Оставшийся крыс среагировал мгновенно – быстрый рывок вперёд и его кривые кинжалы вошли мне в живот. Я захрипел. У меня в горле словно застрял воздух, не позволяя свободно вдохнуть. Грызун хотел было отпрыгнуть, но я не дал ему этого сделать, схватив за лапу.
“Не уйдёшь, тварина!”
Отпустив рукоять меча, я сжал кулак и ударил ублюдка в грудь, с усилием прорычав активатор плетения:
– Валклазар!..
От магической отдачи я пошатнулся, а крысу впечатало в стену. Пересилив слабость и не обращая внимания на едва слушающуюся ногу, я в ярости бросился на оглушенного врага.
– Валклазар!
Мой кулак прилетел ему под дых. Взвизгнувшего грызуна вдавило и из-за его спины полетело каменное крошево.
– Валклазар! Валклазар!! Валклазар!!!
Обезумев, я наносил удар за ударом. Стена трещала, во все стороны летели её осколки, а в ушах стоял хруст ломаемых костей. Тяжело дыша, я остановился, и, смотря в черные глаза изувеченного крыса, оттянул руку назад и оскалился.
– ВАЛКЛАЗАР!!!
Мой окровавленный кулак, вокруг которого сверкали фиолетовые руны арканного плетения, протаранил крысиную голову и она просто взорвалась, не выдержав такого чудовищного давления. Меня обдало чёрной кровью и рваными ошметками. Отшатнувшись, я, припадая на раненую ногу и держась за проткнутый живот, отступил на пару шагов и стал смотреть на бьющееся в судорогах тело, которое через несколько мгновений стало растворяться, превращаясь в маслянистую жижу вместе со всей экипировкой.
Перед глазами всё поплыло и я рухнул на колени. Горячка боя схлынула, мышцы заныли от перенапряжения, а было притупившаяся боль от ран дала о себе знать в полной мере. Отхаркивая заполняющую рот кровь, я застонал. Из-за обильного кровотечения единицы жизни утекали буквально на глазах и их уже было меньше пятидесяти.
Если ничего не сделать, мне конец…
“Рунир исцеления… – сквозь окутавший сознание туман пробились спасительные мысли. – Жи…вее…”
Я попытался дотянуться до висящих на боку волшебных табличек, но левая рука почему-то не слушалась.
Лядь…на ней же всё ещё висит щит…
Изо всех сил стараясь не потерять сознание, я непослушными пальцами нащупал небольшой рунир, но не успел его использовать – ужасающий спазм скрутил меня в дугу и я с криком повалился на пол. Каждую клеточку моего тела пронзила БОЛЬ – чистая, незамутненная, всепоглощающая. Нечто подобное я чувствовал, когда после вложения униаров переходил со ступени на ступень, но там экстаз обретённого могущества всегда был сильнее, и не оставалось ничего, кроме божественного удовольствия. Сейчас же никакого наслаждения не было, меня ломало и корёжило, а нечеловеческая боль доводила до безумия.
Я вскинул руки и в ужасе увидел, как кожа на них пузырится, лопается и рвётся, опадая целыми лоскутами и оголяя плоть, жгуты мышц и жил, сквозь которые проглядывают кости.
Древние!!! Что же это?… АААА!!!
Позвоночник затрещал, деформируясь. Ноги свело в судороге, а потом раздался отвратительный хруст и берцовые кости сломались вовнутрь, стопы вывернуло. Ничего не соображая от страха и страданий, я стал ползти, надеясь убежать от боли, скрыться от неё во тьме, забившись в самую далёкую дыру, которую никто и никогда не смог бы отыскать. Сейчас больше всего на свете я желал исчезнуть в пустоте, раствориться и прекратить своё существование.
Но всё было тщетно.
Боль не покидала меня, с каждым мгновением лишь усиливаясь.
Пальцы рук стали вытягиваться, ногти сломались о пол и слезли, а вместо них на этих узловатых отростках стали медленно расти новые, кривые и толстые. Но это были мелочи по сравнению с тем, что творилось с моей головой – под кожей словно ползали тысячи жуков, всё зудело и вздувалось. Не в силах терпеть, я схватился за лицо и оно стало буквально расползаться под пальцами, оставляя на руках гноящиеся куски.
И тут мне сдавило скулы, челюсть корёжило, а лицо стало перестраиваться, вытягиваясь. Я хотел закричать, но стоило лишь открыть рот, как из него вывалился распухший язык вместе с остатками зубов, а из глотки вырвалось визгливое мычание.
Когда у меня стали вытекать глаза, сознание наконец померкло и я провалился в спасительное забытье.
Глава 2.
Образы…
Странные образы. Они мелькают перед глазами, замирают на долю секунды, а потом вновь исчезают в глубине разума.
Города, по улицам которых бродят измождённые люди с серыми, понурыми лицами. Яркие вывески магазинов, мигающих неоновыми огнями. Сотни брошенных машин. Пустые небеса, по которым больше не летают самолёты.
Запах. Этот разлитый специфический больничный дух психологически подавляет, вселяет мысли о том, что я так и не сдержал обещание…
…Это не имеет значения! Я не могу позволить, чтобы всё закончилось вот так!…
Что это? Сон? Воспоминания? Если да, то какие-то печальные. Если они все такие, то я не хочу больше ничего вспоминать…
Ровный каменный потолок скользит мимо. Мышцы расслаблены. Слышится чьё-то бубнение, вижу размытый силуэт во вспышках неяркого света. Меня куда-то тащат?…
– Ты… ты готов?
Я видел его глубоко запавшие глаза, в которых застыла обречённость. Он не верит в успех, но понимает, что не сможет остановить меня.
Он считает, что виноват во всём случившемся.
– Сделай это, – говорю я, и в моём голосе нет места сомнениям.
Я знал, что он хочет попросить прощения…
Грубая верёвка впивается в кожу, стягивает руки и ноги, приковывает их к холодному металлу. Голова безвольно болтается, но что-то удерживает её на весу, давя сзади на шею, ближе к затылку. По всему телу разлита слабость. Что-то гремит, слышится треск ломаемого дерева, стук камня о камень.
– Да шоб тя!.. – Моё ухо дёрнулось от прокравшегося в голову картавого голоса. – Щас-щас… терпи и будет холофо, осень холофо!..
Сквозь полуприкрытые веки пробиваются отблески занимающегося пламени, постепенно становится тепло, в поле зрения то и дело мелькает лопоухий силуэт, бегающий вокруг и смазывающий моё озябшее тело различными целительными снадобьями.
Гобля?.. нашел-таки, ушастый… спас… опять…
Внутреннее напряжение спало и я полностью успокоился.
Тыждак, мой маленький серо-зелёный друг. Он поможет, не даст умереть, поставит обратно на ноги. Слава Древним…
В голове с каждой секундой всё больше прояснялось, сознание крепло, и я смог более-менее оглядеться.
Хм. Древним-то, конечно, слава, никто не спорит, вот только зачем ты, карлик эдакий, меня вверх тормашками подвесил? Ну ладно, не совсем вверх тормашками, а как-то горизонтально, на перекладине, но всё же.
Попробовал пошевелить руками и ногами, но они оказались связаны.
Эй, что за дела??! Ты зачем меня свя… Кха-кхха! Пфч-хи! Лядь! Ты какого шхайрата мне в морду перец швырнул, а? И чем это пахнет? Горчицей что ли?? Нафига ты меня ей обмазал?? Да что здесь происходит-то вообще?! Ты чего удумал? Совсем сдурел, морда жабья?! Это уже не смешно!!!
Я хотел было как следует обматерить насвистывающего веселый мотивчик гоблина, но из моего рта вырвался только какой-то нечленораздельный писк. Какого ж х…Эй-эй, ты куда это такой весёлый пошел? Я попытался вывернуться и проследить за ним, но перехватывающая шею веревка, удерживающая на весу голову, не позволила этого сделать. Но зато в результате своих попыток я увидел кое-что ещё – прямо подо мной медленно разгорался костёр! Так вот почему у меня спину так припекает!!!
Появившийся с охапкой дров гоблин тут же подкинул пламени новую пищу и огонь хищно взметнулся, обдав меня жаром. Заверещав, я выгнулся, пытаясь оказаться от раскалённых оранжево-алых языков как можно дальше. Вот квадрозубый имбицил, он же мне весь мех сожжет!!!