Потому что моя

Часть 5

Не она...

Ильяс сам не понимал, что именно ощущает.

С одной стороны он хотел, чтобы это была его жена. Потому что чувство так и не прошедшей вины, незавершенного гештальта, не давало ему спокойно спать.

Да, в период их брака он сделал все, что мог и даже больше, чтобы попытаться сохранить отношения. Терпел слишком долго – ее выходки, необоснованные обвинения, истерики, пагубные пристрастия, но даже его железная выдержка имеет границы. Намеренно или нет, но она приложила все силы, чтобы до основания разрушить их брак. Убить то чувство, что еще теплилось где-то на задворках души. Давно не любовь, нет: тотальная ответственность за нее. Может быть жалость. Она запуталась, потерялась, начала делать глупости. Он правда пытался понять и помочь, но измена стала последней каплей.

Говорят, что в том, что рушится брак, всегда виноваты оба. Но Багиров не мог взять в толк, в чем был виноват именно он, как ни пытался.

Если только в том, что просто был не тем, кто был ей нужен. И может быть в том, что не отпустил ее раньше…

Девушка на больничной койке едва заметно пошевелилась. Чуть вздрогнула, затем, не открывая глаз, поменяла положение руки, заложив ее за голову, от чего широкий вырез простой ситцевой рубашки чуть разошелся, оголяя край левой груди.

Не очень большой, но маняще округлой.

Она беременна, идиот! – отругал себя за скользнувшую фоном истинно мужскую мысль Багиров, и только тогда додумался опустить взгляд на ее живот.

Он был крошечным. И вообще она была такой худенькой... Так сразу и не поймешь, что беременна.

Он не слишком смыслил в анатомии женского тела во время вынашивания ребенка, но разве не должна беременная женщина быть чуточку... крупнее?

Девять месяцев? Серьезно?

Впрочем, какая разница. Это не его Наташа, точно не его ребенок и стоять здесь дальше нет никаких причин. Но он почему-то стоял и почему-то смотрел на то, как она продолжает спать.

Интересно, кто же все-таки эта женщина? Хотя женщиной ее назвать было можно с большим трудом, скорее девушка. Не юная, но и точно не больше тридцати.

Неужели ее никто не ищет?

Где ее муж, родители, друзья?

Впрочем и это его не касалось. Просто полная тезка, да, и такие совпадения случаются в жизни. Пора домой.

И только он собрался тихо развернуться и уйти, она резко распахнула глаза и впилась в него немигающим пристальным взглядом.

Багиров почувствовал себя непривычно, то есть крайне по-идиотски.

Стоит ночью в палате беременной женщины и пялится на нее словно малолетний вуайерист. Что сейчас буде-ет! Крики, ругань, разберательства...

Удивительно, но ничего такого не поизошло. Она не завизжала, не принялась бросать в него предметами с тумбочки, она просто молча смотрела на него. А он на нее.

А потом она спросила то, чего он абсолютно не ожидал:

– Это ты?⠀

Багиров замешкался.

Зачем-то обернулся, словно пытаясь отыскать за спиной, в тишине пустого коридора, этого "ты", потом вернул недоумевающий взгляд девушке.

– Простите, мы знакомы?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

– А... разве нет?

– Я более чем в этом уверен. Нет.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Она снова замолчала, рассматривая его таким странным взглядом, что он в который раз почувствовал себя до невозможности нелепо.

Она смотрела на него удивленно. Вопросительно. Даже где-то ошарашенно. Словно не могла поверить, что он – это он.

Так определенно не смотрят на незнакомых людей посреди ночи в больничной палате. Она словно узнала его. Но они сто процентов не были знакомы.

– Это вы меня простите, после этих их уколов я слегка не в себе, – вдруг поправила саму себя она и, аккуратно, чтобы не сбить торчащую из вены иглу капельницы, подтянулась на локтях. Теперь она полусидела-полулежала, но смотреть на него не перестала.

Это Багирова даже слегка позабавило.

– Не хотите спросить, кто я и что здесь делаю в такое время?

– А который сейчас час?

– Половина второго ночи.

– Ого! Четыре часа проспала. Что же они мне такое вкололи, – с интересом посмотрела на приклеенную пластырем "бабочку" на сгибе локтя и вдруг кивнула на подоконник. – Не продадите мне во-он ту бутылку воды? Пить очень хочется.

Багиров вошел в палату и сделал то, что она попросила.

Подойдя к ней ближе, чтобы передать воду, сумел легально рассмотреть ее лучше. Может быть где-то совсем-совсем отдаленно она и была похожа на Наташу, но ее лицо было абсолютно другим. Черты лица его жены были правильнее, породистее.Истинно аристократическая голубая кровь: бледная кожа, натуральные светлые волосы, тонкие упрямые губы. Губы этой девушки были сочные, полные.

"Такие приятно целовать", – вдруг снова невпопад подумал он, и сам отшатнулся от собственных бредовых, где-то даже, наверное, кощунственных в данной ситуации мыслей.

Может быть кто-то незнакомый и мог, не приглядываясь, усомниться издалека – да те же медсестры, но его, человека, что прожил с женщиной бок о бок пять лет, провести небольшой, словно нарочитой схожестью, было невозможно.

– Так кто вы и что здесь делаете? – все-таки спросила она, напившись и вытерев тыльной стороной ладони губы.

– Да так… палаты перепутал, – соврал Багиров. – Жену искал.

– Она тоже беременна?

– Нет, – и ощутил в горле ком. – Она не беременна.

– Простите, пожалуйста, но вы не похожи на человека, который положил бы свою жену в такую, – обвела палату критическим взглядом, – больницу.

– А на какого человека я похож?

– Вы похожи на человека, который берет от жизни все только самое лучшее.

Эти ее слова его буквально поразили. Это же его фраза! Его жизненное кредо. Он даже как-то говорил об этом в одном из интервью.

Да, фраза избитая, конечно, но то, что она сказала именно это характеризуя именно его – удивительно.

– И с чего вдруг вы сделали такие выводы? – сложил на груди руки, включаясь в беседу.

– У вас пиджак дорогой, – улыбнулась она, – и часы.

И эта ее улыбка…

Этому эффекту есть научное название – дежавю, что в дословном переводе с французского означает "уже увиденное". Когда ты твердо уверен, что ты слышал/видел/испытывал то, что слышишь/видишь/испытываешь сейчас.

Сейчас он испытал это самое дежавю. Он словно уже видел где-то эту улыбку. Вот эту самую! Он не узнал в ней пропавшую жену, вовсе нет, это была улыбка другой девушки, но он понятия не имел, какой именно.

Ну не мог же он раньше уже встречать эту Наталью и напрочь об этом забыть!

– Ваши серьги тоже недешевые, – решил отшутиться он, кивнув на капельки бриллиантов в ее миниатюрных мочках.

– Бросьте, – беспечно махнула рукой, – это подделка.

Багиров был уверен, что это не так – блеск настоящего бриллианта не спутать с бижутерией, но решил не спорить. Вдруг она просто испугалась признаться в подлинности камней незнакомцу? Может быть он грабитель.

Грабитель, в костюме от Тома Форда.

Данная мысль рассмешила.

– Странное знакомство, конечно, – снова взялась за крышку бутылки она. – Не больница, а проходной двор.

– Это точно…

Он смотрел на нее и никак не мог понять, почему не может разорвать этот необъяснимый транс. Его словно загипнотизировали. Он просто не могуйти, хотя понимал, что должен. Все это попахивало каким-то бредом.

Что не так с этой девушкой?

Или может быть что-то не так с ним самим?

Почему ему так настойчиво кажется, словно он ее уже видел...

– А какой у вас срок? – поинтересовался он. – Извините, наверное, это не слишком тактично…

– Ничего, – успокоила она. – Сорок недель. Понимаю, что размер моего живота вызывает вопросы, но почему-то вот так. Возможно, из-за маловодия.

– Маловодия?

– Не забивайте голову, – снова рассмеялась она, и Багиров почувствовал, что сходит с ума.

Он определенно знает эту улыбку. Но знать он ее не может!

Это какие-то игры разума, не иначе.

– Мне пора, – решил уже разорвать этот странный контакт, пока окончательно не сошел с ума. – Всего хорошего вам.

– И вам, – смех превратился в чуть грустную улыбку. – Удачи в поисках жены.

С лица Ильяса сошли все краски.

То есть это тоже просто совпадение?

– Это вы о чем? – обернулся.

– Ну, вы же палату жены искали.

Ее ответ был абсолютно логичным, он действительно сам об этом сказал, но что-то не давало ему покоя. Никак.

Спустя пару минут он уже был у кабинета врача.

Не заморачиваясь со стуком, открыл дверь.

– Ну что? Как прошло? – расцвела доктор, сворачивая в ноутбуке какие-то вкладки. – Наверное, радости не было предела. А говорят, что чудес не бывает.

– Могу я увидеть ее паспорт? – без придесловий отрубил Багиров.

– Паспорт?

– Да, паспорт, – начал терять терпение. – Где он? Он у вас?

– Вообще, документы пациенты при себе держат, но ее да, у меня. Не успели отдать еще, сейчас, – покопавшись в ящике стола, извлекла обычную бордовую книжку. Багиров вспомнил, что паспорт Наташи был обернут в мятного цвета обложку, но ведь ее легко снять... – Вот. Правда, он чуть испорчен. Намочили его как-то, что ли, чернила поплыли.

Не слушая ее, Ильяс открыл документ, и сердце многотонной глыбой рухнуло в пятки – с фотографии на него смотрела его жена. Он сравнил цифры, дату выдачи – все это прочно хранилось в голове, открыл раздел "сведения о браке"

"Багиров Ильяс Таирович", брак зарегистрирован 18 сентября…

Больше ничего не говоря, рванул из кабинета, ощущая, как по венам мчится колючий адреналин.

Коридор, лестница, снова коридор, знакомая дверь из дешевого шпона…

– Откуда он у тебя? – ворвавшись в палату, буквально прокричал без намека на вежливость, тыча ей в лицо открытой страничкой с фотографией жены. – Это же не твой паспорт! Это – не ты! Так откуда?

– Вы напугали меня до смерти! – отшатнулась она. Не врала, действительно в глазах читался страх. – Чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Разве можно так!

– Откуда. У тебя. Этот. Паспорт! – чеканя каждое слово процедил Багиров.

Дыхание было шумным, быстрым. Тяжелым. Лоб взмок.

– Это мой.

– Нет, не твой! Это, – ткнул пальцем в фото, – моя погибшая жена. Ты – точно не она. Отвечай, где ты взяла ее паспорт?

Она молчала, глядя на него затравленно, вжавшись в угол узкой кровати.

Перегнул, нельзя так. Все-таки она беременна.

– Пожалуйста, – усилием воли сбавил тон. – Просто скажи правду.

Она продолжала упрямо молчать.

– Обещаю, что не вызову полицию и тебе ничего за это не будет. Но я должен знать ответ. Должен, понимаешь? Это крайне важно для меня.

– Я… я не знаю… – пискнула она, пряча бегающий взгляд. – Не помню.

– Что не помнишь?

– Ничего не помню.

– В каком это смысле ты ничего не помнишь? – снова начал медленно выходить из себя. – Не помнишь, откуда у тебя чужой паспорт? Может быть ты и имя свое забыла?

– Да, забыла! – набралась храбрости она. – Я не помню, откуда у меня этот паспорт, не помню своего имени и как я оказалась здесь я тоже не помню! Я все забыла, понимаете? Абсолютно все.⠀⠀

Часть 6

***

– И может быть такое?

– Теоретически да, но чтобы узнать наверняка, нужно провести ряд анализов, сделать компьютерную томографию мозга, пройти некие психологические тесты.

Багиров сидел сидел в своем кабинете, а напротив него расположился лучший психиатр, которого удалось только отыскать и экстренно выдернуть с работы. Учитывая, что в наше наполненное стрессами время психиатры буквально на вес золота – задача была не из легких.

Но Ильяс как обычно справился. Для него практически не существовало недостижимых целей.

– Наш мозг – крайне сложный и многослойный орган, его полные возможности не изучены до сих пор. Вы не знаете, что предшествовало потере ее памяти?

– Нет.

– Может быть была травма головы? Стрессовая ситуация? Психологическое насилие?

– Я не знаю, – вздохнул Багиров и потер подушечками пальцем покрасневшие от недосыпания веки. – Она говорит, что сама не в курсе, как именно это произошло. Не помнит.

– А кем вам приходится эта женщина?

– Никем, – честно ответил он.

Доктор посмотрел на его несколько недоверчиво, впрочем, имел на это полное право.

Столько суеты из-за "никого"?

– Мне нужно осмотреть ее. Побеседовать, – резюмировал он. – Только тогда я смогу дать ответы на ваши вопросы.

Багиров не был уверен, что эта "Наталья" разрешит подвергать себя экзекуциям какого-то незнакомого доктора. Не смотря на внешнюю хрупкость и изначально уязвимое положение, держалась она очень стойко. Вчера она до последнего гнула свое.

Она ничего не знает.

Ничего не помнит.

И ответить на его вопросы она тоже не может. Точка. Расспросы ни к чему не привели.

Потом ей вдруг стало нехорошо, пришлось позвать врача и, приказав ни при каких обстоятельствах не выпускать ее из больницы, Багиров уехал обратно домой, чтобы как следует подумать, что делать со всем этим дальше.

Паспорт Наташи точно был подлинным. И выяснить, откуда он у этой девушки, Ильяс был просто обязан. Но как это сделать? Не пытать же беременную женщину каленым железом, выбивая правду!

Нужно выяснить, кто она на самом деле такая. Любым путем! Если у нее документ Наташи, она может быть в курсе, что случилось с его женой.

И это его странное ощущение при виде нее… Какое-то муторное, непонятное. Словно… словно он знает ее. Или знал когда-то. Но это точно можно было полностью исключить, ведь он, в отличие от нее, провалами в памяти не страдал.

Ближе к вечеру Багиров, вместе с психиатром, снова отправился в соседний город. Он не хотел, чтобы в больнице болтали лишнее, поэтому приплатил докторице за молчание. Чтобы ни она, ни кто другой не задавали лишних вопросов и не совали нос не в свои дела. Врач то ли испугалась его статуса, то ли денег действительно оказалось достаточно, но она сдержала свое слово – встретила их лично у заднего входа, и сама же проводила к палате. Как Багиров и хотел – без лишнего шума.

– Она сегодня самовольно уйти пыталась, представляете? – пожаловалась она, шагая рядом с Багировом на третий этаж ветхой первой городской. – Оделась, обулась… Артистка.

Сбежать хотела, значит. Что-то ты темнишь, "Наташенька".

– Ну, оставлю вас, – и стрельнула быстрым взглядом на солидного психиатра, который внешне напоминал скорее головореза, чем светило наук.– Только пожалуйста, будьте с ней тактичнее. Все-таки она ребенка ждет. Волноваться ей категорически нельзя.

– Не переживайте, – успокоил ее Ильяс, и дал понять взглядом, что ее миссия здесь и сейчас действительно завершена.

Было заметно, что ей крайне любопытно, что же такое происходит, но задавать вопросы она не стала. Возможно, предусмотрительно решив, что лишние проблемы ей не нужны.

А проблемы такой человек как Багиров мог устроить довольно легко.

– Снова ты, – нахмурилась "Наташа", едва он вошел в кабинет. Ни "здравствуй", ни "как дела". И с "вы" решила тоже не заморачиваться. – Ты охрану к палате моей приставил?

– Чтобы ты не сбежала, простая формальность, – дернул плечом Ильяс. – Знакомься, это доктор Стрельцов, он лучший в городе психиатр.

Она коротко взглянула на врача из-под нахмуренных бровей и вернула внимание Багирову.

– Мне не нужен мозгоправ.

– Ты же не помнишь ничего.

– Да, не помню.

– И неужели не хочешь, чтобы память вернулась?

– Может быть я не хочу ничего вспоминать, – тихо пробурчала она насупившись, но он все равно все услышал.

Он вдруг поймал себя на мысли, что рад ее видеть. Отметил, что она вымыла голову и россыпь блестящих светлых волос струилась по плечам, делая ее довольно привлекательной.

Рубашка тоже была другая, все так же казенная, но сегодня уже в мелкий розовый цветочек.

Кем бы она ни была, но она была очень хорошенькой.

– Ян Тимофеевич поговорит с тобой, а я пока выйду. Подожду в коридоре.

– Нам не о чем с ним говорить, – упрямо отвернулась она. – Я не помню ничего, можете не тратить время.

– И все-таки я вас оставлю.

Его раздражала ее упертость. Слишком уж фантастической была эта вся история. Потеря памяти... Как удобно. Но утверждать, что она непременно врет он тоже не мог, поэтому и привез сюда Стрельцова.

В ее палате психиатр пробыл ну минут двадцать от силы, а когда вышел, итог его был четок и ясен:

– Я не знаю, кем она вам приходится, что вас связывает и зачем она устроила весь этот цирк, но с уверенностью могу сказать одно – она не теряла память. Все ее утверждения, что она якобы ничего не помнит – ложь, от первого до последнего слова.

Часть 7

Вызывав для психиатра машину, Багиров принял решение остаться. Остаться, чтобы выяснить, кто же она такая. Зачем придумала эту байку про потерю памяти.

Он подозревал это и до вердикта врача, а после его слов удостоверился окончательно.

Кто она, черт возьми такая и какую ведет игру?

Зачем ей паспорт Наташи и где она его вообще взяла?

Слишком много вопросов и ни одного ответа. И это нужно было срочно исправлять. Если понадобится, он просидит здесь всю ночь, но в конце концов выяснит правду!

Постучав пару раз исключительно из чувства такта (все-таки она женщина и женщина беременная), Багиров с чистой совестью заглянул в ее палату.

Девушка полулежала на тощей подушке и смотрела на него из-под угрюмо сведенных на переносице бровей. Но в ее взгляде не было страха, и это было хорошим знаком.

– Зачем ты его позвал? Этого эскулапа.

– Мне нужна правда, Наташ, – называть ее именем жены было странно. Как-то противоестественно. Оно совершенно ей не подходило. Но настоящего ее имени он не знал, а контакт нужно было наладить незамедлительно.

Багиров пододвинул к кровати стул и сел. Максимально близко. Чтобы глаза в глаза. Чтобы увидела, что он не врет сам и хочет от нее того же – правды.

– Я знаю, что ты придумала свою амнезию.

– Не придумала.

– Пожалуйста, не перебивай меня, хорошо? – максимально мягко попросил он. И ему на удивление легко далась эта мягкость. Почему-то глядя на нее сразу же пропало все раздражение.

Рассеянный свет ночника освещал темную палату, где-то там за окном гудел ветер – внезапно разыгралась непогода.

– Наташ, моя жена пропала, девять месяцев назад. Это произошло в горах, был сильный снегопад, мы поругались, она ушла… – вздохнул. – Ее никак не могли найти, не смотря на то, что подняли все поисковые группы поселка. Лишь концу третьего дня отыскали ее засыпанную снегом куртку и потерянную варежку возле горной реки… Больше ничего.

"Наташа" молчала, опустив глаза и покусывая нижнюю губу.

– Шансов было ничтожно мало, но я все равно продолжал ее искать. Еще несколько месяцев.

– Ты так сильно любил ее? – вдруг спросила она.

– У нас были сложные отношения, действительно очень сложные. Я хотел найти ее, чтобы не чувствовать свою вину.

– А она была? – впилась в него взглядом. – Твоя вина?

– Хочешь знать, не я ли приложил руку к ее исчезновению? Эта версия у следствия тоже была. К тому же по нашему номеру валялись осколки разбитой ею бутылки, а соседи слышали крики ссоры. Все выглядело так, словно это я ее убил, а потом замел следы.

– Так это сделал ты?

– Нет, это сделал не я. У меня было стопроцентное алиби, – и поймав ее недоверчивый взгляд, грустно улыбнулся: – Я не рассказывал бы тебе этого всего, будь оно иначе, верно? Я был виноват, безусловно, но только косвенно. Из-за того скандала. Я предложил ей развестись, она разрыдалась, вышла из себя. Она была не трезва и вместо того, чтобы удержать, я ее отпустил. Одну. В непогоду. В совершенно невменяемом состоянии. Я должен был предвидеть.

– Ты не мог знать, что так будет! – с жаром бросилась на его защиту она, что не могло не тронуть. – Она не была несмышленым ребенком и должна была нести ответственность за свои поступки!

– Ты права, да. Права… Но я все равно ощущал себя виноватым.

– Ты до сих пор ищешь ее? – тихо спросила она.

– Уже нет. Спустя полгода ее официально признали погибшей.

– А разве не должно пройти несколько лет?

– Если человек исчезает в угрожающей жизни ситуации, срок максимально короткий. А там были крутые горы и течение реки было слишком сильным...

– Это ужасно, – снова опустив взгляд, прошептала она. – Я сочувствую тебе. Искренне.

– У тебя ее паспорт, понимаешь? – так же тихо как и она прошептал он и взял ее за руку. Она чуть вздрогнула, но ладонь не убрала. – Она ушла с паспортом, он лежал в кармане ее куртки. Когда куртку нашли, паспорта не было. А вчера мне звонят из больницы и говорят, что моя жена – моя мертвая бесплодная жена – рожает! Можешь представить мое состояние?

Ильяс понимал, что эта не та сказка, что рассказывают на ночь беременным женщинам, но он хотел быть с ней предельно честным.

– Ты же понимаешь, что рано или поздно я все равно узнаю, кто ты такая. У меня есть люди, которые могут из-под земли достать информацию о любом, за кратчайшие сроки. Поэтому давай не будем все усложнять, хорошо? Скажи, откуда у тебя ее паспорт. Обещаю, что не вызову полицию, никак тебя не выдам. Если нужно – я помогу тебе. Но я должен знать правду.

Он смотрел в ее глаза и видел, что она колеблется. А еще замечал, что интересен ей. Интересен как мужчина, хоть она и изо всех сил старалась не показывать вида. И это, конечно, играло ему на руку.

– Хорошо, – после долгого молчания произнесла она.

Ее губы были искусаны едва ли не в кровь от волнения, но держалась она очень стойко. И хоть смотреть ему в глаза она по-прежнему не решалась, но Ильяс знал – он всего в одном шаге от правды.

– Ты прав, я не теряла память. Я это придумала просто… просто потому что ты своим появлением застал меня врасплох. Я испугалась,– с усилием сглотнула. – Я расскажу, где взяла паспорт твоей жены. Но боюсь, эта правда тебе не понравится.

Часть 8

Девять месяцев назад

Приэльбрусье, Северный Кавказ

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Ильяс, по уши в снегу, злой как черт зашел в шумное заведение ресторана. Не гламурного столичного, где хрусталь, мрамор, вышколенная обслуга, а в небольшой ресторанчик из сруба, где пахло жжеными поленьями из горящего камина, солодом, чесночными гренками

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.