Из моей груди вырывается яростный крик и я бью тварь щитом в морду. Её с силой швыряет о землю, но она практически сразу пытается подняться. Но и я не торможу – широко размахнувшись, обрушиваю удар на переднюю лапу и отрубаю к шхайрату. Взвизгнувшая гадина вновь упала, разбрызгивая черную кровь из отрубленной конечности, но развить успех и добить ставшего почти беззащитным монстра мне не дали – третий противник выбегает из коридора и в остервенении кидается в атаку, пытаясь добраться до моих ног. Закрываюсь щитом, контратакую, но пёс ловко пригибается, пропуская над собой свистящее лезвие, отпрыгивает влево и в молниеносном рывке вгрызается челюстями в руку с мечом. Рычу от боли в попытках высвободиться, но псина вцепилась намертво. Брызжа слюной, она мотает башкой из стороны в сторону, углубляя и расширяя рану. Пробую наносить удары щитом, но из-за столь неудобной позиции эффект абсолютно ничтожен.
Лядь!
Отпускаю щит, выворачиваю руку из ремней и стряхиваю его на пол. Вытаскиваю кинжал из набедренных ножен, приподнимаю тварь и начинаю бить в горло, каждым ударом вгоняя клинок по самую рукоять в горячую плоть. Наконец она разжимает челюсти и припадает к земле, отхаркивая сгустки черной жижи. Не медля, перехватываю Халдорн лезвием вниз и с силой протыкаю гниющий череп. Покрепче ухватившись за гарду меча, наваливаюсь всем весом и проворачиваю его в ране, сначала в одну, затем в другую сторону. И лишь когда конвульсии твари сошли на нет, я с усилием вытащил клинок наружу. Погрызанная рука постепенно немеет, дрожащие пальцы слабо сжимают рукоять, но времени заняться раной нет – замечаю пытающегося уползти к выходу последнего трёхлапого противника.
Шум приближающегося топота за спиной заставляет рефлекторно развернуться и занести меч для удара. Первое, что вижу, это испуганные голубые глаза. Через несколько секунд понимаю, что в паре шагов замерла хрупкая девичья фигурка в грязном и местами порванном платье, прижимающая к груди худые ладошки. Напряженно выдыхаю скопившийся воздух и опускаю оружие, пытаюсь изобразить улыбку.
– Ты как, в порядке? – спрашиваю, бегло осматривая её. – Не ранена?
Губы открываются и закрываются, она делает маленький, неуверенный шажок ко мне. Красивые глаза наполняются слезами и девушка, сотрясаемая рыданиями, бросается мне на шею. Пытается что-то сказать, лопочет сквозь слёзы, но вновь срывается и лишь судорожно прижимается ещё сильнее. Выбитый из колеи, я приобнял несчастную рукой с кинжалом и вяло бормочу слова утешения, а в голове мелькают дурацкие мысли о том, что нагрудник ведь холодный, да ещё весь в крови полусгнивших псов, испачкается же…
Невольно осматриваю мечущимся взглядом помещение, скольжу им по столам, горящему камину, раскалённому, окутанному паром котелку, и вдруг чётко понимаю, что вот, вот оно – я нашел в этих подземельях человека. Возможно, немного помутившегося разумом от ужаса произошедшего, слабого и беззащитного, но тем не менее выжившего и отныне окрыленного надеждой на спасение. Мои потрескавшиеся и искусанные в лохмотья губы растягиваются в искреннюю улыбку, и я сжимаю её в объятьях.
Это было мне необходимо. Чтобы кто-то, кроме гоблина, был рядом. Говорил со мной, поддерживал, смеялся вместе, помогал выжить, не отчаяться окончательно и не сойти с ума.
Мы оба нуждались в этом.
Первое, что я почувствовал, был запах. Сладкий аромат свежей малины с клубникой, переплетающийся с нежным запахом тела…
Черные волосы струились у меня между пальцев… сердце билось сильнее… необычные серые глаза с лёгким оттенком зелёного…
Я рассеянно открыл глаза, пытаясь ухватиться за ускользающий образ из далёкого прошлого, но с каждым ударом сердца он продолжал растворятся, пока не исчез окончательно, оставив после себя сосущую пустоту в глубине души.
Хрупкое тело девушки внезапно напряглось и мою шею пронзила острая боль! Острые зубы вгрызлись в податливую плоть, она дёргает головой и вырывает из меня кусок кровоточащего мяса. Мой бешеный крик сливается с утробным рычанием. В нагрудник словно ударяет бревном и я лечу на землю, ударяясь затылком. Не успеваю ничего понять, как меня хватают за ногу, с лёгкостью поднимают и бьют об стену спиной. Через мгновение вновь короткий полёт, делаю полуоборот вокруг схватившего меня нечто и с силой впечатываюсь грудью в полки с кухонной утварью, нос отвратительно хрустит, зубы скрипнули, рот мгновенно наполнился кровью. Рывок – и меня швыряют в противоположную стену, во все стороны летят кастрюли, тарелки и щепки от сломанных шкафов. Падаю на каминные принадлежности, в ушах гудит, словно нахожусь под водой, перед глазами всё плывёт. Рефлекторно, словно во сне, приподнимаюсь и поворачиваю голову – массивный стол, словно пушинку, отбрасывают в сторону выхода. Вытянутая фигура в грязном платье воет и устремляется ко мне.
Поднимаю к глазам пустую руку – клинка нет. Вижу под собой рукоять кочерги, хватаю её, с усилием вскакиваю на ноги и, пошатнувшись, с криком вонзаю её острие в голову девушки, улыбающейся широкой, от уха до уха, улыбкой – и сквозь разорванные щеки торчат окровавленные акульи зубы. Она отшатывается и рукоять выскальзывает у меня из ладони. Схватившись за кочергу, тварь смотрит на меня черными, без зрачков, глазами, и с хрустом вырывает её из башки вместе с клоком волос. Буквально на моих глазах страшная рана стала затягиваться и улыбка создания стала шире.
Вот лядь…
Внезапно её грудная клетка выгнулась вперёд, платье стало рваться, а под кожей словно что-то шевелилось, пытаясь вырваться наружу. И тут туловище разламывается надвое, и из окруженной ошметками плоти и костей дыры появились сотни извивающихся щупалец и жгутиков.
– Вал!… – захлебываюсь кровью, со стоном прижимаю руку к разорванной шее, но всё же нахожу в себе силы выкрикнуть спасительное слово: – Валклазар!
Короткая вспышка и монстра ударило о противоположную стену. Прокатившийся по телу пустарный поток энергии развеял липкий туман в голове и немного привёл меня в чувства. Мои глаза тут же заметались по полу в поисках Халдорна – я понимал, что он где-то рядом с тварью, но не видел его.
Времени на поиски не было – существо вновь перешло в наступление, с визгом кинувшись на меня.
Я рванул в сторону, с трудом увернувшись от когтистой лапы, и тут мой взгляд упал на бурлящий котёл. Уже не раздумывая, я бросился к камину и схватился за оранжево-алую ручку. Когда раскалённый металл впился в кожу, крик боли и ярости, казалось, сейчас разорвёт мне лёгкие, но я всё равно не разжал ладонь. Подняв тяжелый котёл, я поддержал его пылающее жаром дно второй рукой, резко развернулся к твари и опрокинул кипяток прямо в её нутро. Ужасающий вопль ударил по перепонкам и волна обжигающего пара хлынула в лицо. Отшатываюсь, с чавкающим звуком отрываю ладонь от дна и, практически ничего не видя, размахиваюсь котлом и начинаю хаотично бить по извивающейся на полу гадине.
– Саргошка!!! – вдруг раздаётся позади писклявый крик.
– Хобля!!! – счастливо булькаю в ответ и отхаркиваю кровавые сгустки. Древние, как же я сейчас рад этому ушастому квадрозубому недоразумению! – Мо!… мочи эту дрянь! Вали её!!!
Частично прояснившееся зрение позволило мне лучше координировать удары, но тварь внезапно бросилась вперёд, отшвырнула меня в сторону и ломанулась к выходу. Опираясь о стену, я поднялся на ноги и увидел, как это создание склонилось над взвизгнувшей трёхлапой собакой, обвило её щупальцами и практически мгновенно срослось с ней. На месте отрубленной лапы тут же вырос отвратительный отросток, а из спины монстра вылезли дополнительные конечности. Раздался воинственный крик и появившийся сбоку гоблин с разбега вогнал копьё ей в бок. По залу пронесся оглушительный рёв, но монстр не стал вступать в схватку, а метнулся в коридор, подобно пауку пользуясь новыми частями тела.
Тыждак отпустил копьё и выхватил лук, хлопнула тетива. Наложив новую стрелу, он бросился в погоню.
Пересилив слабость, я прижал искалеченную ладонь к ране на шее и помчался вслед за ними, всё так же сжимая ручку котла. Ударился о дверь, пошатнулся, но не остановился. Лядь! Я бы вполне мог удержать тварь до тех пор, пока напарник не добьёт её, но из-за слабости и ран ничего не смог сделать!
Воздух с хрипом вырывался из груди, я то и дело сплёвывал заполняющую рот кровь, а перед глазами всё плыло.
Шхайрат… Нельзя сдаваться… Надо во что бы то ни стало догнать её! Убить гадину!
У поворота замерла напряженная фигура Гобли, оттянувшего тетиву к лицу и пристально вглядывающегося во тьму. Тяжело дыша, я привалился рядом к стене и прохрипел:
– Ушла?!
– Ахась. – Тыждак опустил лук и посмотрел на меня. – Шо это за френовина была?
– Н… кх-а!.. не знаю. Но я уже видел нечто подобное. – Я поднял взгляд и посмотрел в глубины тёмного коридора. – В своей прошлой жизни…
***
Кажется, я отключился.
Вот разговариваю с Гоблей, потом моргаю и уже ничего не понимая смотрю на склонившегося надо мной ушастого. Он что-то говорит, но его голос доносится до меня, словно из-под толщи воды. Тыждак достаёт из сумки какую-то склянку и вливает мне в рот её содержимое. Приятный мятный вкус, прохлада расползается по груди и телу, постепенно добирается до головы и рассеивает опутавший разум туман.
– Вот Саргошка, а! – ворчит гоблин, смачивая тряпку остатками зелья. – Из-за тя приходица лечилка тратить!
Он прикладывает компресс мне на шею и я не могу сдержать стона. Кусок эта гадина вырвала приличный, да и досталось мне знатно, не удивительно, что меня вырубило.
– Лапой прижми, – велел Тыждак, – шобы ожог тожа заживал.
Послушно прижимаю левую руку к тряпке и чувствую покалывание в распухших пальцах. В это время гоблин наклоняется к котелку и, выпятив свой квадратный зуб, пытается разжать сжимающую рукоять ладонь. Резкая боль буквально выстрелила и прошлась от кулака до плеча, я дёрнулся и замычал.
– Ты что творишь, падла??! – рычу, и с ненавистью пытаюсь испепелить карлика налитыми кровью глазами.
Не обращая на меня никакого внимания, тот продолжает рассматривать трясущуюся руку.
– Срослось, – со вздохом подводит итог Тыждак. – Железо горячее, глубоко в плоть зайти и остыть. С мясом рвать тока. Щас обезбольку дам.
Я покосился на разбухший кулак и сглотнул, тут же скривившись от боли в глотке.
– Не надо обезбольку… – устало приваливаюсь к стене и смотрю на потолок. – К шхайрату её…всего две штуки осталось… так рви.
Гобля не стал переубеждать, лишь молча достал кинжал и сунул его рукоять мне в зубы. Потом вновь наклонился к котлу, ещё раз оценил предстоящий фронт работ, что-то пробормотал про себя и вытащил из моих ножен на голени нож. Закрыв глаза, я отвернулся и покрепче сжал челюстями ручку кинжала. На всякий случай также убрал руку от шеи и вцепился ею в штанину.
Тыждак с натугой отогнул большой палец и я взвыл от боли. Раздался рвущийся звук, словно отдираешь что-то, что крепко приклеилось. Тяжело дыша, я мычал и сильнее вгрызался в скрипящую рукоять до тех пор, пока длилась эта экзекуция. Но, наконец, рывки прекратились. Гоблин снял с моей шеи компресс и выдавил немного лекарственной жидкости на израненную ладонь, а потом использовал её в качестве повязки. Немного полегчало.
Я выплюнул кинжал и, отдуваясь, прохрипел:
– Ну как?
– Фкусно! – радостно ответил Гобля.
Выпучив глаза, я резко повернул голову и уставился на что-то блаженно жующего квадрозубого. Опустил взгляд на котёл и несколько секунд в ступоре смотрел на рукоять с прижарившимися кусочками мяса. Голова закружилась и я отвернулся. Когда же слабость прошла, я опёрся спиной о стену и поднялся на ноги.
– Пошли обратно. Там должна быть еда.