Случайный билет до Простоквашино
— Что? — прошептала она дрожащим тоном и ошарашенным взглядом. — Я проехала всего ничего. Бензин не мог так быстро испариться! Это физически невозможно!
Вокруг стояла абсолютная, ватная тишина и туманность. Ни звука проезжающих машин, ни пения птиц. Только Варя, заглохшая машина и пустая карта на сиденье. Она судорожно схватилась за голову, с силой втирая ладони в виски, будто пытаясь выбить из них всю эту мистическую дурь. Глаза бешено метались от панели приборов, где стрелка бензина позорно лежала на нуле, к пустому листу, который совсем недавно был её путеводителем.
— Так, Варвара, собралась! — прошептала она, пытаясь вернуть голос, который предательски дрожал. — Ты же крутая девчонка. Соседу-чмошнику хамила так, что у него чуть окна не вылетели от его собственной злости, а теперь сидишь и «ссышь» из-за какого-то тумана? Ты ведь это не серьёзно? Бабуля, должно быть, там наверху сейчас катается по облакам от смеха, глядя на это позорище. Трусишка…
Она истерически хмыкнула, и этот звук в тишине салона показался ей чужим и зловещим.
— Ладно, допустим, чернила обладают характером исчезать и решили свалить в закат. Ничего, у меня есть память! — Варя закрыла глаза, пытаясь восстановить в голове каждый штрих карты. — Выезд из города, лес, горы, дорога по прямой, развилка на три дороги ю поворот вправо, снова прямая. Так, а потом что? — она резко открыла глаза, и её осенило. — Кладбище! Конечно, я застряла именно около кладбище!
Она на мгновение замерла, осознав, где находится. В густой, липкой тишине, окруженная непроглядным «молоком» тумана, она вдруг поняла, что тишина вокруг — не лесная, а какая-то могильная.
— Я спокойна! — тихо промычала она самой себе вслух, а потом внезапно сорвалась на крик, переходящий в визг. — А-а-а-а-а! Я ни хрена не спокойна! Какого фига мне не сиделось дома?! Застряла посреди нигде, рядом с кладбищем, бензина нет, это что пранк?
Она в панике схватила смартфон, яростно нажимая на кнопку включения. Экран оставался черным. Мертвым.
— Еще и телефон сдох! — взревела она, швырнув гаджет обратно в рюкзак. — За что мне это?! Я просто хотела найти наследство, а не стать героиней второсортного хоррора про заблудших душ! Бабуля, если это твоя идея «смешного квеста», то у тебя явно были проблемы с чувством юмора!
Варя судорожно щелкнула центральным замком. Раздался глухой, успокаивающий звук блокировки всех четырех дверей, но спокойнее от этого не стало. Воздух в салоне, казалось, стал гуще, а тишина снаружи приобрела давящий характер.
Где-то там, в молочной пелене, скрывающей капот, что-то двигалось. Сначала это был едва уловимый шорох, похожий на то, как кто-то тянет сухие ветки по асфальту, но затем звук сменился… ритмичным постукиванием. Тук-тук… тук-тук…
— Так, Варвара, без паники, — прошептала она, вцепившись побелевшими пальцами в руль. — Это просто… какой-нибудь бобер-переросток решил почесаться о мой бампер. Или леший заблудился. Или это просто акустическая галлюцинация от страха.
Она прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь туман. Внезапно постукивание прекратилось. Наступила та самая, мёртвая тишина, от которой у нее по спине побежали мурашки размером с кулак.
Глава 4
Ватная тишина тумана продержалась недолго. Внезапно раздался тяжелый, глухой ГЛУХ, от которого многострадальная машина даже покачнулась.
Прямо на капот, беззвучно спикировав из белой пелены, уселась огромная антрацитовая галка.
