчик?

Ты сразу:

— Нет.

Марк закрывает рот.

Ты улыбаешься.

— Видел?

— Да.

— Молодец.

— Я хотел просто спросить название.

— Зачем?

— Внутренняя жизнь.

Ты смеёшься.

— Не дам.

— Жестокая.

— Мы уже договорились на четверг.

— А если не придут?

— Тогда спрошу у тебя контакт хорошего строительного юриста.

— Только контакт?

— Посмотрим.

Марк смотрит.

— Ты специально наслаждаешься.

— Чем?

— Тем, что я ничего не могу сделать.

Ты думаешь.

— Немного.

Он подходит.

— Опасная игра.

— Почему?

— Потому что иногда мне нравится, когда ты просишь помочь.

Не:

когда нуждаешься.

Когда просишь.

Разница важна.

— Если не придут, попрошу.

— Хорошо.

— А пока можешь просто сказать, что Сергей идиот.

Марк серьёзно:

— Сергей идиот.

Ты улыбаешься.

— Спасибо.

— Я даже не знаю Сергея.

— Неважно.

— Мужская солидарность сегодня отменена.

— Наконец.

В четверг подрядчик приходит.

В девять.

Как обещал.

Ты почти разочарована.

Никакой возможности призвать Марка как строительное божество.

Ремонтируют.

Часть потолка приходится вскрыть.

Два дня в комнате персонала пахнет строительной смесью.

Катя пишет на двери:

«Временно не эротическая литература, а гидроизоляция».

Мира фотографирует.

Отвечает:

«У вас наконец появился реализм».

Ты:

«У нас он был с компрессора».

В пятницу вечером звонит мать.

— Вы с Марком покупаете квартиру?

Ты замираешь.

— Откуда ты знаешь?

— Папа сказал.

— Откуда папа знает?

— Ты ему сказала.

Вспоминаешь.

Да.

Упоминала между делом, что смотрите.

— Мы не покупаем пока.

— Но собираетесь жить вместе?

Материнский тон.

Не осуждающий.

Но тот самый.

— Возможно.

— А свадьба?

Ты закрываешь глаза.

— Мам.

— Я просто спросила.

— Очень просто.

— Ну а что?

Вы взрослые.

Ты улыбаешься.

Именно поэтому вопрос сложнее.

— Мы это обсуждаем.

— И?

— Марк хочет.

Мать сразу:

— А ты?

— Возможно.

— Почему «возможно»?

Ты чувствуешь раздражение.

— Потому что это моя жизнь.

— Я не давлю.

— Ты уже спрашиваешь, почему мой ответ не такой, как тебе удобно.

Тишина.

Слишком резко?

Возможно.

Мать говорит:

— Хорошо.

— Прости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.