В погоне за звездой
Мне было восемнадцать. Был октябрь, дождливый и холодный. Москва тонула в лужах, люди прятались за зонтами, спеша в метро или любой другой транспорт, который укроёт их от бесконечного потока воды, льющегося из неба. В тот день мне было некуда торопиться – пары в универе начинались после обеда, и я могла наслаждаться шумом дождя, сидя на подоконнике в своей комнате.
Папа был на кухне – он что-то готовил и напевал себе под нос – он часто так делал, когда брался за готовку. Я слышала, как он что-то мешает, и ложечка ударяется о стенки стакана. Это был обычный домашний звук. Звук, на который никто бы и не обратил внимания.
Если бы он внезапно не прекратился.
А потом раздался глухой стук и крик. Крик, который долго звучал у меня в ушах. Потому что кричала мама. На каких-то чужих ногах я вошла в кухню и увидела, что отец лежит на полу, а мама крутится вокруг него. Пытаясь привести в чувство. Моя душа покинула тело – я наблюдала за тем, что происходит, не в силах пошевелиться или вымолвить хотя бы слово.
Скорая ехала сорок минут. Сорок минут, которые растянулись в вечность. А когда она приехала, было уже поздно. Инсульт. Одно слово, которое сломало всё. Папа – такой весёлый, такой добрый. Такой молодой. В это было невозможно поверить.
Похороны прошли как в тумане. Я не плакала. Все говорили: «Она в шоке и не понимает, что происходит».И я не понимала. Я смотрела на маму – такую хрупкую, сломленную, и внутри меня расползалась страшная пустота. Будто кто-то выключил свет в комнате, и я брожу в ней, натыкаясь на стены.
На третий день после похорон я сидела в своей комнате на полу, обняв колени, и просто смотрела в окно. Дождь барабанил по стеклу, и это был единственный звук, который я слышала. Я не могла ни есть, ни спать, ни с кем-то разговаривать. Маме нужна была моя поддержка или хотя бы присутствие, но я не понимала, как жить дальше. Телефон оповещал о входящих сообщениях – и я знала, что в них увижу. «Не плачь», «Держись», «Всё будет хорошо».А как может быть хорошо, если случилось то самое плохо, которое невозможно исправить? Ещё и лучшего друга как назло не было рядом! Я взяла телефон и открыла новостную ленту – не понимая, зачем, стала читать какие-то новости.
Где-то подняли цены.
Где-то наводнение.
Где-то вспыхнул пожар.
И вдруг заиграла музыка. Первые аккорды, тихая гитара. И голос… Мягкий мужской баритон, в котором звучала такая боль, что у меня перехватило дыхание.
Я не умею прощаться,
Закрою дверь и уйду.
Наверное, мог бы остаться,
Но боюсь я там пропаду.
Это был Артём Громов. Я слушала эту песню снова и снова, пока не разрыдалась так, что не могла остановиться. Час, два. Может быть, три. Я плакала за все эти дни – за маму, за папу, за себя… За все свои восемнадцать лет, которые у меня были, и которых уже не вернуть. И, кажется, именно Гром дал мне разрешение прочувствовать эту боль. Дал моим чувствам возможность прорваться. Я не знала, кто он и откуда. Не знала, как он выглядит. Он просто пел для меня и был рядом, как бы глупо это ни звучало.
С тех пор я слушала его каждый день – не потому, что он красивый. И не потому, что популярный. А потому, что в тот момент, когда мой привычный мир рухнул, его голос стал единственным спасением и не дал мне рассыпаться.
– Даш! – Ленка трясёт меня за плечо. – Ты уснула что ли?
Я быстро моргаю и возвращаюсь в реальность. Ту, в которой меня ждёт клиент с кофе на подносе.
– Извини, – бормочу я и, натягивая улыбку, отношу кофе к столику. Желаю клиенту приятного аппетита и возвращаюсь на рабочее место. Телефон в кармане вибрирует, уведомляя о том, что мне пришло сообщение. Пытаюсь выудить его из кармана, но пальцы дрожат от нетерпения, и телефон летит на пол экраном вниз. Поднимаю и в ужасе смотрю на трещину посередине экрана. Как символично – на заставке у меня фотография Грома с гитарой. А теперь она рассечена трещиной. И те деньги, которые у меня отложены на чёрный день, становятся весьма актуальными. И явно не для билета в фан-зону.
Почему такая несправедливость? Чувствую, как слёзы подступают к глазам, и стискиваю зубы, чтобы не дать им прорваться наружу. Я не покупала всякую ерунду, не ходила по ресторанам, и вот теперь, когда появился настоящий шанс – услышать его голос со сцены – я не смогу?
Открываю ногой дверь в подсобку и прошу Ленку закончить смену за меня. Осталось несколько минут, но, кажется, моя работоспособность сегодня дала серьёзный сбой.
– Закроешь? – спрашиваю Лену, натягивая на себя толстовку. – Мне нужно уйти. Иначе я сойду с ума.
– Конечно, – кивает она. – Даш, так нельзя… Я понимаю, что ты мечтаешь о концерте, но не стоит вот так…
Закусываю губу, чувствуя привкус крови – лишь бы не расплакаться. Она понимает и не понимает одновременно. Но я знаю, кто поймёт – Шторм. Потому что он всегда понимал, всегда поддерживал… Мне срочно нужно его увидеть. Набираю его номер и спрашиваю адрес. Он предлагает заехать за мной и не задаёт лишних вопросов. Я отказываюсь и добираюсь на метро, на повторе слушая одну и ту же песню. Трещина на экране становится больше, расползаясь паутинкой во все стороны. Но музыка играет, а, значит, не всё так плохо.
Выхожу из метро и задираю голову наверх, тяжело вздыхая. Москва-сити возвышается над городом, равнодушным к моим проблемам. Ветер бьёт в лицо, принося запах сырости и опадающих листьев. Время, когда всё красивое умирает, чтобы возродиться вновь. Жаль, что не всё способно возрождаться.
Небоскрёбы, касающиеся небес, дорогие машины, люди в шикарных костюмах. Здесь даже пахнет богатством. Не могу справиться с чувством зависти – почему кому-то дозволено жить в таких квартирах, а кому-то не хватает денег даже на концерт своей мечты!
Лифт отвозит меня на двадцать третий этаж, я нажимаю кнопку звонка, и спустя секунду открывается дверь.
Шторм стоит в проёме и смотрит на меня с любопытством. На нём – чёрная футболка и серые спортивные штаны. Его волосы мокрые – будто он только вышел из душа.
– Даша? – он делает шаг вперёд. – Что случилось?
Мотаю головой и прижимаюсь к нему, наконец, давая волю слезам.
Глава 4. Саша Штормов
Вселенная не могла поступить иначе, верно? Сначала я влюбляюсь в свою лучшую подругу, потом переезжаю из Питера в Москву и иду к ней на встречу, слушая о том, как она хочет увидеть Артёма Громова, а на десерт получаю встречу с ней и очередные объятия, которые лишают меня способности мыслить адекватно.
Даша плачет, крепко прижимаясь ко мне в коридоре, и я не решаюсь даже предложить ей пройти в квартиру. Глупо, но продолжаю наслаждаться её теплом, глажу по голове и плечам, целую в макушку – друзьям же можно, правда? А потом всё же отстраняюсь, беру за руку и отвожу на кухню. Наливаю чай, подвигаю тарелку с конфетами и осторожно задаю вопрос:
– Что случилось?
Она мотает головой. Слёзы уже высохли, но глаза по-прежнему красные и опухшие.
– Ты пришла ко мне, чтобы просто поплакать? – мягко спрашиваю я.
– Нет. Я пришла к тебе, потому что ты – единственный, кто никогда не задаёт лишних вопросов.
– А я всё же задал, – улыбаюсь ей. – Так что случилось?
– Я разбила телефон, – она достаёт его из кармана и кладёт экраном вверх.
– Как ты умудрилась? – осматриваю телефон и прикидываю, чем могу ей помочь.
– Уронила в кофейне после смены, – её нижняя губа дрожит, а я вместо сочувствия испытываю острое желание поцеловать её.
– Если внутри всё цело, то экран можно поменять, – отгоняю от себя навязчивые мысли. – Это стоит не так дорого.
– Легко говорить тому, кто поселился в пентхаусе в одном из самых дорогих районов Москвы.
– Даш, ты же знаешь – это деньги отца, – зачем-то оправдываюсь я. – И я бы не…
Что «я бы не…» я не знаю. Не согласился бы на его деньги, если бы не мечтал о том, чтобы поскорее вернуться сюда, к ней поближе? Что мне достаточно было и съёмной комнаты? Но наследнику Игоря Штормова не подобает жить в абы каких условиях.
– Прости, – отвечает она. – Ненавижу финансовые проблемы.
– Давай я поменяю тебе стекло? – предлагаю я помощь, зная, что она точно откажется. Даша никогда не соглашалась брать у меня деньги. Ни раньше, ни сейчас. Её папа, когда был жив, всегда говорил, что нужно добиваться всего самостоятельно, а не рассчитывать на помощь других. И у них всегда всё получалось… А потом он ушёл из жизни, и мама стала тащить на себе семью – конечно, денег им не хватало, но гордость они не потеряли.
– Ни за что, – мотает она головой. – Я… Я хотела купить билет, но теперь, видимо, придётся покупать телефон. Что ж, не судьба увидеть мне Артёма Громова.
– Даш, серьёзно, я могу помочь, – снова предлагаю я, потому что вижу, как в её глазах снова появляются слёзы.
– Нет, Шторм, ты не можешь выручать меня каждый раз, когда я сталкиваюсь с трудностями. Вот было бы здорово, если бы наши родители поженились, да?
Вопрос звучит так неожиданно и так искренне, что мне отчаянно хочется разбить кулаки о стену. Родители? Поженились бы? Серьёзно?
Но да. Она серьёзно готова стать мне сестрой. Потому что любит меня искренне и всей душой. Как брата.
– Да, наверное, – произношу я неуверенно и понимаю – так нельзя. Она – моя подруга и ничего не знает о моих чувствах. Так какого хрена я что-то от неё требую, если сам не могу ничего сказать?
– Тогда мы смогли бы жить под одной крышей, – мечтательно продолжает она, даже не представляя, что в этот момент в моём сердце проворачивается кинжал. Раз, два… А перед глазами проносятся воображаемые сцены, в которых мы с Дашей сталкиваемся в тёмном коридоре… Или в ванной комнате…
– Точно, – зачем-то соглашаюсь я, – но мой отец после того, как нас бросила моя мать, предпочитает одиночество и случайные связи, но не брак. А твоя мама…
– Да, она по-прежнему живёт прошлым, – грустно усмехается Даша. – Это я так, мысли вслух. Прости, что я вот так… со всем вот этим… Просто я не могла пойти домой. Мама не поймёт моих слёз – и я это принимаю. После смерти отца всё остальное кажется таким мелочным.
– Ты же так не считаешь, – качаю головой, – в каждом возрасте и каждом дне свои проблемы и переживания. Да, смерть – самое страшное, но это не значит, что остальные проблемы исчезают или перестают быть значимыми.
– Я-то понимаю, но мама не поймёт.
– А ты пробовала поговорить с ней? Без истерик, требований… Ну то есть, – я пытаюсь подобрать нужные слова, – объяснить ей, что для тебя концерт имеет ценность не потому, что ты любишь солиста и хочешь сорвать с него одежду на сцене…
– Саша! – она смеётся и уже не плачет, а вот я готов заплакать, но это будет выглядеть весьма странно.
– Ну только не говори, что я не прав, – снова отшучиваюсь – так намного легче. – В общем, зайди с другой стороны… Попробуй рассказать о том, как тебе важна музыка, его тексты. Дашка, блин! Ты же учишься на психолога, сама должна знать, как использовать мозг близких тебе людей себе во благо.
– Должна, вот только это не всегда помогает.
Мы болтаем с ней до позднего вечера, а потом я всё же отвожу её домой вопреки её уверенному – «в метро полно людей, доберусь сама». Знаю я этих людей. И ещё лучше знаю, какие чувства может вызвать девчонка с такой яркой внешностью, несмотря на то, что она ей особо не пользуется.
Возвращаюсь домой и открываю ноутбук. Сайт с билетами загружается очень долго – полагаю, что фанаты сидят на нём круглосуточно, боясь упустить момент старта продаж. В углу светится количество людей, ожидающих открытия продаж. Да уж. Президенту желают задать вопросов меньшее количество людей, чем собирается на концерт к Грому. Что же в нём такого?
Открываю официальную страничку, листаю фото и слушаю отрывки песен. Что ж, парень неплохо поёт. Музыка классная… Внешность...
Зачем-то подхожу к зеркалу и пытаюсь сравнить себя с ним. Интересно, если я начну петь, Даша посмотрит на меня теми же глазами, которыми смотрит на него? Теми же, что смотрела на меня, когда нам было по пятнадцать…
Откидываю дурацкие мысли подальше и возвращаюсь к ноутбуку. Цены на фан-зону уже задрали. Видимо, спрос породил то самое предложение, которое позволяет диктовать свои правила.
Даша не сможет купить билет – ей не хватит денег. А с учётом разбитого телефона…
Достаю свой и ищу нужный мне контакт. Михаил Левин. Агентство, занимающееся организацией мероприятий.
Я знаю Мишу уже больше пяти лет. Его отец когда-то занимался организацией корпоративов для сети кофеен моего отца, а сам Мишка выучился на менеджера и, благодаря связям, смог устроиться в компанию, занимающейся концертами высокого и среднего уровня. Я редко обращался к нему, но был уверен в одном – если нужна честность и цены, не накрученные в несколько раз – то это к нему.
Набираю его номер, несмотря на то, что стрелки часов уже приближаются к полуночи. Нормальные люди в это время спят, но я уверен, что он – нет.
Миша отвечает после второго гудка:
– Штормов? – в его голосе звучит удивление и лёгкая хрипотца. – Ты вообще в курсе, который час?
– В курсе. И в курсе, что ты ложишься спать намного позже. Прости, но мне нужна услуга.
– Внимательно тебя слушаю.
– Громов. Лужники. Мне нужно два билета в фан-зону.
Тишина. Такая вот противная, долгая, которая давит на уши похуже любого громкого звука.
– Саш, ты серьёзно? Фан-зона вся распродана заказчикам. Официально. Неофициально – тоже, хотя есть ещё пара мест. Но они, как бы так сказать… – Миша мнётся и продолжает. – Не для простых смертных.
– Я не простой смертный, – произношу я.
– Ух ты, – Мишка смеётся. – Тогда кто ты?
– Я тот, кто готов заплатить. И тот, кому позарез нужны эти билеты.
Снова тишина, но сквозь неё пробивается звук клавиш, по которым стучит Левин.
– Саш, ты понимаешь, что цена этих билетов выше заявленной на сайте?
– Понимаю. Сколько?
– Семьдесят тысяч за два. Я не настаиваю, можешь подождать старта продаж, но помни, против толпы влюблённых девчонок ты бессилен. Успеть урвать билет ровно в полночь при открытии продаж практически нереально. Я наблюдаю это постоянно.
Семьдесят тысяч. Закрываю глаза и пытаюсь объяснить себе, что я не сошёл с ума. У меня есть счёт в банке, открытый отцом – и я знаю, что цифры там шестизначные, семизначные – в общем, огромные. А на моём личном счету около двухсот тысяч. По сравнению с деньгами отца, это капля в море, «копейки», как говорит отец, но я обещал себе не пользоваться его финансами, добиваясь всего самостоятельно. Долгое время удавалось, но сейчас на кону что-то другое. Чувства. А они стоят, увы, слишком дорого.
– Делай, – говорю я спустя несколько секунд паузы.
– Саш, – Мишка сомневается. – Ты уверен? Ты же никогда не тратил деньги на всякую ерунду, это же концерт!
– Уверен.
– Хорошо, – быстро сдаётся он. – Кидай все данные, билеты будут завтра у тебя на почте. Оформляю на твоё имя?
– На моё.
– Хорошо. Могу я задать тебе ещё один вопрос?
– Попробуй, – лениво протягиваю я.
– Ты делаешь это для девушки?
– Да, – коротко отвечаю я и отключаю телефон.
Для девушки. Для той самой, ради которой я переехал из Питера в Москву. И ради которой готов отдать на
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: