Плод разлетелся на два кусочка и упал на землю. Но даже не это изумило Марину. Волна от взмаха палкой пролетела вперед и разметала волосы девушки. Ее немного качнуло назад, скорее от неожиданности, чем от силы. Это движение было быстрее чем то, на что был способен Альзар. Этот старик не бросал слова на ветер. Он действительно настоящий мастер клинка и вполне мог обучать Альзара.
– На самом деле, – Фергюсон наконец закончил смеяться, – ничего смешного в твоем танце нет. Ты неплохо двигаешься, да и тело у тебя сильнее, чем я думал. Это все внушает надежду. Пускай и блеклую. Но то, что ты показала – это танец обычного человека. Он ничего общего не имеет с танцем меча.
Фергюсон поднялся, подхватывая тренировочный шест и вышел в центр поляны. Кивком предложил Марине отойти и несколько секунд просто стоял, закрыв глаза и глубоко вдыхая. Наверное настраивался и собирал силы. Марина покорно отошла и села на краю поляны. Старик открыл глаза.
– Меч – это стихия. Непокорная, опасная и требовательная. Древние мастера не могли понять, к какой стихии принадлежит меч, они лишь знали – что не встречали ее раньше. Поэтому решили, что стихия клинка – это смерть, – его голос стал неожиданно серьезным и Марина поняла, что время шуток закончилось. Старик хотел, чтобы она слушала и понимала то, чему он пытался ее научить. – Живому существу не дано обуздать стихию смерти. Мы не можем до конца понять, как управлять мечом. Как вести его и подчинять своей воле. Мы лишь смертные создания. А познать силу меча – значит подчинить себе смерть.
Фергюсон неожиданно припал к земле и завел шест за спину. Его будто размазало по земле, но Марина заметила, как напряглись вены под грубой кожей. Все тело напряглось, бугорки на пальцах рук и ног были тому свидетельством. Фергюсон провел в таком положении пару секунд, а потом будто выгнулся всем телом, переворачиваясь кверху. Было тяжело описать его движения, они были одновременно изящными и резкими. Только благодаря годам тренировок он смог достичь такого эффекта. Он двигался, все еще оставляя шест за спиной. Просто переходил из одного положения в другое. Перетекая из одной формы в другую. Это была прелюдия, он показывал Марине свой уровень мастерства, демонстрируя подготовку. Все еще не битва, все еще не владение мечом. Марина понимала это. Как и понимала пропасть мастерства, разделяющую их.
– Поняв это, – Фергюсон замер, после очередного движения, – великие мастера осознали, что должны подчинить себе другие стихии. И использовать их как защиту, поддержку, в танце со смертью. Ведь то, что делают мечники – это ни что иное, как танец человека с неминуемой гибелью. Мы можем лишь отдалить встречу, но не отменить ее. Мечники используют танец одного из четырех основных элементов мироздания, чтобы ускользнуть из лап смерти.
Фергюсон упал вниз, будто растекаясь по земле, рванул вперед, прямо к Марине с такой скоростью, что девушка невольно испугалась и попыталась отстраниться. Все ее сознание кричало об опасности той атаки, что последует дальше. Но как бы она того не хотела – не могла отвести взгляда от старика. Он резко остановился примерно в метре от Марины и неожиданно вскинулся вверх, наконец-то взмахивая тренировочным шестом. Марина почувствовала, как загудело дерево, стараясь остаться целым и не разлететься на кусочки. Этот удар был похож на апперкот, только амплитуда была гораздо шире. Фергюсон продолжал удар, выпрямляясь телом во весь рост. У Марины заложило уши от удара, а из глаз непроизвольно вылетели слезы. "Эту атаку просто невозможно блокировать," – подумала она. Попасться на ее пути – значит погибнуть.
– Путь Воды, – прошептал Фергюсон. – Плавное течение и громкие взрывы волн. Танец, способный менять форму и подстраиваться под силу противника.
Неожиданно Фергюсон отпрыгнул назад, разворачиваясь в воздухе. Он замер, приземлившись, низко приседая и заводя шест назад, к поясу. В этот момент он напомнил Марине самураев, которых она видела в фильмах. Старик склонил голову набок, а потом вдруг дернулся вперед и одновременно будто выстрелил рукой, державшей шест. Дерево загудело, а Марина силилась рассмотреть серию безумных ударов, что разрезали воздух перед ней. Рука Фергюсона, управляющая шестом, будто растворилась, был слышен только звук ноющего дерева, который тщетно пытался не взорваться в руках старого мастера. Он остановился так же мгновенно, как и начал атаку. Вновь завел руку с шестом к поясу.
– Путь Воздуха, – выдохнул мастер меча. – Быстрый, бесформенный, неостановимый. Танец, проникающий мимо брони и позволяющий набрать немыслимую скорость.
Фергюсон отвел ногу назад и взялся за шест двумя руками. Поднял руки вверх, неестественно расправляя плечи. Он сосредоточено смотрел перед собой и от одного взгляда Марине захотелось убежать и спрятаться за деревьями. Потеряться в лесу, но только не оказываться перед этим мечником. От старика исходило немыслимое давление. Девушке показалось, что на одно мгновение, все вокруг будто замолчало, затихло, почтенно склонило голову перед мастерством Фергюсона. Его руки опустились вниз. Тренировочный шест лопнул, даже не коснувшись земли. Марине показалось, что земля под ногами Фергюсона чуть дрогнула, а старик погрузился на несколько сантиметров вниз сквозь почву, будто став тяжелее.
– Путь Земли, – Фергюсон с интересом уставился на лопнувшую палку, – Огромная сила и бесподобная защита. Танец, способный сломить любую оборону и создать нерушимую.
Марина не знала, что сказать. Никогда в жизни она не сможет повторить то, что сейчас увидела. Даже если будет тренироваться каждый день. Это же просто невозможно. Правда?
– Если хочешь выжить, тебе придется выбрать путь и следовать ему. Не гарантирую, что ты выживешь. Но шанс все же есть. Что скажешь?
– А четвертый путь? – почему-то спросила Марина. Она была мастером задавать вопросы невпопад.
– Путь Огня. Я им не владею, – пожал плечами Фергюсон. – Потому и обучить не смогу. Не думаю, что он бы тебе подошел. Это жестокий и яростный путь. Мастера огня почти не занимаются защитой, предпочитая только атаковать. В твоем положении этот путь – дорога к самоубийству.
– Поняла, – кивнула Марина.
Фергюсон отбросил в сторону сломанный шест и подошел к разложенным на полу предметам. Взял и по очереди развернул каждый из особых черных свертков. Как Марина и догадывалась – внутри были мечи. Каждый по своему необычный, неповторимый. Всего три. Не сложно было догадаться, что каждый относился к какому-то определенному пути.
– Каждый из этих мечей подходит к одному из путей, – подтвердил догадки Фергюсон. – Это не совсем обычные клинки. Ни один из них нельзя рекомендовать новичку, ну да других у меня нет. Их баланс слегка изменен, да и ковка не стандартная. Это мечи для тех, кто давно идет по пути, но тебе придется учиться обращаться с одним из них. Выбирай с умом, но я бы рекомендовал…
– Вот этот! – Марина присела рядом и указала на меч, лежавший посредине. Рукоятка была обита красивой желтой тканью с вкраплениями голубых нитей. Гарда была увесистой и завершалась полукруглым навершием, как у пиратских сабель. Марину подкупало то, что гарда была выполнена из золота или другого металла, имевшего похожий цвет. Само лезвие меча было легким, изогнутым, с небольшим желобом посередине, которому Марина не придала значение.
Этот меч нравилась ей гораздо больше других. У его соседей были грубые формы и почти не было украшений. Слева был стандартный полуторный клинок, гарда похожа на неотесанный камень, который каким-то чудом смогли прибить к рукоятке. Справа был слишком узкий и странный меч, практически без гарды. Он выглядел ненадежным и беспомощным, рядом с золотым красавцем.
– Стормраннер, – хмыкнул Фергюсон. – Путь Воздуха. Хороший меч. Я хотел предложить тебе Путь Воды, – старик кивнул на меч справа, – но, как говорят, не мечник выбирает путь, а путь – мечника. Будем считать, что ты не ошиблась. Бери.
Старик легонько подтолкнул девушку в плечо и та смущенно протянула руку к Стормраннеру. Взялась за рукоятку и почувствовала прикосновение теплой и приятной ткани. Ей тут же захотелось схватить этот меч и взмахнуть им хотя бы пару раз. Иррациональное желание, но она ничего не могла с ним поделать. Девушка подняла оружие и тут же удивилась его весу.
– Тяжелый!
– Не только тяжелый, – кивнул Фергюсон. – У этого меча специально неправильный баланс. Его, можно сказать, "заваливает" вперед. Стормраннер это необычный меч воздуха. Он создавался так, чтобы выдержать особенную технику. Вот, – Фергюсон взял с земли свиток, лежавший рядом с мечом. – Я не мастер этой техники, поэтому могу обучить тебя лишь основам. Но если ты проживешь достаточно долго, может раскроешь секрет Стормраннера.
Старик улыбнулся. Марина попыталась взмахнуть мечом несколько раз. На ее взгляд получилось достаточно сносно, а старик поборол желание отвести глаза и закричать. Чего он ждал? Девушка из Гидграда, которая никогда не держала в руках настоящее оружие. Вряд ли она тут же станет мастером. Но времени у них было совсем мало. Придется тренироваться без остановок, в надежде, что тело девушки выдержит. Фергюсон бережно закутал два других меча, пока Марина увлеченно размахивала одной из легендарных реликвий, не осознавая, что держит в руках. К чести Марины стоило заметить, что меч из ее рук не вылетал, и это было своего рода небольшой победой.
– Нам предстоит долгий путь, – тихо проговорил Фергюсон, поднимаясь. – Надеюсь, мы успеем сделать из тебя сносного мастера меча, Марина из Гидграда.
Марина улыбнулась и попыталась повторить атаку, которую провел Фергюсон. Она припала к земле и резко вскинула руку вверх, нанося эффектный апперкот. В этот самый момент, меч перевесил девушку, ее закрутило на месте и она больно ударилась спиной о землю, когда потеряла равновесие и грохнулась вниз. Только упрямство позволило ей не отпустить оружие.
– Мечи одной стихии не любят, когда их используют для танца чужой стихии, – хмыкнул Фергюсон. – Нам предстоит долгий путь, – повторил старик, потирая подбородок.
***
Дни Марины превратились в монотонные тренировки, редко прерываемые сном. И за это, как ни странно, она была благодарна Фергюсону. Не смотря на то, что он заставлял ее повторять одни и те же движения, не давал выспаться и каждый день пускал в забег по лесу, подкидывая еще один камень в заплечный мешок. Не смотря на все это – Марина могла отвлечься. Забыть о том, что, возможно, потеряла дом. О том, что потеряла свою собственную жизнь, будущее и все планы. Теперь этот странный, чужой мир станет для нее домом. Конечно, у нее была и другая альтернатива, о которой Фергюсон не переставал напоминать всякий раз, как Марине хотелось поныть:
– Можешь остановиться, собрать вещи и отправиться ко спуску с горы. Проживешь пару дней и умрешь, скорее всего, от рук разбойников. Счастливого пути! – после этих слов, противный старик всегда пытался скрыть свою кривую ухмылку и демонстративно поворачивался к нерадивой ученице спиной, всем своим видом указывая на то, что возобновит тренировки только после долгих уговоров.
В конце концов Марина смирилась с тем, что бежать ей некуда. Вообще ей повезло, что она попала к Фергюсону. Слушая его рассказы о Перфруне, она все отчетливее понимала – за этим лесом настоящий ожесточенный мир, а населяющие его существа сходятся только в одном: в своей ненависти к представителям расы людей. Люди не были сильнее других, но они были многочисленны, беспринципны и лишены морали. Сражались и выжигали целые деревни и города, не останавливаясь ни перед чем для достижения своих целей. Люди в этом мире были известны как самые искусные мастера всего всего одного ремесла – войны. Их боялись, ненавидели и уважали.
Фергюсон представил Марине план дальнейшего путешествия. Он предложил ей отправиться в Гринхолл – ближайшее королевство людей. Да, путь к нему был не близок, но это был самый реальный шанс на выживание. Там она сможет найти работу как наемница или, если повезет, как телохранитель. Старик был уверен, что она сможет выдать себя за низшего мастера меча и в принципе неплохо устроиться.
О Линарис и ее клятве они не разговаривали. Марина несколько раз пыталась затеять этот разговор, но всегда встречала злобу в глазах наставника. Запретная тема, табу, глупости – обычно такими словами бросался Фергюсон, когда речь заходило об этом. А Марина не могла сказать почему, но все равно пыталась выпытать у старика хоть какую-то информацию. Видимо всему виной была отметина на безымянном пальце, которая никуда не исчезала.
Время шло, а Марина не чувствовала прогресса. Тренировки, кажется, становились все сложнее, а ее усталость росла до бесконечности. Девушка потеряла счет времени и путала день с ночью. Иногда она выходила на поляну повторять движения, вооружившись Стормраннером и понимала, что сейчас уже глубокая ночь. Ее занятия превратились в рутину. Их разговоры с Фергюсоном сократились. Просто потому, что у девушки не было сил на болтовню.
Вскоре ее существование превратилось в бесконечный цикл одних и тех же действий. Она открывала глаза и заваривала настойку из кореньев на небольшом костре внутри пещеры. Брала приготовленный Фергюсоном мешок с камнями и уходила на пробежку. Бегала по лесу, огибая деревья и забираясь на небольшие валуны, пока не начинали болеть колени. Признак того, что ноги перестают выдерживать нагрузку. Тогда она отправлялась в пещеру и, поедая приготовленные стариком листья и грибы, натирала Стормраннер специальным маслом.
– Это гномье изобретение. Специальное масло, используй его по чуть-чуть, покрывая всю поверхность меча. Так ты сохранишь его прочность и предотвратишь сколы, – рассказал ей Фергюсон в первый раз.
Для этой процедуры Марина использовала небольшую палочку, на конце которой располагалось нечто, отдаленно напоминающее губку. Когда меч был полностью обработан приходило время самостоятельной тренировки. Марина выходила на поляну и упражнялась с мечом до тех пор, пока ее запястье не начинало саднить. Это означало, что руки больше не выдерживают нагрузки. После этого приходил Фергюсон и показывал ей новые движения, которые Марина повторяла, вооружившись тренировочным шестом. Потом был плотный прием пищи и крепкий сон. Затем Марина открывала глаза, заваривала настойку, подхватывала мешок и уходила на пробежку.
Рутина захватила девушку. Она не заметила, как ночи стали холоднее, как листья на деревьях окрасились кроваво-красным цветом и опали. Марина просто бегала по лесу и старалась ни о чем не думать. Точнее, вскоре она стала думать только о сне. Сон стал единственным развлечением. Девушка научилась засыпать мгновенно, наслаждаясь каждой секундой забвения. Иногда сны приносили ей воспоминания о доме. О той жизни, которой она лишилась. О людях, которых потеряла. Когда она вспоминала родителей или Игоря, то обязательно плакала. Слезы были солеными и липкими. Из-за них сон переставал быть таким уж притягательным. Поэтому Марина просыпалась и уходила на пробежку. Или упражняться с мечом. Не важно, какое событие шло за каким. Все вокруг Марины потеряло смысл. Она просто существовала. И все ее существование ограничивалось мечом, который она каждый день обнимала во сне.
Ей часто казалось, что она слышит голос Стормраннера. Не человеческие слова и предложения, конечно же. Она слышала гул. Небольшие вибрации, словно клинок стремился поскорее оказаться в битве. Пытался подтолкнуть Марину, заставить ее вступить в битву. Найти ему достойное применение. Этот меч был закален в сражениях и унес немало жизней. Он был создан для ударов такой силы, что звон разбиваемой им брони напоминал раскаты грома. Но Марина была еще не готова. Так говорил Фергюсон. Она еще не стала достойным мастером. Ей рано уходить.
Кроме воспоминаний о доме, Марине время от времени снился один и тот же сон. Она видела девушку, чьи волосы были цвета огненной реки, переливающейся томно, однородно, то и дело взрываясь небольшими, непослушными всполохами. Девушка всегда стояла спиной к Марине, никогда не поворачивалась, но ученица Фергюсона всегда чувствовала между ними странное родство. Будто эта девушка манила, притягивала Марину и ждала подходящего часа, чтобы развернуться и обнять свою потерянную… Кого? Каждый раз Марина просыпалась и чувствовала непривычный жар, который быстро проходил. Кем была эта женщина? Подругой, сестрой или кем-то давно забытым? На такие раздумья у Марины не было времени, поэтому она просто заваривала отвар и продолжала свои ежедневные тренировки.
– Наше время подходит к концу, – задумчиво сказал как-то вечером Фергюсон, наблюдая за тем, как Марина обрабатывает меч гномьим маслом. – Вскоре нам придется расстаться и ты отправишься в долгое путешествие.
– Почему вы так говорите? – Маринин голос, казалось, потерял всякие оттенки красок. Ее тело работало только благодаря энтузиазму и Фергюсон это знал. Он подмешивал ей в еду необычные зерна, которые были похожи на привычный кофеин, только имеющие силу в сотни раз превосходящую популярный напиток. У него не было времени, а значит и не было выбора. Великий мастер меча хотел передать этой девушке как можно больше знаний.
– Те, от кого я скрывался – нашли меня. Я это чувствую. Скоро они придут за мной. Но я не сдамся без боя, – усмехнулся Фергюсон. – Не волнуйся, тебе не придется сражаться. Ты без труда выйдешь победителем из этой схватки, так что можешь не задумываться о будущем и сконцентрироваться на тренировках.
– Как скажете, мастер, – Марина пожала плечами. Голова отказывалась переваривать информацию, которую пытался донести Фергюсон. Старик лишь невесело помотал головой.
– Прости, девочка, за то что мне пришлось сделать. Но только так ты сможешь выжить. Надеюсь этого времени хватит. Все остальное будет зависеть от тебя.
Фергюсон встал и прошел мимо Марины, неожиданно остановился рядом и опустил руку, чтобы потрепать девушку по голове. Растрепал ее беспорядочно отросшие волосы и легко прихватил за ухо. Этот жест был медленным и полными безнадеги. Фергюсон смотрел на девушку медными глазами, полными жалости и капель ярости, которую старик испытывал к Альзару за то, что тот втянул Марину в свою войну.
– Отложи меч, Марина. Следуй за мной, пришло время последней тренировки. Пора посмотреть, чему ты научилась.
Марина не вполне понимала, что имеет ввиду учитель, но беспрекословно направилась следом, бережно отложив Стормраннер в угол пещеры и накрыв собственным одеялом. Если бы у девушки спросили, почему она стала так относиться к мечу, та не смогла бы сразу ответить. Дни, проведенные в тренировках, бесчисленные часы ухода за оружием и безмятежные ночи, когда Марина проваливалась в сон, обнимая единственную часть этого чужого мира, которая принадлежала лишь ей одной. Все это создало и усилило необъяснимую связь девушки с мечом. Возможно, именно этого старик Фергюсон и добивался.