— А-а-а-а! — Варя взвизгнула так, что заложило уши, и отпрянула назад, едва не сломав спинку сиденья. — Мама дорогая! Ты откуда взялся, ужас на крыльях ночи, вернее дня?! Ты же меня так до инфаркта доведешь, пернатая твоя душа!
Птица даже не вздрогнула. Она медленно повернула голову набок и уставилась на Варю через лобовое стекло. Ее глаза, кошачье-черные и пугающе осмысленные, казалось, сверлили её насквозь. В этом взгляде не было ничего от обычной городской птицы — только чистая, древняя жуть.
Варя еще сильнее вжалась в кресло, чувствуя, как по спине струится холодный пот.
— Чего ты так пялишься, а? Что ты задумала, нечисть? — зашептала она, пытаясь защититься сарказмом от подступающего ужаса. — Сразу предупреждаю: еды у меня нет. Столовка закрыта. Мне бы самой тут от голода и обезвоживания не сдохнуть посреди этого Сайлент Хилла, так что делить сухой паёк с местной фауной я не намерена! Свали в туман, пожалуйста!
Птица словно поняла её, широко раскрыла клюв и издала оглушительное, утробное:
— КА-А-А-АХ!
А затем со всей дури долбанула клювом по лобовому стеклу. ТЮК! Звук удара кости о стекло прозвучал как выстрел.
Варя опешила.
— Ты чё ополоумела, камикадзе пернатый?! — заорала она, яростно махая руками перед стеклом, пытаясь спугнуть живность. — Жить надоело?! Пошла вон! Я тебе сейчас все перья повыщипываю и на подушку пущу!
Но птицу это только разозлило. Она начала колотить по стеклу с невероятной, неестественной скоростью и агрессией. Тюк-тюк-тюк-тюк! Птица буквально ходила ходуном, вкладывая всю силу в удары.
И тут раздался страшный звук. ХРЯСЬ.
Прямо по центру лобового стекла, в месте, куда била галка, поползла змеящаяся паутина трещин. Стекло начало стремительно портиться, угрожая вот-вот осыпаться внутрь салона осколками.
— Ах ты ж… тварь! Ну всё, ты сам напросился! — Страх Вари в секунду перерос в глухую, безумную ярость замешанную на панике. Оставаться в ловушке внутри машины, которую методично уничтожает демоническая птичка, было самоубийством.
Она мертвой хваткой вцепилась в рюкзак, рванула ручку двери и с криком выскочила наружу, в ледяной, удушливый туман.
— А ну вали отсюда, чучело пернатое! Кыш! Восвояси давай, в свой адский вольер! — Варя со всей силы замахнулась рюкзаком, как щитом, пытаясь сбить птицу с капота.
Галка с резким криком взвился вверх. Её крылья с шумом захлопали по воздуху, обдав Варю запахом сырости и гнили. Тварь не собиралась отступать — сделав крутое пике, она бросилась прямо девушке в лицо, выставив вперед острые, как бритва, когти, пытаясь выклевать глаза.
— Урод! Сдохни! — взвизгнула Варя, зажмурившись и вслепую отмахиваясь тяжелым рюкзаком.
Она почувствовала, как крыло птицы мазнуло её по щеке, оставив ледяной след. Птица, издав напоследок победный, хохот, сделала еще один круг над крышей заглохшей машины и резко растворился в белой пелене, словно её никогда и не было.
Наступила мертвая тишина.
Варя осталась стоять посреди пустой, утопающей в тумане трассы. Её тяжело трясло, дыхание со свистом вырывалось из груди, превращаясь в белые облачка пара. Она испуганно оглядывалась по сторонам, но вокруг не было видно абсолютно ничего, кроме разбитого лобового стекла её машины и бесконечного, глухого «молока». Она была совершенно одна. И где-то совсем рядом, судя по карте, было то самое кладбище.
Зубы Вари стучали от холода, а туман казался настолько плотным, что его можно было нарезать ломтями. Она сжала в руках бесполезный лист бумаги, который когда-то назывался картой, и заставила себя сделать шаг.
