Похоже, пророчество, полученное до ее рождения, действительно определяло ее судьбу. «Доблестный муж, что Афины спасет, сердце Пандоры он заберет». Но почему же так тяжело и неспокойно на душе? Она старалась, она честно и добросовестно старалась отдать свое сердце Алкивиаду. Забыть все, что узнала и поняла про него. Все это не важно, лишь бы Афины процветали и властвовали над Элладой, а боги оберегали этот город. Днем она постоянно думала об Алкивиаде, стараясь убедить себя, что все идет правильно. И лишь ночью в ее снах, с которыми она пока не могла совладать, приходил тот, чье имя она старательно гнала из памяти. Наверное, в этом и заключается ее долг – очистить свое сердце и отдать его настоящему герою, научиться покорности и смирению.
А вот и он… Легок на помине… Пандора прислушалась. В андроне за стеной отец радушно принимал будущего зятя. Девушка невольно сжала губы. Она вспомнила услышанный несколько дней назад разговор. Отец с Алкивиадом говорили о ее приданом. Обычно такие разговоры вели сваты, но Алкивиад решил обсудить это лично. Отец сначала предлагал за дочь одну из своих гончарных мастерских и талант серебра. В ответ на это Алкивиад проявил легкое недовольство и откровенно намекнул, что Пандора была рабыней и теперь вряд ли ее можно считать невинной девушкой. Даже при мысли об этом Пандора ощутила жгучий стыд. Похоже, это пятно позора никогда не смыть. В итоге Алкивиад выторговал вторую мастерскую, участок земли и два таланта серебра. Наверное, справедливо… Но слышать все это было горько и унизительно.
Пандора перестала вслушиваться в беседу за стеной, но вдруг до боли знакомое имя заставило ее вздрогнуть. Алексиус… Неужели почудилось?
– …кажется, он был твоим рабом? – словно невзначай обронил Алкивиад.
– Да… – хмуро проворчал отец. – Давно пытаюсь забыть этого проклятого мерзавца. А в чем дело?
За стеной раздался недружелюбный смех.
– Понимаю… Но несколько дней назад произошла довольно забавная история… Помнишь, я рассказывал о судьбе этого раба в Потидее?
– Помню… – нехотя признался отец. – Он чем-то помог Афинам, но его подозревали в шпионаже и поэтому изгнали из афинских владений… Правда, дочка утверждает, что с ним поступили несправедливо…
– Все верно. А насчет справедливости… Это не женское дело – решать, что справедливо, а что нет.
– Разумеется.
– Так вот, вчера вечером этот раб заявился к моему опекуну…
– Прямо в дом? К самому влиятельному человеку в Афинах?!
– Да. Представляешь? Каким-то образом пробрался в город и не нашел ничего лучше, как отправиться к Периклу со своими россказнями!
– Всемогущие боги! Какой болван!
– Воистину. К счастью, я в это время оказался у отчима и заметил этого осла. Мы с приятелями схватили его и отправили в пританею.
– А Перикл?
– А что Перикл? Не буду же я его отвлекать по таким пустякам…
– И что хотел раб? Зачем вернулся в Афины?
– Кричал какую-то чушь про угрозу полису, пророчил страшные беды…
Пандора похолодела.
– Я не собираюсь тратить время на бредни всяких шпионов… – продолжал Алкивиад. – А этого мерзавца уже отправили в Лаврион. Там ему самое место…
Мужчины расхохотались.
– Но ты должен дать кое-какие показания… Все-таки он был твоим рабом. Подумай, что нужно сказать притану, чтобы было меньше вопросов…
У Пандоры закружилась голова. Все это было немыслимо. Алексиус вернулся? Почему он продолжает преследовать ее в снах и наяву? Нужно забыть, забыть, не думать о нем! Но что-то в рассказе Алкивиада не давало ей покоя. Ведь Алексиус знал, что его ждет в Афинах! Зачем он отправился к Периклу? О чем хотел рассказать? Пандора на собственном опыте убедилась, что нужно очень внимательно прислушиваться к его советам и предупреждениям. Она встала, накинула на плечи диплакс и выскользнула из спальни.
…
Алкивиад почтительно попрощался с отцом. Скрипнула дверь андрона. Пандора прислушивалась к его неровным шагам, затаившись в коридоре. Он прошел мимо.
– Алкивиад! – окликнула она юношу.
– О! Всемогущий Зевс! Пандора! Ты меня напугала! – сказал он слегка заплетающимся языком. – В чем дело, дорогая? Уже не можешь дождаться? – он по-хозяйски схватил ее за плечи и притянул для поцелуя.
Девушка неловко увернулась. От Алкивиада пахнуло вином и розовым маслом.
– Я слышала про Алексиуса, – тихо сказала Пандора.
Алкивиад нахмурился и разжал пальцы. Девушка с тревогой вглядывалась в его глаза, недобро сверкнувшие в тусклом свете коридорного светильника.
– Это не твое дело! – отрезал Алкивиад.
– Мое! – твердо ответила Пандора. – Расскажи, что хотел Алексиус?
– Не знаю. Я не трачу время на рабские россказни!
– Ты забыл, сколько раз он помогал тебе? Сколько раз оказывался прав? Нужно выслушать его и отпустить! Отправить Алексиуса в Лаврион? Это несправедливо! Он ведь умрет там!
– Очень на это надеюсь!
Повисло молчание. Молодые люди смотрели друг на друга испепеляющим взглядом.
Наконец Пандора решилась:
– Помнишь своего друга Архия, который умер в Потидее после твоих безрассудных попыток создать золото?..
Алкивиад вздрогнул и прищурился.
– Помню… – сказал он ледяным голосом.
– Я была рядом с ним в его последний час. Перед смертью Архий рассказал мне… кое-что.
– Это ложь и бредни умирающего!
– Что?
– Все, что ты слышала от него!
– Полагаю, что пританы и народное собрание могут посчитать иначе…
– Я не прикасался к герме! Это все ложь и навет!
– Я ничего не говорила про герму… Почему ты вспомнил о том, в чем сам обвинял Алексиуса?
Глаза Алкивиада сверкнули.
– Женщина! Не играй с огнем и думай, о чем говоришь и с кем! Я твой будущий муж! Радуйся, что я согласился взять тебя, несмотря ни на что. Неужели ты так и не научилась благодарности?