– Ты чудо, Флавия, – объявила она. – Честное слово. Пойдем сюда – взгляни на это.
Она подошла к столу, взяла черную кожаную коробочку, расстегнула ремень и подняла крышку. Внутри угнездились в два ряда по шесть маленькие стеклянные флакончики, всего двенадцать. Одиннадцать из них были наполнены жидкостью желтоватого оттенка, двенадцатый на три четверти был пуст. Между рядами флакончиков оставалась полукруглая выемка, как будто не хватало какого-то трубчатого предмета.
– Как ты думаешь, что это? – прошептала она, в то время как голос Тулли гремел где-то в отдалении. – Думаешь, это яды? Очередной доктор Криппен[24 - Доктор Харви Криппен (1862–1910) – американский врач, ставший фигурантом в одном из самых громких криминалистических дел ХХ века; обвинен в убийстве жены.], этот наш мистер Сандерс?
Я открыла начатый флакончик и поднесла его к носу. Пахло так, словно кто-то капнул уксусом на липкий пластырь, – острый белковый запах, как будто в соседней комнате жгли волосы алкоголика.
– Инсулин, – определила я. – Он диабетик.
Мэри ошеломленно посмотрела на меня, и я вдруг поняла, как чувстовал себя Архимед, когда сказал в ванной: «Эврика!» Я схватила Мэри за руку.
– Мистер Сандерс рыжий? – требовательно спросила я.
– Рыжий, как кленовый лист. Откуда ты знаешь?
Она уставилась на меня, как будто я была мадам Золандой на церковном празднике, в тюрбане, шали и с хрустальным шаром.
– Волшебная догадка, – сказала я.
8
– Боже мой! – воскликнула Мэри, ныряя под стол и выуживая оттуда круглую металлическую корзину для мусора. – Чуть не забыла! Папа бы убил меня, если бы обнаружил, что я не вынесла мусор. Он страшно озабочен микробами, мой отец, хотя при взгляде на него так не подумаешь. Слава богу, я вспомнила! Фу-у! Ты только посмотри на эту грязищу!
Она скривила лицо и вытянула руку с корзиной. Я с осторожным любопытством глянула внутрь. Никогда не знаешь, на что наткнешься, суя нос в мусор других людей.
Дно корзины было усыпано кусочками и хлопьями выпечки – никакого пакета, просто остатки еды, как будто кто-то ел и не смог доесть. Похоже на остатки торта. Когда я сунула руку в корзину и достала кусочек, Мэри брезгливо отвернулась.
– Посмотри сюда, – сказала я. – Это корочка пирога, да? Золотисто-коричневая, из духовки, маленькие трещинки с одной стороны, словно рисунок. А вот другие кусочки, они изнутри – белее и нежнее. И не такие ломкие, верно? Кстати, – добавила я, – я умираю от голода. Когда ты целый день не ел, все что угодно покажется вкусным.
Я поднесла кусок ко рту, сделав вид, что собираюсь его жадно проглотить.
– Флавия!
Моя рука с хрустящей ношей замерла на полпути к полуоткрытому рту.
– Мм?
– А ну брось это, – потребовала Мэри. – Я выброшу мусор.
Что-то подсказало мне, что этого делать не стоит. Что-то еще подсказало мне, что надкушенный пирог – это улика, которую следует оставить в неприкосновенности до прихода инспектора Хьюитта и двух сержантов. Я на самом деле думала так секунду или две.
– У тебя найдется лист бумаги? – спросила я.
Мэри покачала головой. Я открыла шкаф и, поднявшись на цыпочки, пошарила рукой на верхней полке. Как я и предполагала, между полкой и стенкой был воткнут свернутый клочок газеты, чтобы полка не шаталась. Благослови тебя Бог, Тулли Стокер!
Стараясь не повредить, я осторожно выложила остатки пирога на «Дейли миррор» и свернула газету в аккуратный пакетик. Мэри стояла и нервно смотрела на меня, не говоря ни слова.
– Лабораторный тест, – мрачно пояснила я. Сказать по правде, я понятия не имела, что делать с этими отвратительными объедками. Я подумаю об этом позже, но сейчас мне надо показать Мэри, кто контролирует ситуацию.
Поставив корзину для мусора на пол, я внезапно заметила какое-то шевеление внутри, и должна признаться, что сердце у меня ушло в пятки. Что там такое? Червяки? Крыса? Не может быть – их бы я заметила.
Я осторожно всмотрелась в корзину, и да, действительно, на дне что-то шелохнулось. Перышко! Оно легко, едва заметно колыхалось из-за движения воздуха в комнате, покачиваясь, словно мертвый лист на дереве, – точно так же, как рыжие волосы незнакомца шевелились от утреннего ветерка.
Неужели он умер только сегодня утром? Казалось, с момента неприятности в огороде прошла целая вечность. Неприятности? Ничего себе, неприятность!
Мэри с ужасом смотрела, как я полезла в корзину и достала перышко и кусочек пирога, наколотый на него.
– Видишь? – сказала я, протягивая ей находку. Она отшатнулась, как, должно быть, Дракула отшатывался при виде креста. – Если бы перо упало на остатки пирога в корзине, оно бы не воткнулось в них. «Двадцать четыре черных дрозда запекли в пирог», – процитировала я детскую песенку. – Понимаешь?
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: