Кирьян

© Феодулий Колесо, 2026

ISBN 978-5-0053-0491-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая

Древний город Белозерск в Вологодской области чудно сиял под лучами майского солнца. По синему небу плавно тянулись белые, бархатные облака. Ночью бушевала гроза, и лил проливной дождь, как из ведра. На дорожках теперь красовались широкие лужи. В них как в зеркале красиво отражалась вся реальность. В кристальной влаге даже чудно блистал белокаменный Белозерский Кремль со всеми своими куполами. Здесь выглядел просто и красив Собор Спасо-Преображения. Колокольня, как маятник смотрит далеко на берегу великого Белого озера, которое разливается здесь, словно как синее и чудное море. Вдали совсем теряются края и холмы. Где-то далеко плавно шла баржа, которая тянула лес на поддоне. А ещё дальше слегка качалась на волнах рыбацкая шхуна, которая просто терялась из облика в огромном Белом озере. С высокой горки у Егорки открываются чудные романтичные замысловатые виды, в которые хочется улететь. Здесь легко можно почувствовать себя истинным путешественником Робинзоном Крузо. Вдоль берега озера тянется известный в округе Белозерский канал. Он укрыт от широкой воды зелёной полосой в виде многочисленных кустов и деревьев. Береговую линию украшают многочисленные мостки. Здесь часто белеют дорогие яхты богатых «папиков» и эпичных деятелей. Они стоят прямо, как на курорте в Марселе. Совсем рядом тянется дорожная полоса, которая уходит в вглубь города. По краям развилок в основном высятся скромные каменные бунгало и ещё скромнее рубленные из брёвен небольшие домики. А задворки наполняют различные постройки в виде сараев, бань и амбаров. Здесь же во дворах таятся собачьи будки. Но одна собачья конура прямо как терем, расположенная в огороде плотника Селивана Милого-Шуйского. Её стены из гладких брёвен полтора метра в длину, а крыша треугольная и высокая на метр. Её покрывают стальные блестящие листы. На углах кругом узоры. Будка стоит на фундаменте, а внутри чудная отделка. На дубовом полу небольшой, синий матрац и широкая подушка из перины бамбука. На каменной площадке прямо блестит золочёная миска, где переливается чистая вода. В ней прямо отражается чистое безоблачное небо и тонкие лучики дневного светила. В будке прописан пёс масти лайки и дворняги по кличке Мурзилка. Он игрив. У него вытянутая дикая морда, как у волка, глаза шальные с оттенком золота смотрят прямо, а шерсть тёмная серебристая с небольшими белыми пятнами. Он средних размеров. У него развитое тело, а лапы мощные широкие когтистые. Мурзилка весьма образован. У него всегда есть в будке, что почитать. На полках есть и классика, и научная литература, и развлекательные журналы, где красуются сексапильные девушки, и еженедельные газеты, где весьма умело пишут о местной жизни. Хозяин-барин Селиван, засиживаясь в уличном сортире, всегда читает, а потом, как правило, то, что почитал, оставляет в будке, где уже накопились стопы макулатуры. Пёс Мурзилка теперь, как будто учёный среди этой библиотеки. Ему не хватает только очков профессора, а так вылитый Мориарти. Он всегда спокоен и дружелюбен. Он гоняется за котами ради шутки, а в основном чудно проводит время в своём элитном бунгало, нежась на матраце. У него сейчас под передними лапами лежал гостевой буклет, где есть название: «Обзорная экскурсия» «7 чудес Белозерского кремля». На оборотной стороне указывалась программа встречи. Пёс, казалось, стал читать: «Легенды и архивные документы приоткроют тайну городской жизни на протяжении одиннадцати столетий, где сохранились памятники истории и архитектуры: Белозерский кремль — ров и земляные валы XV в., крепость — памятник оборонного зодчества-место укрытия московской казны, исторические водоемы-пруды, мост через крепостной ров XIX в., панорама города и Белого озера, памятный знак Белозерским воинам, павшим на поле Куликовом 1380 г., церковь Успения Богородицы XVI в., Спасо-Преображенский собор XVII в., собор Спаса Всемилостивого начала XVIII в. Набережная города Белозерска». «Посещение музея „Русская изба“. Посещение краеведческого музея», — чутко изучал он. Пёс Мурзилка, склонив голову, мило обнюхал буклет. Казалось, он внимательно изучал и уже мысленно готовился к научной прогулке. Он бы не прошёл мимо знаменательного места в городе. В основании здесь есть большой светлый камень, на котором изображена надпись: «Град Белозерск основан с 862 года». Здесь же стоит широкая деревянная ладья. Её мачта высится высоко, где не хватает лишь парусника. Со стороны, кажется, что ладья села на мель. У неё на носу голова чудного дракона, а на корме никого. Но, кажется, что здесь обитают викинги. Они просто решили прогуляться по городу и показать свою силу молодецкую, а может, найти собратьев или сородичей. Или может, кто-то из них решил найти себя жгучую красотку по нраву. Ведь по улочкам и переулкам здесь завсегда гуляют стильные, миловидные, сексапильные девушки. В них можно легко влюбиться. Они тут как тут на любой вкус. Но их лучше не обижать. Они легко справятся с любыми викингами. Удар у них, как правило, хлёсткий и плотный.