— Ладно, движение — это жизнь, — пробормотала она, стараясь не слушать собственные шаги, которые звучали в этой пустоте неестественно громко. — Кладбище? Да плевать. Покойники хотя бы не хамят и не пытаются угрожать, если на них не так посмотришь. Может я его уже проехала или ещё лучше не доехала до него. Главное — идти. Если я пройду достаточно далеко, этот чертов туман обязан закончиться. Или кто-нибудь проедет мимо… ну, если я не попала в декорации «Мглы».
Она дернулась от ужаса, вспоминая фильм, когда из белесой мглы донесся какой-то шорох.
— Не придумывай чепуху, Варвара! — рявкнула она сама на себя, срываясь на почти истеричный тон. — Там было кино, там спецэффекты, актеры и бутафория! А тут просто… просто очень плохая экология.
Она резко обернулась. Никого. Только мертвая, серая пелена. Она прибавила шагу, почти переходя на бег, и тут звук повторился — отчетливое, сухое потрескивание где-то совсем рядом, за спиной. Сердце пропустило удар. Варя обернулась еще быстрее, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.
И в этот момент сзади, в той стороне где она остановила машину, прямо перед её глазами, вспыхнул едва заметный свет. Варя даже не успела крикнуть — мощный удар отбросил её назад, как тряпичную куклу. Мир взорвался искрами, а затем мгновенно погас.
В тумане раздался скрежет тормозов и глухой стук, перекрытый грохотом мотора. Через секунду послышались тяжелые, торопливые шаги. Из тумана возник мужчина лет сорока, в помятом комбинезоне синего цвета и с выражением крайней досады на лице. Он сплюнул на асфальт и выругался:
— Твою мать! Да откуда ты взялась?! И так ни черта не видно, как в заднице у лешего!
Он подбежал к лежащей на обочине фигуре, упал на колени и прижал пальцы к шее девушки. Секунда тишины.
— Слава Богу, живая… — выдохнул он, чуть расслабившись. Он принялся осторожно хлопать Варю по щекам. — Эй! Очнись! Ну же, девка, подъем, вставай давай!
Варя не реагировала. Мужчина в сердцах чертыхнулся:
— Чтоб меня… Ну уж нет, помирать на моём пути тебе точно нельзя.
В этот момент из его машины, стоявшей в паре метров, донесся заливистый, тревожный лай. К ним, путаясь в собственных лапах, примчался крупный мохнатый пес. Он остановился возле Вари, ткнулся влажным носом в её руку и залаял еще громче, глядя на хозяина.
— И что ты предлагаешь, Шарик? — проворчал мужчина, вытирая руки о штаны. — У меня в багажнике места нет, только для запчастей.
Собака ответила настойчивым «гав» и жалобно заскулила.
— Ладно, хорошо! — сдался мужчина. — Понял я тебя. Возьмем её с собой. Не оставлять же её здесь, в конце концов, я же не какой-нибудь последний мудак.
Пес радостно гавкнул и, виляя хвостом, побежал к машине. Мужчина осторожно подхватил Варю на руки.
— Да знаю я, Шарик, знаю! — пропыхтел он, пробираясь сквозь густой туман к открытой двери авто. — Не путайся под ногами, я и так иду максимально осторожно!
Он бережно уложил девушку на заднее сиденье, закрыл дверь и, сев за руль, медленно тронулся с места, растворяясь в белой пустоте.
Мир вокруг Вари то сужался до размеров игольного ушка, то плыл, рассыпаясь на тысячи серых пикселей. Она чувствовала, как под ней мерно вибрирует сиденье — машина двигалась. В висках стучало, словно внутри поселился маленький, очень сердитый барабанщик, а во рту пересохло, как в Сахаре.
— По…мо… — попыталась она прохрипеть, но звук застрял в горле сухим кашлем.
Мужчина за рулем, почувствовав движение, на секунду обернулся. Его лицо, в неверном свете приборной панели, показалось Варе неожиданно приятным, несмотря на трехдневную щетину и усталые глаза. Он взглянул на неё с искренней тревогой, которая проступила даже сквозь его привычную ворчливость.
— Ты там как? Живая? — голос его прозвучал грубовато, но с явной заботой. — Не спи, слышишь? Встряхнись! Как тебя зовут?
Варя хотела ответить, назваться, сказать всё, что она думает об этом безумном дне, но сознание снова предательски потянуло в бездну. Она уже почти провалилась в темноту, когда прямо в её мозгу — не снаружи, а где-то изнутри черепной коробки — раздался странный, низкий голос, пропитанный нечеловеческим спокойствием:
«Не закрывай глаза. Сейчас мы с дядей Фёдором тебя к нам домой привезём и обиходим».
Мутный взор девушки сфокусировался на переднем сиденье. Там, гордо восседая, как какой-нибудь штурман, сидел огромный лохматый пес. Он высунул язык и смотрел прямо на неё — в его умных, почти человеческих глазах читалось что-то, от чего у Вари по спине пробежал холодок.
Она снова перевела взгляд на водителя. Тот снова скосил глаза в зеркало заднего вида, и Варя успела заметить: он не просто беспокоится, он… прислушивается. Будто ждет, что она вот-вот что-то скажет, или… что-то услышит.
— Эй! — мужчина снова обернулся, его взгляд задержался на лице Вари чуть дольше, чем нужно. — Глаза разуй, малая! Мы почти на месте.
Машина мягко подпрыгнула на ухабе, и Варя снова почувствовала, как реальность начинает трещать по швам. Но этот голос в голове… он был слишком четким.
Глава 5
Машина с резким скрежетом остановилась у слегка покосившегося забора. Деревенская тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием остывающего мотора, казалась неестественной, почти густой.
Мужчина выскочил из салона, даже не дождавшись полной остановки двигателя. В тумане, который здесь, у самого леса, сгустился до состояния «молочной стены», фары выхватывали лишь облупившуюся серую краску двери дома и покосившиеся ступени.
— Ну же, девчонка, очнись! — он снова склонился над Варей и в его голосе слышалась досада, смешанная с искренним беспокойством. — Ты как снег на голову посреди жаркого лета свалилась! Кто ж так по дорогам бродит в такой туман?
В этот момент Шарик, выскочив из салона, начал метаться у задней двери, заливаясь тревожным, резким лаем.
— Да тише ты, Шарик! — рявкнул мужчина, аккуратно подхватывая Варю на руки. — Не топчись под ногами, видишь же — без сознания! Не уроню я её, не переживай ты так зря за нашу гостью, у неё и без твоих концертов голова раскалывается.
Пес, будто поняв, коротко гавкнул и, виляя хвостом, сорвался с места, первым нырнув в темноту дома.
Варя почувствовала, как её приподняли. В руках незнакомца было странно надежно, хотя саму её мутило от каждого движения. Она с огромным трудом, преодолевая тяжелую пелену в глазах, приоткрыла веки. Сквозь полумрак она увидела лицо: глубокие карие глаза, темные волосы с отчетливой проседью и едва заметная, усталая улыбка.
— Вы… кто? — едва прохрипела она, прежде чем сознание снова предательски начало гаснуть.
— Тот, кто тебя в тумане случайно сбил, — спокойно ответил он, осторожно переступая порог.
Он внес её в дом, где пахло старым деревом и уютом, Фёдор аккуратно уложил девушку на широкий диван, обитый грубой тканью. Едва её голова коснулась подушки, как на подлокотник, с тихим, недовольным «мяу», запрыгнул огромный полосатый кот. Он вперил в Варю свои глаза и начал настойчиво «выговаривать» хозяину, топорща усы и глядя то на мужчину, то на незваную гостью.
Мужчина устало выпрямился, вытирая пот со лба.
— Матроскин, не надо мне тут нотации читать! — буркнул он, глядя на кота. — Мне самому тошно от того, что случилось. Не планировал я сегодня никого сбивать, сам понимаешь… Туман сгустился, мы с Шариком малость припоздали из-за пробок в городе.
Федор тяжело опустился на край дивана, задержав дыхание. Его пальцы, чуть грубоватые, но на удивление бережные, потянулись к лицу Вари. Он осторожно убрал с её лба влажную, прилипшую прядь темных волос, и кончики его пальцев на мгновение коснулись прохладной кожи скулы. В этот момент время в старом доме словно замерло: только тиканье ходиков и тяжелое дыхание спящей девушки нарушали тишину. Федор на секунду засмотрелся на её бледное лицо, и в его взгляде, обычно суровом и сосредоточенном, промелькнуло что-то теплое, почти болезненно-нежное, прежде чем он снова напустил на себя серьёзный вид.
Он поправил на ней клетчатый плед и обернулся к своим необычным «сожителям».
— Как думаешь, Шарик, мы её не слишком сильно бампером приложили? Может, за Степановной сходить? — спросил он, обращаясь скорее к воздуху, чем к псу.
Матроскин, сидевший на подлокотнике, презрительно дернул хвостом и издал протяжное, хриплое «мяу», которое в этой странной обстановке прозвучало как вполне осознанная реплика. Он перевел немигающие глаза на Шарика.
«Шарик, ну ты слышал? — кот выразительно повел ухом в сторону Федора. — Видать, туман совсем дяде Фёдору в мозги просочился. Степановна — ветеринар, она коровам хвосты крутит да котам уколы ставит, а не человеческий врач. У неё для нашей гостьи разве что рецепт на сено найдется. Да и вообще, странная эта Степановна, я вам так скажу».
Шарик, до этого внимательно слушавший, издал короткий, уверенный лай. Он вильнул хвостом, выбивая дробь по половицам, и, глядя на кота, а затем на Федора, прорычал нечто, отдаленно напоминающее ответ:
«Не ворчи, полосатый, — пробубнил Шарик, коту. — девушка вроде ничего себе не сломала — ни ребер, ни конечностей. Если бы кость была повреждена, она бы от боли уже в тумане визжала, а так — только искры из глаз. Она просто сильно ушибленная».
Пес тяжело уселся рядом с диваном, преданно положив голову на край лежака, и несколько раз негромко гавкнул, словно призывая хозяина успокоиться.
Федор вздохнул, глядя на эту сцену. Его плечи опустились.
— Ладно, братцы, вы правы, — пробормотал он, поднимаясь. — Степановна в человеческой анатомии вряд ли сечет, но позвать я её всё равно позову. Мало ли, сотрясение или внутренние повреждения...
Он еще раз бросил тревожный взгляд на Варю и направился к выходу. Скрипнула старая дверь, впуская в дом порцию сырого ночного воздуха, и Федор растворился в белой мгле, оставив девушку под охраной своих необычных спутников по дому.
Спустя минут сорок, дверь опять скрипнула, впуская в дом не только холодную влажную дымку, но и силуэт Федора, который вошел первым, стряхивая капли тумана с плеч, а следом за ним, с грацией, совершенно не свойственной пожилой женщине, шагнула соседка.
Степановна выглядела так, словно только что сошла со страниц старинных сказок, забытых в глубинке: высокая, жилистая, в пуховом платке, завязанном на манер странного шлема, и с глазами, которые, казалось, видели не столько физическое тело Вари, сколько её ауру. В руках она сжимала тяжелую сумку из грубой кожи.
Её появление в доме Матроскин встретил с таким явным отвращением, будто в комнату занесли ведро с тухлой рыбой. Кот выгнул спину, шерсть на загривке встала дыбом, а из горла вырвался низкий, вибрирующий шип.
«Явилась, не запылилась, ведьма болотная! — промяукал Матроскин, злобно скребя когтями обивку дивана. — Брысь отсюда! Только хуже сделаешь своими непонятными припарками. Иди вон, на ферме, свиньям бирки на уши лепить, нечего тебе здесь делать!»
Шарик, сидевший у дивана, возмущенно вскочил и яростно начал гавкать на кота, защищая пришедшую женщину.
«Ты чего несешь, полосатый паразит?! — пролаял пёс, сверкнув глазами. — Чего это она сразу ведьма? Подумаешь, несколько раз тебе укол поставила — так это ж во благо твоему хвостатому организму было, чтоб лишай не подцепил! Ещё и витаминки выбивала, неблагодарный!»
Матроскин прижал уши, одарив собаку спесивым испепеляющим взглядом, и зашипел пуще прежнего, отвечая псу:
«Да ведьма она, у меня чуйка на них! Сейчас начнёт ересь всякую нести, травами окуривать, заговоры бормотать… От этой магии только голова сильнее разболится, никакой пользы!»
Степановна, заметив столь бурное приветствие, спокойно поправила пуховый платок и, не выказывая гнева, обратилась к хозяину дома:
— Фёдор, ты бы угомонил своих сожителей. Уж больно шумно у тебя, аж уши закладывает, а мне тут тишина нужна.
Фёдор, уставший от нервного напряжения, переводил гневный и уставший взгляд то на кота, то на собаку. И кажись его терпение окончательно подошло к концу.
— Шарик, Матроскин, а ну, хватит лаяться! — рявкнул он, громко топнув сапогом по половицам. — Разошлись тут, как на базаре. Живо займитесь своими делами, кыш отсюда, не мешайте делом заниматься!
Шарик вильнув хвостом в сторону Степановны, и тихо проворчал, усаживаясь обратно на коврик и бросив юморной взгляд на кота:
«Повезло тебе, Матроскин, что ты мелкий и полосатый, а то бы сам сейчас свиньям бирки на уши вешал за такой базар...»
Матроскин лишь презрительно фыркнул, с ненавистью посмотрев на пса и соседку, после чего демонстративно задрал хвост и гордо удалился в полумрак за печку, продолжая недовольно ворчать:
«Молчал бы, пёс глупый, — прошипел кот. — вот попомните мои слова, что от этой ведьмы, девчонки только хуже станет».
— Ну, показывай свою «находку», Федор, — наконец-то заговорила Степановна низким, певучим, но с такой стальной ноткой голосом. — ох и начудил ты, мил человек. Туман-то нынче не простой, ох, не простой...
Она подошла к дивану, не обращая внимания на недовольное бурчание Федора о том, что он «просто ехал по дороге». Степановна склонилась над Варей. Её длинные, узловатые пальцы, ловкие и неожиданно теплые, коснулись лба девушки.
— Дышит, — констатировала Степановна. — Но не так, как обычный люд дышит. Будто из другого времени дух принесла. Ты, Федор, не бампером её ударил, а грань задел.
— Степановна, я и сам вижу, что она дышит и вообще хватит тебе чертовщину разводить и байки рассказывать про местные суеверия! — вскинулся мужчина. — Смотри, нет ли у неё повреждений внутренних. Может, в город её отвезти, пока не поздно?
Степановна выпрямилась, её взгляд на мгновение скрестился со взглядом Федора. В этой паузе было столько недосказанного, что даже Шарик, притихший у ног, глухо зарычал в пустоту комнаты.
— В город? — усмехнулась она одними уголками губ. — Синоптики говорят, что туман в нашей области задержится как минимум на неделю. Оставь её у себя, пока что. Травами отпою, да заговор на ясность прошепчу. Ты лучше иди, дров подбрось. Чует моё сердце, туман этот сейчас к самому крыльцу прижмется, такое увидим.
Глава 6
Утро пыталось пробиться сквозь неплотные занавески и густого тумана, заливая избу мягким, сероватым светом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: