Может, все убрали некроманты, которые приходили за телом бабушки? Осторожно повернувшись обратно, я продолжила медленно подниматься по лестнице. Наконец я поднялась на площадку перед большой квартирой-студией и вдохнула ароматы детства.
Обновленная кухня с большим кухонным островом и табуретами была расположена в правой стороне. Слева была спальня; чтобы разграничить пространство, вместо стен бабушка расставила по ее краям открытые книжные стеллажи высотой по пояс. Посередине стояла двуспальная кровать, а изголовьем ей служила выкрашенная в белый цвет кирпичная стена. Над полками, заставленными книгами, свисали и вились растения, которые бабушка любила добавлять в зелья. А на прикроватном столике было столько свечей, что восковые потеки полностью покрыли его ножки и скопились на отделке из кедрового дерева.
Я думала, что увижу на кровати смятое белье. Однако на заправленном одеяле лежали декоративные подушки, а еще одно одеяло было аккуратно сложено у изножья, куда я и направилась. Шаги в «конверсах» по деревянному полу звучали в унисон с ударами моего сердца. Вчера бабушка легла вздремнуть и больше не проснулась. Я заморгала, сдерживая слезы и эмоции, захлестнувшие меня, и старалась дышать ровно, несмотря на печаль.
Едва уловимые ароматы некромантских трав щекотали нос, и я задумалась. Сколько их приходило за телом? Сколько времени займут их ритуалы очищения и прочие почести? Надо ли устраивать похороны? Как самой бабушке хотелось бы, чтобы мы их провели? Может, она предпочла бы, чтобы ее кремировали, а потом гоняла бы на семи ветрах до скончания времен? Надо бы позвонить тете Хиллен и узнать, что она об этом думает.
Роган молча стоял позади меня. Складывалось впечатление, что он старается быть как можно более незаметным. Как бы он меня ни раздражал, я оценила почтение, с которым он зашел в дом бабушки.
Отныне это мой дом, но я все еще не до конца это осознавала. Мне до сих пор становилось неуютно при мысли, что придется жить в месте, где только-только умерла бабушка. Родня точно посоветует мне все здесь поменять и переделать так, чтобы ничего не напоминало о том, что здесь было раньше, а заодно избавиться от любых намеков на смерть и печаль, но это все будет позже. С лавкой вопросов не возникало, потому что в этом и было наше предназначение: продавать разные товары, гадать по костям и давать советы тем, кому они необходимы. Но решить жить в этом доме я должна была сама и пока что не была к этому готова.
Я отыскала крохотный ключик: я знала, что он отпирает ящик тумбочки. Затаив дыхание, я со щелчком открыла его, ожидая увидеть там гримуар. Но когда ящик целиком выдвинулся, я совершенно растерялась.
– Его здесь нет, – потрясенно пробормотала я, повернувшись к Рогану. – Гримуара нет.
Он прошел в мою сторону, чтобы осмотреть пустой ящик, обитый бархатом. А я рукой указывала внутрь, как модель с пустыми глазами из телевикторины.
– Ты уверена, что он должен быть тут? Может, она его положила куда-то еще?
– Нет, она всегда его очень берегла.
Я оглядела комнату, надеясь понять, куда пропала волшебная книга. Взгляд остановился на заправленной постели в тот самый момент, когда Роган поднял пучок длинных рыжих волос. Увидев их, я прищурилась и раздраженно рыкнула.
– Я знаю, кто его взял, – заявила я и, выйдя из комнаты, направилась к лестнице.
Если эти мерзавки полагали, будто я не прокляну их до конца их дней только потому, что они моя родня, они еще тупее, чем я думала. Похоже, наконец-то настало время сыграть в долгожданную игру «Пни сноба».
Глава 6
Шины моего старенького «Ниссана Патфайндера» протестующе визжали, когда я чересчур резко входила в повороты. Очевидно, с них стиралось все, что осталось от протекторов, но чего не сделаешь ради благого дела. Роган схватился за ручку под кодовым названием «ох, черт!», чтобы удержаться. Другая рука, которой он придерживал Забияку на коленях, нервно сжималась. Но пока я в бешенстве везла нас к теткиному дому, он весьма благоразумно держал рот на замке.
Я снова сосредоточилась на дороге, хоть и не упустила из виду то, как он в раздражении скрипел зубами. Ему не очень-то хотелось делать со мной этот крюк. Если бы пропал мой брат, я бы тоже была против. Но без гримуара я вряд ли смогу помочь, да и сам Роган ясно дал понять, что я его единственная надежда после бабушки Руби. Возможно, я бы переживала по этому поводу, но в данный момент не чувствовала ничего, кроме ярости.
Я злилась на кости и на мою так называемую родню за похищение того, к чему они не имели права прикасаться. Я злилась на Рогана. Но больше всего я злилась на саму себя. Я никогда не относилась ко всему этому серьезно, но только посмотрите: вот она я, прохлаждаюсь, как та лягушка в котле с водой, даже не подозревающая, что вот-вот сварится. Ненавижу чувствовать себя глупо, а еще хуже то, что я сама себя выставила идиоткой.
Я открыла контакты в своем телефоне и включила громкую связь, входя в очередной крутой поворот, и тут раздался пронзительный звонок.
– Привет, Леннард, ты в магазине? Мы с мамой думали принести обед, – рассеянно сказал Тад: на фоне слышалось, что он запускает сушилку.
– До взбучки семьи Оссеусов осталось десять минут, – прорычала я в ответ, ударив по тормозам.
Светофор слишком быстро переключался с зеленого на желтый и красный, и я не успела безопасно проскочить его.
– Ого, а что они натворили? – в нетерпении спросил он.
– Они украли гримуар.
– Вот же крысиные рожи! Ма-а-а-а! Садись в машину, надо ехать!
Прежде чем Тад успел сказать что-то еще, я повесила трубку.
– Ты! – рявкнула я, повернувшись к Рогану на пассажирском сиденье. – Расскажи мне все, что нужно знать о твоем брате и о том, что, по твоему мнению, с ним произошло.
Он еще крепче прижал к себе Забияку.
– Я все расскажу, только следи за дорогой, пока я буду говорить! – приказал он со страхом в голосе.
Я перестроилась, чтобы обогнать медленно едущую машину, и ждала, когда Роган начнет свой рассказ.
– Все началось с того, что Илон не явился на ежемесячную встречу с нашим постоянным клиентом. Он никогда так не делал. Стало ясно: что-то не так. Мы с ним разговариваем каждый день. Накануне вечером я попросил его принести мне кое-что из его сада, и я уверен: если бы утром что-то произошло, он бы позвонил мне.
Мне пришлось самому провести встречу, и сразу после этого я поехал к нему домой. Я звонил ему, но каждый раз включалась голосовая почта. Когда я доехал и набрал код от гаража, то увидел его машину внутри. Капот был холодным: очевидно, на ней давно не ездили. Но когда я вошел внутрь, что-то было не так.
– Что именно? – спросила я, включив поворотник в ожидании того, как загорится зеленая стрелка и мы поедем дальше.
– На первый взгляд ничего особенного: банка из-под газировки на столешнице рядом с тарелкой в крапинку. Телевизор работал, был включен какой-то круглосуточный футбольный канал. Но вдруг я заметил, что кости, которые он всегда держал на окнах и дверных проемах, пропали со своих обычных мест. Сперва я не знал, что и думать. Илон не пьет газировку: он постоянно говорит, что это вредно для костей. Он помешан на здоровье, его передергивает даже от одного упоминания о белом хлебе, но на столешнице лежала начатая буханка. И единственные виды спорта, достойные внимания, по мнению Илона, – это хоккей или футбол. А по телевизору шел американский футбол, на который ему наплевать.
Мы приближались к въезду в закрытый элитный поселок; я сбавила ход. Ворота срабатывали автоматически: нужно было лишь провести ключ-картой, чтобы распахнуть их настежь и проехать. А моя тетка и знать не знала, что одна из моих клиенток живет по соседству с ней. Раньше она бывала у меня дважды в месяц, но когда у нее начался рассеянный склероз, она попросила меня приезжать к ней на дом. С тех пор я бывала здесь дважды в месяц, так что ключ-карта у меня была.
– Когда я шел через гостиную, чтобы подняться наверх и проверить, что там, по пути увидел круг из раздавленных ягод рябины и кучку пепла. Над ней вился дымок. Я звал Илона, я везде посмотрел, но он просто пропал.
– Ты обращался в Орден?
У Рогана вырвался пренебрежительный смешок.
– Они не станут помогать моей семье. Орден заботится только о тех, кто им служит. Их интересует лишь политика и демонстрация силы, а не истина и справедливость.
Свои мысли я держала при себе. У меня сложилось впечатление, будто главная задача Ордена – держать в узде все магическое сообщество, но что я знала на самом деле? Бабушка Руби никогда не стремилась к общению с ними, но так и не рассказала почему. Мне казалось, это типичная боязнь полицейских. Даже у того, кто являет собой воплощение невиновности и законопослушности, возникает смутная тревога и легкая паника, когда за спиной вырастает полицейский. Раньше я думала, что Орден – это такая ведьмовская полиция, но, судя по словам Рогана, я не совсем понимала, как они работают. Или не работают – опять же, по его словам.
– А с чего ты взял, что это какой-то вселенский заговор, а не розыгрыш, зашедший слишком далеко? Может, твой брат познакомился с девушкой и поехал к ней, а пепел – всего лишь пыль из взорвавшегося пылесоса?
Желудок скрутило от неясной тревоги. Все мои чувства нажали на кнопку «Ты ошиблась», будто я была участником телевикторины и выбрала неверный ответ. Роган бросил на меня укоризненный взгляд, который на секунду заставил меня усомниться в своих умственных способностях.
– Илон не стал бы уходить без предупреждения. Да и в целом все очень странно. Когда я начал в этом разбираться, связываться с надежными друзьями и разговаривать с ними, тогда и выяснилось, что были и другие исчезнувшие: три остеоманта и ведьма души.
– Зачем похитителям магия плодородия? – спросила я, огорошенная известием о ведьме души.
– А зачем им каждый из них? – бросил мне в ответ Роган. – Все они живы – по крайней мере, это мне известно, – но в зависимости от того, по какой причине их забрали, это может быть как хорошо, так и плохо.
В словах Рогана было столько страдания, что у меня заныло в груди. Я сосредоточилась на дрянной части нашей семьи, с которой предстояло встретиться. И все ради того, чтобы мысли перестали блуждать по темным закоулкам, где разыгрывались сценарии ужасных вещей, которые случаются с людьми, увезенными куда-либо против своей воли.
– А почему ты так уверен, что все они живы?
Роган снова посмотрел на меня как на идиотку. Я уже начала уставать от этого выражения его лица.
– Если бы они погибли, их магия перешла бы к преемникам. Точно так же, как магия Руби перешла к тебе, – произнес он ровным голосом.
– Ага, точно.