Льдинка. Во власти босса
5
— Что вы имеете в виду? — наконец-то выдавливаю я из себя.
Мне очень нужны деньги. Очень. Нужны, как никому другому в этой жизни. От них зависит жизнь моего самого дорогого человека.
Мы уже продали остатки всего, что у нас было в прежней жизни. Богатой, роскошной. И теперь вся надежда только на меня.
Но готова ли я к этому?
Я не знаю…
Злость и ярость снова закипают во мне, как в чугунном котле зелье ведьмы.
И я, уже не сдерживаясь, выплёвываю ему прямо в лицо, в его наглую напыщенную рожу:
— Если для того, чтобы получить эту работу, мне нужно сделать вам минет, то зачем мне вообще такая работа?! — гневно выкрикиваю я. — Зачем мне тогда вообще диплом финансового университета?! Или вы думаете, что нас специально учат отсасывать у генеральных директоров?!
Я произношу это, и чувствую, что всё темнеет у меня перед глазами.
Ну всё, теперь мне точно не видать ни этой должности, ни денег.
И раз мне совершенно нечего терять, я продолжаю:
— Да с чего вы вообще взяли, что каждая мечтает о вас?! Может быть и мечтает какая-нибудь бедная девчонка, которая не встречала за всю свою жизнь ни одного нормального мужчины? Девушка, которая не знает себе цену! И да, если мне захотелось бы отсасывать за деньги, то не кажется ли вам, что мне проще было бы пойти работать стриптизёршей в какой-нибудь мужской клуб?! По крайней мере там никто тебе не врёт в лицо, зачем он пришёл туда, и честно платит деньги за выполненную работу. А вы под видом личного ассистента нанимаете себе личную сексуальную рабыню?! — грозно сверкаю я глазами, и чувствую, как пылает всё моё лицо.
И мне теперь становится очень даже жарко несмотря на дикий холод в этом кабинете.
А этот гад продолжает совершенно спокойно и невозмутимо слушать мою обличительную тираду, скрестив руки на груди.
— Отличная речь, детка, — наконец-то нарушает он своё молчание.
— Я вам не детка! — снова кричу я на него.
Ещё чуть-чуть, и он вызовет охрану. Вот меня понесло…
Но нужно отметить, что вся моя гневная речь только ещё больше развеселила его. И теперь в его глазах пляшут озорные дикие огоньки.
И от этого он становится ещё привлекательнее. Чёрт его побери! Вообще не понимаю этого мужчину. Зачем ему какая-та личная ассистентка, готовая на всё, если и так полмира фотомоделей и самых известных красоток готовы упасть к его ногам? И позволят сделать с собой всё, что он только пожелает!
— Ну так а ты, ты-то знаешь? — со смехом спрашивает Роман Борисович.
— Знаю что? — не сразу понимаю я, о чём он сейчас.
— Ты знаешь себе цену, Инна? — и я отмечаю, что он даже запомнил моё имя.
Значит не зря я тут так распалялась. На работу меня точно не возьмут, но хотя бы забудут не сразу.
— Ты только что тут мне объясняла, что переспать со мной согласится разве только та, кто не знает себе цену, — покачиваясь на носках и закинув руки за спину, как профессор на лекции, продолжает Роман Борисович. — Ну так вот, я тебя спрашиваю ещё раз, — смотрит она на меня уже совершенно стальным холодным взглядом, от которого у меня всё съёживается внутри. — Ты сама себе знаешь цену? Сколько ты стоишь? — продолжает смотреть он на меня в упор, и я не знаю, что ему ответить.
Я сама себя загнала в угол.
И я только тихо выдавливаю из себя:
— Я не продаюсь…
И тут слышу, как этот чванливый и безумно сексуальный мужчина разражается весёлым заливистым смехом. Совершенно искренним и зажигательным. Таким, от которого у меня самой внутри всё начинает булькать от хохота.
— Поверь, моя маленькая крошка, — наконец-то затихает он, и я вижу какими озорными стали огни в его глазах. — Всё в это мире покупается и продаётся. И, следовательно, всё имеет свою цену.
— Даже вы? — не удержавшись, выпаливаю я ему прямо в лицо, и он отвечает, уже с любопытством разглядывая меня:
— Даже я, Инна. Даже я, — соглашается он со мной. И я слышу лёгкий оттенок грусти в его голосе. — Всего два миллиарда долларов. Это не секрет. Список Forbes, тридцатая строчка, — спокойно отвечает он. — Просто, поверь, в мире не так много людей, способных, а главное, желающих заплатить эту цену… И каждая из тех девочек в коридоре была бы счастлива, если бы за неё дали бы в миллион раз меньше. Понимаешь?