Повеял чудный, лёгкий ветерок с побережья Белого озера. Его великолепные широкие и синие дали являются частью Волжского торгового пути, входят в Мариинскую водную систему и Волго-Балтийский водный путь. Где-то там маячило белое судно. В каюте жарко занимались любовью молодожёны Кирилл и Анна Муляшкины. Они расписались, буквально, пару дней назад и теперь у них чудно протекал медовый месяц. Они прямо жили в судне. Высоко-высоко летал по кругу дикий пернатый друг. Он зорко смотрел вниз и всё тонко обозревал. Он, сделав около десяти заходов, всё же полетел куда-то на север. Кругом зеленели деревья да кустарники. Здесь ширились бескрайние, травянистые поля. Долина глухая и дикая пестрила чудными местами. Витиевато петляла в своём русле река Маэкса, а над ней высоко кружили белокрылые чайки. Они галдели звонко. А выше облаков блуждал дикий ястреб. Он красиво расправил свои широкие крылья и никуда не спешил. Он степенно летал на большой высоте в районе глухой деревушки «Вьюшка», где в широком поле чудно петляла и забавно виляла глиняная дорога. Местами серпантин поднимался круто вверх, а местами просто пропадал из виду. На высотках открывались чудные виды на Белое озеро. Его водная лазурная гладь завораживала. Вечерний закат и вовсе назывался шедевром, куда хотелось умчаться на собственной яхте.

Повеял лёгкий ветерок. Воздух сотрясли лёгкие, но гулкие моторы. На отлогом пригорке показались фигуры. Они живо двигались. Впереди держался Тимофей Эдуардович Фролов на своём тёмно-синем мопеде «Альфа». Его агрегат забавно тарахтел и пылил. Из глушителя вылетал тёмный дымок и чёрная копоть. На болиде переднее крыло чуть виляло, а передняя округлая фара сияла ярко. Седло на мопеде из кожаного заменителя уже заметно ободралось. Но техника отличалась крепкой тягой. Стальная смазанная цепь быстро крутилась, а из-под заднего колеса то и дело вылетали влажные клочки глины. Тимофей вновь крепко крутанул ручку газа. Мотор резво загудел, а мопед, меся глину, живо поехал по равнине. Его сухожильный водитель Тимофей бегло оглянулся. Ему недавно исполнилось девятнадцать лет. Он учится в строительном колледже. Его неказистое белое плоское лицо выражало лёгкое удивление и весёлость. Он чем-то походит на дикого мустанга, а особенно своими большими очами. У него на голове забавно топорщились круглые уши, а лик выглядел простовато, — глаза цвета сухого сена всегда навыкате, нос острый, как у пернатого, а губы тонкие с оттенком паприки. Он улыбнулся, весело взирая на своего приятеля. На нём плотно сидела рваная кожаная цвета тёмного песка куртка, а низ украшали рваные голубые джинсы. На ногах сидели высокие резиновые сапоги. Тимофей был родом из глухой деревушки Шейкино, которая находилась в окрестностях Белозерска. Его воспитывала тётя Стелла Агафонова Лодырева. Но её полгода назад отвезли в больницу. У неё случился аналептический удар. Она быстро скончалась. Его родители трагично сгорели в доме, когда сильно напились. Они после долгого жаркого секса, не сумели выбраться. Их погребли обгоревшие брёвна.

— Костя я быстрее тебя. Сачок. Ты плетёшься как дохлый. Догоняй. Не догонишь слюнтяй ты облезлый. Хахааааа…, — веселился Тимофей, — Ну… Поднажми ещё сопляк хренов. Я тебе сделаю в любом случае. Мужепёр ты колхозный, — навеселе закричал Тимофей.

— Вот засранец облезлый. Очко ты дырявое. Ну… Погоди немного сосунок, — тихо произнёс приятель.

— Хаахаааа…, — бурно засмеялся Тимофей.

Дали завораживали. Повеял лёгкий ветерок. Гулко загудел мотором розового цвета мопед «Дельта». За рулём восседал Костя Николаевич Андреев. У него стройное, весьма развитое тело. Лицо круглое белое, — щёки алые, нос прямой, глаза большие выразительные цвета лазурного романтичного озёрного побережья, а губы полные. На голове красовались короткие рыжеватые волосы, словно золотые. Костя живёт в Белозерске. Он работает поваром в ресторане «Калина красная». Он недавно отучился в колледже сервиса, а теперь плотно увлёкся японской кухней. Костя уже громко отпраздновал своё двадцати двухлетие. На своём дне рождения он сильно перебрал с пивными напитками, а поутру ничего не помнил. Он лежал совершенно голый в кровати с тремя очаровательными подружками. Он тогда просто недоумевал. У него невероятно заболела голова. А пышногрудая Тоня, проснувшись раньше своих приятельниц, крепко навалилась на страстного любовника. Она чуть не задушила его своей пылкой большой грудью. Тоня жаждала неугомонных нежных ласк. Костя часто гостил у приятеля, где завсегда находится масса чудных и острых развлечений. Они вместе отучились в одной школе до девятого класса. Костю сейчас украшала тёмная ветровка, тёмные джинсовые штаны и кирзовые сапоги не по размеру. Он, чуть склонив спину, прижался к рулю и тут же поддал оборотов, выкрутив ручку газа. Воздух сотряс резкий гул мотора, а из глушителя повалил тёмный дым. Крепкий мотор работал, как часы. Мопед «Дельта» поехал ощутимо быстрее. Костя плотно восседал на гладком кожаном сидении. Он бегло глянул на округлый спидометр, где стрелка покатилась вверх и указала на девяносто километров в час. Мысли томили. «Вот это я разогнался. Но он едет быстро. Блин. Ещё немного. И я сделаю его, как маминого сынка. Сейчас он ответит за свои слова. Слизняк ты бешеный…», — подумал он. Костя ещё выкрутил ручку газа, а мотор взревел. Колёса живо закрутились, а мопед чуть вильнул на глинистой витой дороге. Костя крепко вцепился за руль. Его лицо обуял ветер. Он, прищурив глаза, смотрел прямо, где впереди мелькала фигура Тимофея. Он ещё поднажал. Мопед «Альфа» показал свой боевой рык, а из глушителя повалил тёмный, неприятный дымок. Тимофей бегло глянул на приятеля, который, казалось, выжал всю мощь из мотора.

— Я не уступлю. ААААА, — закричал Тимофей.

— Сейчас я тебя порву, как Тузик грелку. ААААА, — ответил Костя.

— Пошёл ты хрен мордастый. ААААА…

Лесная и озерная даль поражала красотой. Веял лёгкий ветерок. Гонщики на мопедах облюбовали широкую поляну. Их скорость, казалась, запредельной. Дорога глиняная и местами сырая круто петляла, где по краям колыхалась высокая трава. Тимофей, плотно выжимая газ, бегло глянул на преследователя. Его лик сейчас походил на мордочку дикого лопоухого обезьяна. С виду казалось, что восседал за рулём тот самый обезьян, который каким-то образом овладел азами управления мопедом. Но примат сначала крепко напился. Его мопед «Альфа» живо помчался по глиняной дороге. Тимофей прижался к рулю, а из-под колёс живо полетела грязь.

Повеял лёгкий ветерок. Костя, восседая на своём «железном коне», упрямо поддал газа. Он бегло глянул на спидометр, где стрелка застопорилась. Мотор выдал всю мощь, а из глушителя вылетел тёмный дым. Мопед «Дельта» разогнался не на шутку. Костя крепко держался руль. Он все свои жилы натужил. Его чуть понесло в сторону. Но всё же он сумел выровнять свой путь. Высокие колёса закрутились со страшной силой, а во все стороны и красиво полетела глина из-под заднего крыла.

— АААААА… ААА. Я тебя порву сейчас, — закричал Костя.

— Хрен тебе лысого мудила, — заорал Тимофей.

— Я тебе сейчас врежу, — добавил Костя.

Повеял лёгкий ветерок. Дорога чудно петляла, а дали летние завораживали. Гонщики живо миновали крутой пригорок. Тимофей, разогнавшись не на шутку, выжал всю мощь из мотора. Его мопед подлетел на полметра, выскочив на крутой бугор, а водитель чуть приподнялся и выпрямил спину. Тимофей округлил напуганные глаза и на пару секунд растерялся. Но всё же вовремя сумел собраться. Мопед облюбовал невесомость, а заднюю часть повело в сторону.

— АААААА… ААА…, — закричал Тимофей.

Мопед «Альфа» жёстко приземлился на глиняную дорогу. У него сразу сработали амортизаторы, что даже искра появилась. Все пружины живо дёрнулись. Тимофей, ощутив связь с землёй, принял неприятный ощутимый удар по пятой точке. Ему даже заметно по паху прилетело. Он широко раздвинул ноги, но руки крепко держали руль. Его глаза живо забегали в зарницах. Всё нутро сжалось. Мопед завилял, живо двигаясь по широкой колее, которую оставил после себя трактор «МТЗ». Мотор странно затарахтел, а глушитель покосился и ещё несколько проводов оборвалось. Впереди нервно заморгала фара, а скорость резко спала. На панели стрелка спидометра плавно поползла в точку ноль.

— Я быстрее тебя мудило ты деревенское, — бурно закричал Костя.

Повеял чуткий ветер. Мопед «Дельта» живо понёсся по дороге, облюбовав прямой участок. Впереди ярко сияла фара. Стальной «конь» чуть вильнул на слизкой глине. Его мотор работал гулко, а стрелка спидометра указывала на девяносто километров в час. Костя, крепко держась за руль, неистово ухмыльнулся. Он сейчас походил на бурного окуня в аквариуме продуктовой лавки. Тот живо нырял и выныривал, а глаза ледяные и хищные смотрели прямо. Костя мельком глянул на багряное напуганное лицо приятеля, когда обгонял. Он быстро удалился, скатившись с небольшой горки на своём бойком «железном коне».

— Стой. Мудило. Это нечестно. У меня мопед развалился. Блин. Задница. Стой. Костя. Стой, — разъярённо закричал Тимофей.

— Пошёл ты. Я лучший. Я быстрее тебя, — громко ответил Костя.

— Урод.

— У меня тачка зверь. Хаахаааа…

— Пошёл ты. Это не честно. Стой, — обидчиво закричал Тимофей.

Повеял лёгкий ветерок. Мопед «Альфа», забарахлив и задымив, ещё катился на автомате. Его передняя фара погасла. Тимофей, выкрутив руль, выехал в поле. У него сразу всё заглохло, а в сторону потянулся дымок от закопчённого мотора. В нос сразу ударило гарью. На колёса налипло много глины и даже бак заляпался грязью.

— Фу…, — сморщил нос Тимофей, — Блин. Я попал. Теперь не завести. Труба висит. Дым идёт. Провода висят. Откуда тут такой бугор взялся. Хренотень блин.

Тимофей, сидя на кожаном сиденье байка, глубоко вздохнул и выдохнул. Он слегка улыбнулся, глядя на приятеля и сейчас походил на унылую корягу возле куста. Костя же был уже на противоположном пригорке. Он остановил свой мощный агрегат, у которого мотор гудел ровно. Костя приветливо замахал рукой и прямо светился от радости.

— Эй. Догоняй мудило. Всё. Сдулся что ли. У тебя движок не той системы. Хаахаааа…, — громко засмеялся Костя.

— Сам ты мудило. У меня мотор заглох. Езжай сюда. Кажись, мне теперь не завести. Глушитель отпал. Дым вовсю, — ответил Тимофей.

— Ладно. Я сейчас.

Повеял лёгкий ветерок. Костя, крепко держась за руль байка, нажал на педаль передачи. Он тут же плотно выжал ручку газа, а ручное сцепление живо отпустил. Его «Дельта» мигом развернулась на месте, а из глушителя повалил бело-серый дымок. Мопед живо покатился с пригорка по глиняной дороге. Костя крепко сжал руль. Мотор гудел ровно, а передняя округлая фара ярко сияла. Воздух сотряс удалой рык. «Дельта» остановилась прямо на горе. Костя заглушил мотор. Он чутко глянул на лицо приятеля и сейчас напоминал весёлого каймана. А Тимофей был больше похож на жертву.

— А вот и я. Что опять? — сказал Костя.

— Ничего. Не видишь…, — обозлился Тимофей, — У меня всё развалилось и инструментов не взял. Блин. Глушитель отпал. Висит. И течёт что-то. Хрень собачья. Теперь я его не заведу, — отчаянно сказал Тимофей.

— А может, заведёшь.

— Как? Ты посмотри лучше. Что за фигня?

— Да уж, — помотал головой Костя, — Как тебя угораздило-то?

— Сам не знаю.

— Но я выиграл гонку, — навеселе сказал Костя.

— Чего? Я выиграл. Если бы не глушак. Я бы тебя порвал.

— Это я тебя порвал. Я тебя сделал, как молодого. Хаахаааа…

— Всё. Завали свою хлебницу, — разозлился Тимофей, — Мне надо как-то выбираться отсюда. А как я не знаю, — заявил Тимофей.

— Как? Просто. Заводи и поехали.

— Ты дурак что ли.

— Хаахаааа…

— Сразу видно дурак. Хаахааа…

— Не парся. Починим.

— Как? Нужны инструменты. А у меня ничего.

— Блин.

— Смотри. Там есть какая-то деревушка. Может, туда сгоняем? Смотри тут совсем рядом. Попросим у кого-нибудь инструменты.

— А что дело. Давай. Блин. Только мне придётся пешком переть.

— Да тут недалеко. Докатишься. Хаахааа…

— Ладно. Тут, наверное, полкилометра. Слушай, кажется, там деревня заброшенная. ААА…

— Да. Посмотрим. Погнали.

— Ага…

Глава вторая

Дали лазурные завораживали, а кругом ширились бескрайние поля. Высоко кружила дикая птица. Она терялась под белыми облаками. Повеял лёгкий ветерок и сразу слегка заколыхалась листва на небольших, зелёных кустиках. В полях чуть клонилась высокая трава. Дорога глиняная виляла и пропадала на крутых виражах, а неподалёку на высоком пригорке возвышались серые домики. На высотах всюду возвышались чудные высокие берёзки, а тропки далеко тянулись по долам и полям. Их пути вели прямо к берегу чудного Белого озера. Здесь наблюдался небольшой, песчаный пляж, где на кривых столбах тянулась рваная сетка. На песке в стороне валялся потрёпанный, волейбольный мяч.

Повеял лёгкий ветерок. Костя, сидя на мопеде, крепко держался за руль. Он заглушил мотор, припарковавшись возле витого серого забора. Он сразу чутко осмотрелся. Ветхие дома стояли в ряд, а между ними тянулась небольшая улица. Её начало или конец терялся за высокими берёзками и кустами. В первом доме заметно косилось крыльцо, а крыша давно прогнулась. Все небольшие окна скрывали серые доски. В огороде стояло чучело, на котором висело захудалое фиолетовое пальто. На лужайке во дворе лежала всякая рухлядь. Двери старого амбара висели нараспашку на одной петле. Костя, прищурив глаза, слегка нахмурился. Его мысли путались. «Да… Деревушка. Куда нас занесло? Тут от озера не так далеко. Но всё же далеко. Блин. Может, тут и никого. А может, кто-то и есть. Надо бы проверить. На мопеде что ли проехать. Хотя… Лучше прогуляемся. Деревня небольшая с виду. Ну, где он там идёт? Вон вижу, плетётся. Ладно. Сейчас посмотрим на деревушку…», — подумал он. Костя Андреев прищурился. Он легко соскочил со своего мопеда и тут же поставил на ножки. Парень немного потянулся. У него сразу слегка захрустели на руках локтевые чашечки. Он глубоко вздохнул, бегло глянув на приятеля. Тот небыстро шагал по дороге, держа за ручки свой мопед.

— Что тут за деревушка? Ладно. Что он так долго идёт. Я бы уже пришёл? — подумал Костя.

Повеял лёгкий ветерок. Тимофей, тяжело шагая, держал мопед за руль. Его колёса чуть скрипели, глушитель заметно кривился, а передняя фара заметно заляпалась в грязи. Весь каркас мопеда обляпала глина, которая уже засыхала. Тимофей, меся грязь резиновыми сапогами, остановился. Он глубоко вздохнул, прислонив мопед к ветхому забору.

— Фу…, — глубоко вздохнул Тимофей, — Бесит меня он. Как меня так угораздило? Блин. Ты видел, как я подлетел на том бугре. Вот же. Я думал, сам улечу, — сказал Тимофей.

— Хаахаааа…, — засмеялся Костя, — Но всё-таки я тебя сделал, как сынка маминого, — ответил Костя.

— Чего? Сам ты сынок мамин. Ещё так назовёшь меня и я тебе морду набью, — бурно сказал Тимофей.

— Хаахаааа…

— Что тут? Глухомань какая-то. Тут никто не живёт.

— А откуда ты знаешь? Может, там есть кто? Надо посмотреть, — добавил Костя.

— Ну. Пойдём, посмотрим.

— Блин. Кажется… Я слышал, что кто-то кричал, — сказал Костя.

— Реально. Я тоже немного слышал.

— Пошли. Глянем.

— Пошли.

Небо вечернее выглядело красиво, а дали завораживали. Со стороны озера повеял лёгкий ветерок. Дорога глиняная в заброшенной деревушке чудно петляла, а все дома замысловато кривились. На белоствольных берёзках тихо шелестели листья. Костя и Тимофей живо побежали по огороду. Они затаились за амбаром и тут же прижались к старому забору. Их любопытному взору предстала картина маслом.

— Жесть…, — недоумевал Тимофей, — Смотри. Костя.

— Ага. Вижу.

Повеял лёгкий ветерок. Высокий, деревянный, рубленый дом выглядел старо. Его треугольная крыша заметно косилась и прогибалась. Все окна узкой формы ничем не примечались, лишь кое-где не хватало стёкол. Веранда тоже не блистала новизной. Её пол чуть провалился. Ветхие брёвна на стенах косились. Дом окружали серые жерди, тупо приколоченные к столбикам. На дороге стояли тёмные, большие джипы. В их тонированных стёклах отражалась неясная реальность. Возле автомобилей стояли авторитеты. Их величают как Батон и Феррари. Они курили сигареты с фильтром, а дымок плавно тянулся вверх. Батон отличался своими габаритами. У него развитое, широкое тело, а голова круглая лысая. На бычьей шее есть заметная синяя наколка. Лик весьма грубый, — глаза зелёные раскосые, нос как картофелина, а губы полные вытянутые вперёд, как клюв утёнка. Батон вырос в глухой деревушке Быково. Он нигде не учился, а работал сапожником, где знатно матерился. Он совершил налёт на продуктовый магазин. Но уйти не сумел. Его задержали блюстители закона на соседней улице. Он успел выпить бесплатно лишь полбутылки водки, а деньгами не воспользовался. Сумка улетела в канаву. Его же быстро скрутили, посадили в служебный «УАЗ» и отвезли в линейный отдел. Батон после суда отправился в места не столь отдалённые. Он сейчас прямо глянул на своего приятеля. Возле него стоял авторитет Феррари. Он обладает густой светлой шевелюрой. У него весьма приятная внешность, — глаза прямые тёмно-синие, нос греческий, а губы полные, как у женщины. На нём плотно сидела белая футболка, которая подчёркивала все изгибы развитого тела. У него особенно выделялся рельефный торс. Он обладает диким нравом. Феррари может резко схватиться за свой острый нож, который всегда носит в кобуре на поясе. Он нервный и буйный. Феррари побывал в горячей точке, где немного помешался. Он мечтает купить себе дорогую иномарку «феррари». Он копит на тачку, кажется, всё время. Ему не хватало ещё тридцати тысяч долларов. Он любит только деньги. Он даже свою маму Аллу обокрал. Он продал на рынке её дорогое колье и платиновые серёжки.

— Блин. Этот лох молчит, — сказал Феррари.

— Ничего. У нас и морж заговорит. Хаахааа…

— Да… Хаахааа…

Повеял лёгкий ветерок. На белоствольных берёзках чутко зашелестела листва. Костя Андреев и Тимофей Фролов, сидя за забором, бегло переглянулись. У них на лицах появилось явное волнение. Они вновь посмотрели в сторону дома. Костя заглотил слюнку и сейчас походил на тушканчика в степи. Он широко открыл глаза.

Со стороны озера повеял чуткий ветер. Во дворе старого дома царила суматоха. Авторитеты по виду двужильные Панк и Сыр крепко держали за руки бизнесмена Матвея Коляскина. Он же кривился на ногах, всё время западая на коленки. Его порванная белая майка уже заметно пропиталась кровью. На пухлом несимпатичном лице виднелись ссадины и синяки. Его левый глаз сильно залип, правая щека вздулась, губы разбитые кривились, двойной подбородок гудел, а челюсть сильно ныла. Матвей, завалившись на коленки, вновь пустил изо рта кровавую слюну. Его руки затекли. Он невзначай склонил голову.

— АААААА… ААА… Суки хреновы, — тихо произнёс он.

Матвей слывёт зажиточным бизнесменом. Он занимается скупкой старинных вещей и драгоценностей. Ему принадлежит сеть ломбардов в нескольких городах мира. Ещё он значится опытным коллекционером и владел дорогими живописными картинами, а некоторые шедевры рисовали известные мастера. К полотнам прикладывали руки такие художники, как Пикассо, Репин, Верещагин и Васнецов. Бизнесмен Матвей ничем не гнушался. Он собирал и самовары, и чайники, и ложки. У него в коллекции насчитывается около двадцати штук одних лишь самоваров. Он просто души в них не чает. Он даже походил чем-то на самовар. У него ещё есть дорогие, золотые, раритетные, старинные украшения в виде серёжек, бус, цепочек и браслетов. Он завсегда ездит на чёрном мерине, а живёт на собственной вилле в Подмосковье. Его жена Сусанна Куклова подала на развод пять лет назад. Её бесили частые измены мужа. Матвей иногда приходил домой поздно. Она же порой находила у него в карманах костюмов дамские трусики иностранных производств. А один раз он явился со следами красной помады на щеках, где чётко просматривались жаркие поцелуи. Сусанна не выдержала. Она быстро собрала вещи в чемодан на тележке с колёсиками, а затем громко хлопнула дверью. Дочь Адель забрала на свои поруки. Той ещё не исполнилось и семи лет. Но белокурая крошка с чудными ямочками на щеках всё понимала. Она прямо сказала маме, чтобы она, мол, не думала об этом лживом кобеле…