Мидлион

— Похлёбки будет достаточно, — ответил Микос. — И, если позволите, немного сведений о Лике Тени.

Улыбка Ариэтт дрогнула. Она поставила перед гостями две миски и уже собиралась отойти, когда с дальнего конца зала послышался хриплый смех.

— Сведений им подавай! — крикнул седой старик, прижимая к груди кружку. — Два юнца решили выучить Шторм. Вот умора. Закажите сразу и саваны!

— Равео, довольно, — резко сказала Ариэтт. — Или позвать Таврию, чтобы она отвела тебя домой?

Старик недовольно заворчал, но замолчал. Ариэтт пододвинула стул к столу братьев.

— Не принимайте его слова за обычную пьяную болтовню. Много лет назад сюда приходили опытные маги. Некоторые ради Шторма осваивали три стихийные гильдии, другие выдавали себя за священников, чтобы получить доступ к закрытым знаниям. Они входили в Лик Тени и не возвращались. Те немногие, кто всё же спускался обратно, уже не могли колдовать. Последние годы к замку не ходит никто.

Аднилат коснулся края миски и ощутил исходившее от Ариэтт беспокойство. Под ним скрывалось что-то ещё — воспоминание, слишком острое для простой городской легенды. Он не стал вторгаться глубже.

— Вы видели кого-нибудь из вернувшихся? — спросил он.

— Видела, — после паузы ответила Ариэтт. — Моего отца. Он прожил после этого три месяца и ни разу не рассказал, что произошло в замке.

Микос перестал улыбаться.

— Мне жаль.

— Жалость здесь никому не помогает. Если всё же пойдёте, не верьте первому, кто назовёт себя вашим проводником. В Лике Тени слишком много голосов и слишком мало правды.

Братья поблагодарили её за еду. У двери Микос пообещал заглянуть на обратном пути, но Ариэтт ничего не ответила. Она смотрела на них так, словно уже провожала покойников.

До выхода из таверны Аднилат задержался у окна. На противоположной стороне улицы женщина накрывала плащом неподвижного ребёнка, а двое мужчин молча разбирали завал у обрушившегося дома. Никто не просил помощи и не звал стражу. Город словно давно отучился надеяться на ответ. Аднилат почувствовал чужую боль и поспешно закрыл сознание: если позволить ей войти, он мог утонуть в ней ещё до подъёма к замку.

— Мы можем вернуться с подкреплением, — тихо сказал Микос, угадав его колебание. — Найти магов в Оджейне или хотя бы рассказать обо всём в Алдрэйне.

— И потерять ещё несколько недель. Если гибель города связана с Ликом Тени, к нашему возвращению помогать будет некому.

Они вышли под моросящий дождь. На площади сохранился постамент, но статуя лежала рядом, расколотая пополам. На её основании Аднилат различил стёртую надпись: «Шторм хранит тех, кто не склоняется перед страхом». Слова могли быть клятвой, предупреждением или злой насмешкой. Микос провёл ладонью по каменным буквам и первым направился к утёсу.

Тропа к замку давно заросла колючим кустарником. Чем выше поднимались братья, тем холоднее становился воздух. Заклинание света вспыхивало в ладони Аднилата и тут же гасло, будто темнота высасывала из него силу. У самого обрыва Лик Тени казался парящим над пропастью. Паутина стягивала его ворота, а каменные ступени были засыпаны обломками.

Аднилат трижды постучал. Ответа не последовало. Микос уже хотел обойти замок, когда створки распахнулись сами. Изнутри вырвался ледяной порыв, погасил их свет и потянул за собой. Стоило братьям переступить порог, как ворота с тяжёлым грохотом закрылись.

За ними лежал зал, превосходивший размерами весь дом Аднилата. Колонны уходили во тьму, а между ними висели оборванные знамёна с серебряными молниями. На мозаичном полу были изображены пять человеческих фигур, державших над головами чёрную звезду. Часть изображения кто-то намеренно разбил: от центральной фигуры остались только глаза, выложенные золотым стеклом. Куда бы ни отходили братья, эти глаза продолжали смотреть на них.

— Всё ещё считаешь, что это хорошая идея? — мысленно спросил Микос.

Аднилат связал их сознания, закрепляя нить коллективного разума.

— Хороших идей у нас не осталось. Поэтому держись рядом.

На стенах один за другим загорелись факелы. Их синеватого пламени едва хватало, чтобы различить пять фигур в конце зала. Впереди стояла немолодая женщина с угольно-чёрными волосами и золотистыми глазами. Серая мантия делала её почти частью каменной стены. По обе стороны от неё замерли светлоглазые близнецы, а позади — двое мужчин в тёмно-синих одеждах: один с двуручным топором, другой с посохом.

— Приветствую отчаянные души, — произнесла женщина бархатным голосом. — Здесь меня называют Скальд. Я хранительница Лика Тени и владею всеми стихийными гильдиями.

Аднилат попытался коснуться её мыслей. Вместо них он ощутил гладкую, холодную преграду.

— Я Микос, а это мой кузен Аднилат. Мы пришли из Алдрэйна, чтобы…

— Чтобы обуздать Шторм, — закончила за него Скальд. Её улыбка была лишена тепла. — Когда-то сюда являлись великие маги. Теперь приходят мальчики с дорожной пылью на сапогах.

— Значит, вы нас испытáете? — спросил Аднилат.

— Если бы вы знали, чего просите, уже бежали бы вниз по склону. Первое заклинание Шторма нередко становится последним: молния входит в кровь и разрывает человека изнутри. Вы готовы заплатить такую цену?

Микос почувствовал, как кузен усилил мысленную связь.

— Мы пришли не ради славы, — сказал он вслух. — Нам нужна сила, чтобы найти человека. Я готов рискнуть.

— И я, — добавил Аднилат.

Скальд представила остальных: близнецов звали Элизабет и Изабель, мужчин — Орион и Литен. Кто из них был кем, она намеренно не уточнила.

— До начала испытания отдайте оружие, — потребовал мужчина с топором.

Микос сжал рукоять кинжала. Отказ мог показаться страхом, согласие — глупостью. Аднилат уловил в мужчине нетерпение и странное ожидание, словно тот надеялся на сопротивление. Он едва заметно качнул головой. Микос вынул клинок, но положил его не в протянутую ладонь, а на пол перед собой.

— Мы пришли учиться, а не нападать. Пусть оружие останется здесь до нашего возвращения.

Женщина, назвавшаяся Скальд, несколько мгновений изучала его лицо, затем рассмеялась.

— Оставь себе. Внизу железо всё равно не защитит тебя от того, что там живёт.

— Тогда проститесь с теми, кого любите, — сказала она. — Возможно, воспоминания о них станут последним, что вы сохраните.

Факелы погасли. Над каменным полом закружился ветер, пахнущий озоном и мокрым железом. В темноте вспыхнули белые разряды. Они сплелись в человеческий силуэт, слишком высокий и тонкий, чтобы принадлежать живому существу.

— Кто просит моего покровительства? — голос призрака прогремел сразу со всех сторон. — Я вижу ваши сердца. Они чище сердец тех, кто приходил прежде, но чистота не равна достоинству. Откажетесь от испытания — умрёте сейчас. Примете его — возможно, немного позже.

Братья переглянулись и одновременно кивнули.

— В пещерах под замком спрятаны два амулета. Принесите их, и я решу, заслуживаете ли вы Шторма.

Призрак распался на искры. Элизабет и Изабель открыли решётчатую дверь в глубине зала и протянули братьям свиток.

— Карта подземелья, — сказали они в один голос. — Мы прошли похожее испытание. Наше, разумеется, было труднее.

Скальд тихо рассмеялась им вслед.

За решёткой начинался узкий спуск. Каменные стены мерцали вкраплениями чёрных кристаллов, по которым пробегали слабые молнии. Близнецы остались у входа. Через несколько десятков шагов их силуэты растворились во мраке.

Аднилат поддерживал мысленную связь, но чувствовал постоянное давление, будто кто-то пытался перерезать невидимую нить. Карта указывала на развилку, однако отмеченные на ней проходы менялись всякий раз, когда Микос разворачивал свиток.

В первом боковом гроте они обнаружили остатки лагеря: истлевшее одеяло, погнутый котелок и три пары обуви. Ни костей, ни следов борьбы рядом не было. На стене кто-то выцарапал одно слово — «НЕБО», повторив его десятки раз. Последние буквы уходили под самый потолок, куда человек не мог дотянуться без лестницы.

Микос хотел осмотреть вещи, но Аднилат остановил его. От грота исходила слабая тоска, похожая на зов. Чем дольше он вслушивался, тем отчётливее видел родной дом: Викта стояла на крыльце и просила их вернуться. Видение было таким убедительным, что он сделал шаг к стене.

Микос схватил его за плечо.

— Там ничего нет.

Картинка рассыпалась. Под ногой Аднилата обнаружилась трещина, за которой чернел глубокий провал. Ещё один шаг — и он сорвался бы вниз.

— Теперь верю Ариэтт, — передал Микос по мысленной связи. — У этого места действительно слишком много голосов.

— Нас водят по кругу, — передал он.

— Или проверяют, насколько быстро мы перестанем доверять собственным глазам.

Впереди послышался кашель. У стены сидела сгорбленная старуха в изорванной мантии. Цепи на её запястьях уходили прямо в камень.

— Помогите, — выдохнула она. — Найдите моё ожерелье. Без него я не смогу выбраться.

— Кто вы? — Микос не приблизился.

— Настоящая Скальд. Та женщина наверху — Вайлент. Она пришла сюда много лет назад, пленила меня и подчинила замок иллюзиям. Ей нужны новые ученики, чтобы кормить чары вашей силой. Амулетов, которые вы ищете, не существует.

Предупреждение Ариэтт всплыло в памяти Аднилата: не верьте первому, кто назовёт себя проводником. Но старуха была уже второй.

Он попытался прочесть её мысли и снова наткнулся на преграду — не холодную, как у женщины наверху, а болезненную, похожую на ожог.

— Здесь подавляют наши способности, — сказал Аднилат. — Микос, попробуй скрыть клинок.

Кинжал исчез, но почти сразу проступил в руке серебряным контуром.

— Значит, кто-то действительно мешает магии, — произнёс Микос. — Но это не доказывает, что вы говорите правду.

— И не должно, — ответила старуха. — Проверяйте. Только поспешите: Вайлент убивает тех, кто задерживается в пещерах.

Братья решили продолжить поиски. Даже если старуха лгала, ожерелье могло оказаться одним из амулетов или ключом к выходу. Они выбрали правый проход, где мерцало больше кристаллов. Вскоре туннель сузился, а дорогу перегородили толстые корни. Микос принялся рубить их кинжалом.

После каждого удара из древесины выступала тёмная жидкость, а по стенам прокатывался едва слышный стон. Аднилат чувствовал не боль растения, а отголоски множества человеческих страхов. Корни впитали воспоминания тех, кто проходил здесь раньше. Перед ним мелькали незнакомые лица: маг с обожжёнными руками, девушка в белой одежде священницы, старик, прижимавший к груди пустую шкатулку. Все они искали амулеты и все в конце концов возвращались к одной и той же развилке.

— Стой, — сказал Аднилат. — Мы повторяем их путь.

Он закрыл глаза и позволил чужим воспоминаниям пройти сквозь себя. Большинство обрывалось у левого туннеля, где испытание превращалось в бесконечный круг. Но один человек когда-то заметил поток холодного воздуха за корнями. Микос понял его мысль без слов и стал рубить выше. За переплетением открылся узкий проход, которого не было на карте.

Что-то звякнуло о камень.

Под корнями лежала почерневшая цепочка с овальным медальоном. На крышке едва угадывался знак молнии, разделённой четырьмя лучами.

— Слишком легко, — заметил Микос.

— Именно поэтому мне это не нравится, — ответил Аднилат.

Старуха схватила ожерелье дрожащими руками. Едва застёжка сомкнулась на её шее, ржавчина осыпалась, а камни вспыхнули синим светом. Цепи раскалились и лопнули. Морщины разгладились, спина выпрямилась, лохмотья превратились в серо-синюю мантию. В её ладони возник посох, окружённый беззвучными молниями.

Вместе с её обликом изменилась пещера. Кристаллы зажглись, открывая высеченные на стенах имена. Их были сотни. Под некоторыми стояли даты, под другими — знаки гильдий, а самые старые надписи почти стёрлись. Скальд коснулась ближайшего имени кончиками пальцев.

— Ученики, защитники, жители города. Вайлент заставляла их поддерживать иллюзию, пока от них не оставалось ничего. Я слышала каждого, но цепи не позволяли ответить.

Микос посмотрел на неё внимательнее.

— Если вы бессмертны, почему ожерелье оказалось там, где его могли найти случайные путники?

— Потому что бессмертие не означает всемогущество. Перед пленением я успела спрятать часть силы и направляла к ней тех, в ком ощущала сопротивление чарам. Многие слышали мой зов, но принимали его за очередную ловушку. Вы первые, кто усомнился и во мне, и в своих сомнениях.

Аднилат ожидал удара, но женщина лишь глубоко вдохнула, словно впервые за много лет почувствовала воздух.

— Моё имя Скальд Лионен, — сказала она. — Я глава Гильдии Шторма и посол Гильдейского альянса в южных землях. А теперь посмотрим, сколько ещё Вайлент успела украсть у моего дома.

Она коснулась посохом пола. Пещера содрогнулась, и на руках братьев появились амулеты: у Аднилата — латунный перстень с чёрной вставкой, у Микоса — браслет с такими же камнями.

— Это диофат, — объяснила Скальд. — Обсидиан, изменённый магией Великой войны. Лик Тени отзывается через него на волю владельца. Амулеты не сделают вас сильнее сами по себе, но позволят Шторму узнать вас.

— Значит, испытание окончено? — спросил Микос.

— Настоящее испытание началось в тот миг, когда вы усомнились в увиденном. Вы могли бросить пленницу, убить её или бездумно исполнить приказ Вайлент. Вместо этого вы искали правду. Для Шторма этого достаточно.

У входа в замок слышались крики. Вайлент приказывала собрать книги и готовиться к бегству. Когда Скальд вышла из пещеры, самозванка побледнела.

— Что вы наделали? — прошептала она.

Скальд подняла посох. Молния обвила Вайлент и сомкнулась вокруг неё прозрачной клеткой. Близнецы и двое мужчин попытались колдовать, но символы на их ладонях погасли. Иллюзия рассыпалась: золотые глаза Вайлент потемнели, роскошные мантии превратились в грязные плащи, а призванный ими призрак исчез вместе с остатками искусственной грозы.

— Вы столько лет прятались за моим именем, — сказала Скальд. — Теперь ответите перед теми, чьи жизни забрали.

Она провела братьев через зал. За каждым её шагом загорались факелы, трещины затягивались, а каменные блоки возвращались на разрушенные стены. Над Хэлсторном раздался первый настоящий гром. Ливень хлынул на улицы, смывая кровь и грязь. Из закрытых казарм выходили стражи, освобождённые от долгого заклятия сна.

Пробуждение давалось городу не без боли. Некоторые стражи падали на колени, не узнавая состарившихся родственников; другие обнаруживали, что их дома давно превратились в развалины. Жители, много лет жившие под чарами безразличия, внезапно вспоминали погибших и плакали прямо под дождём. Скальд не отворачивалась от их горя.

— Одной грозы недостаточно, чтобы всё исправить, — сказала она. — Камни можно вернуть на место за несколько мгновений. Людей — нет. Хэлсторну потребуются годы, и даже после этого он останется другим.

— Город был связан с Ликом Тени, — пояснила Скальд. — Пока Вайлент удерживала меня, всё вокруг умирало вместе с замком.

В восстановленной библиотеке она положила перед братьями тяжёлую книгу с серебряной молнией на обложке.

— Это свод заклинаний Гильдии Шторма. Книга не откроет вам знания, к которым вы не готовы. По мере обучения на её страницах будут появляться новые знаки. Шторм можно соединять с огнём, водой, воздухом и землёй, но каждое такое заклинание потребует владения обеими силами.

Микос коснулся обложки, и по пальцам пробежало покалывание.

— Вы знаете, зачем нам эта сила?

— Вы ищете Джодоса, — ответила Скальд. — Его след не исчез. Он лишь проходит там, куда обычный взгляд не проникает. Диофат ещё приведёт вас к ответам, но не спешите считать каждую найденную правду спасением.

— Вы встречали его? — Аднилат подался вперёд.

— Не здесь и не таким, каким вы его помните. Большего пока сказать не могу. Есть знания, которые меняют будущее уже одним своим произнесением.

Это был не тот ответ, на который надеялись братья, но впервые за шесть лет они получили подтверждение: поиски не были напрасны.

Скальд передала им книгу.

— Используете ли вы Шторм во благо или во зло, решать вам. Помните только: добро иногда рождает бедствие, а жестокость порой спасает тысячи. Сила не избавит вас от выбора — она лишь сделает последствия тяжелее.

Прежде чем отпустить их, она раскрыла книгу на первой странице. Серебряные линии сложились в простую схему: вдох, движение ладони и короткое слово, обозначавшее не молнию, а путь для неё. Аднилат повторил знак. Между его пальцами вспыхнула тонкая синяя нить и тут же погасла. Микос добился лишь сухого треска, зато его браслет ответил слабым сиянием.

— Не пытайтесь удержать разряд силой, — предупредила Скальд. — Шторм не терпит клетки. Направляйте его, но всегда оставляйте выход. Тот, кто замыкает молнию на себе, становится её последней целью.

Она велела им упражняться только вдвоём, пока книга не откроет защитное заклинание. Аднилат спрятал её под плащом. Вес тома ощущался непривычно, словно вместе с ним братья уносили из замка часть самой грозы.

Когда братья вышли из замка, Хэлсторн было невозможно узнать. Дождь утихал. С ветвей стекала чистая вода, на почерневших клумбах раскрывались первые цветы, а жители растерянно выходили из домов. Тела исчезли с улиц, разрушенные стены поднима