И я лишь качаю головой в ответ.
— Тогда, к сожалению, я вам не подхожу, — тихо отвечаю я. — Потому что я точно знаю, что я не буду счастлива, если меня просто так купят. Хоть и за десять тысяч или сто тысяч долларов, — продолжаю я.
Хотя в душе я точно знаю, что мне нужны эти деньги, и ради спасения своей сестрёнки я готова душу продать. Но, оказывается, не тело… Хотя какая же я беспросветная дура! Многие на моём месте сейчас бы уже стояли на коленях под столом и со страстным лицом ублажали бы этого миллиардера.
Только не Инна Лотоцкая. Она выше всего этого. Она сейчас выйдет из этого роскошного кабинета с гордым видом и пойдёт прямиком на панель, чтобы заработать на срочную операцию для своей сестры.
По крайней мере на панели меня никто не будет так унижать! Просто бизнес: деньги за честно выполненную работу и не более того.
— Ну что же, хорошо, — смотрит на меня пристально Роман Борисович, а потом, словно совершенно потеряв ко мне интерес, возвращается за свой рабочий стол и плюхается в кресло, вытянув во всю длину свои стройные ноги в дорогих брюках.
И я сама того не контролируя, бросаю взгляд на его ширинку. Которая снова весьма недвусмысленно топорщится. Ну что же, за мной — целая очередь из желающих зарыться лицом и губами в эту ширинку, только дай знак.
И ни одна из них не упустит такой шанс.
— Спасибо, ты свободна, — совершенно безразличным тоном бросает мне Вербицкий, и я выхожу из кабинета.
И чувствую, как у меня в носу предательски щиплет. От подступающих слёз и обиды.
На что я вообще надеялась?!
6
Я открываю дверь и впечатываюсь со всей дури лицом во что упругое, твёрдое и тёмное.
Долю секунды не могу понять, что это снова со мной приключилась, как слышу тот самый заботливый знакомый голос из лифта:
— Вы в порядке?! Так вы уже здесь? — вдыхаю аромат какого-то мужского парфюма, приятного и ненавязчивого. С нотками хвои и звёздного неба.
Карие глаза мужчины озабоченно и с тревогой глядят на меня. Хоть кто-то заботится и тревожится! Как же это приятно, чёрт побери!
— Спасибо, всё в порядке, — бормочу я. — Но я уже ухожу. Так что не переживайте.
Что-то у меня сегодня не день, а прямо рекорд по столкновениям с разными красивыми и властными бизнесменами. Я смущённо разглядываю мужчину: немного раскосые восточные глаза, высокие хищные скулы. Восточная кровь.
— Я вижу, собеседования уже идут вовсю, Роман Борисович, — комментирует встречу со мной внезапный посетитель. — Желаю вам удачи…
— Инна, — неожиданно представляет меня своему коллеге мой безвозвратно потерянный босс.
Зачем ему запоминать моё имя, если он даже не собирается брать меня на работу?!
— Спасибо, — отвечаю я. — Но я уже ухожу. Не думаю, что мне повезёт, — сухо бросаю я напоследок и наконец-то выбираюсь из этой ледяной комнаты.
Где только что пережила одно из самых сильных унижений своей жизни.
Где мне дали понять, что я ни на что не гожусь, кроме как ублажать своего босса. И то, если я очень сильно постараюсь.
Да пошли они все! Все эти властелины мира, которые вдруг возомнили, что могут просто так покупать и продавать людей. Как вещи.
Я справлюсь. Я сильная.
Я сажусь в автобус, и пока он везёт меня через весь город в больницу, раздумываю, где же мне ещё можно раздобыть денег. В конце концов, клин клином не сошёлся на этом придурке. Работы полно, только пожелай. Единственный нюанс, нигде мне не выплатят сразу же такую огромную сумму, которая мне требуется… Я планировала устроиться на работу с хорошей зарплатой и сразу же взять кредит.
И теперь мои планы полетели ко всем чертям. Но ничего, что-нибудь придумаю, не зря же я одна из лучших учениц на курсе и иду на красный диплом.
Шла на красный диплом, — с грустью вспоминаю я. Все мои весёлые студенческие годы уже позади, и теперь я буду только приходить два раза в год на сессии и сдавать экзамены… Но всё это ради Юльки…
— Привет, сестрёнка! — с наигранной весёлостью приветствую я свою Юлю, хотя внутри у меня всё сжимается от боли.
Я до сих пор не могу смириться, что это сухое существо без волос с огромными печальными глазами — моя младшая сестра. Самая безбашенная и разбитная из нас двоих.
И даже сейчас, превозмогая боль, она пытается улыбнуться, но у неё выходит какая-то жалкая гримаса. Но я не подаю и виду.
— Ну как ты себя чувствуешь сегодня? — спрашиваю я, и она врёт мне, конечно же:
— Лучше всех, Инна. А как твоё собеседование? — в свою очередь интересуется она, и я точно также обманываю её:
— Всё прошло просто супер, сестрёнка! Должность у меня в кармане!
— Серьёзно? — с недоверием и одновременно с надеждой смотрит на меня Юля.
Мы ведь все прекрасно понимаем, что от моей зарплаты зависит её жизнь.
— И как тебе твой новый начальник? — переспрашивает она меня, и я вижу, как загораются огнями её огромные бездонные глаза. Ну хоть что-то чтобы отвлечь её от этих вечных болей.
И мне хочется сказать ей, что он самый напыщенный и высокомерный болван, которого я когда-либо встречала, но зачем ей это знать?
— Он взрослый, — начинаю осторожно я.
— В смысле взрослый? Старый? — переспрашивает меня Юлька.
— Нет, конечно, не старый, — вспоминаю я его волевое безумно притягательное лицо. Лицо взрослого опытного мужчины. А не какого-то там слюнявого ровесника. — Мне кажется, ему около сорока. Как раз старше меня лет на двадцать…
— Отличная разница в возрасте. Для начальника и подчинённой, конечно же, — тут же смущённо добавляет Юля. — Не старик, но и не молодой дурак, — словно читает она мои мысли. — Ну а как он тебе внешне? — продолжает она свой допрос, и я невольно улыбаюсь и краснею, вспоминая, как я сегодня практически несколько раз утыкалась лицом в его ширинку.
Но моей сестре это знать совершенно необязательно.
— Он очень привлекательный. И мужественный, — добавляю я. — Не даром же он создал такую могущественную империю.
— Погоди, а как его зовут? — переспрашивает меня сестра.
— Как, я тебе не рассказывала? — пожимаю я равнодушно плечами.
Конечно же, я никому об этом не рассказывала. Чтобы не сглазить! Но и это, как выяснилась, мне не помогло… И теперь уже можно смело раскрывать все карты.
— Это же Вербицкий.
— Как?! Тот самый Вербицкий?! — аж привстаёт в постели моя сестрёнка. — Тот самый знаменитый плейбой? — она берёт в свои тонкие, как птичьи лапки, руки мобильник, и начинает скролить ленту. — Я же только что видела о нём пост в новостях, вот, подожди, — что-то ищет она, и наконец-то тыкает мне в лицо красочной фотографией, где мой так и несостоявшийся босс со сдержанной улыбкой обнимает за талию самую красивую актрису страны, и надпись под снимком недвусмысленно намекает: «Знаменитый олигарх нашёл наконец-то свою новую любовь? Или это всего лишь очередной каприз?», и ниже небольшая заметка о том, что Светлана Синичкина была замечена ни один раз в обществе самого желанного холостяка страны.
И хотя мне совершенно плевать на этого придурка, я чувствую, как во меня неприятно колет мелкими иголочками какое-то странное чувство.
Ревности? Но как такое возможно? Мне ведь он безразличен? И я его вряд ли вообще увижу хоть когда-нибудь!
7
Как только я выхожу в коридор, я встречаю лечащего врача Юли, Ивана Андреевича. Светило отечественной медицины, и только он сможет нам помочь. Но и его ресурсы не безграничны. Нужна операция. Которая стоит больших денег.
И времени почти не осталось.
— Ну как, Инна у тебя дела? — заботливо смотрит он на меня, и я улыбаюсь через силу в ответ:
— Всё хорошо. Мы справимся, доктор. Только скажите, сколько у нас ещё есть времени?
— Я думаю, три месяца — это крайний срок, — и от его слов у меня сердце проваливается вниз. И разбивается о холодный больничный пол.
Всего три месяца.
Но я не подаю и вида, и лишь мужественно отвечаю:
— Отлично! За три месяца я соберу нужную сумму, Иван Андреевич, и , возможно, раньше! Даже не сомневайтесь!
— Я не сомневаюсь в тебе, Инна, — проницательно смотрит он мне в глаза. — Но иногда цена бывает непомерно высока, правда? — грустно вздыхает он.
Он что, читает мои мысли?!
— Это цена жизни моей сестры, — наконец-то твёрдо произношу я. — И я готова её заплатить, чего бы мне это не стоило.
И это правда.
— Ты смелая девочка, Инна, — кладёт он мне руку на плечо. — И я в тебя верю. Ну что, до завтра? — прощается он со мной.
Потому что вот уже два месяца я каждый Божий день прихожу в клинику, и ещё не пропустила ни одного дня.
Потому что моя сестра — это единственное, что у меня осталось от моей семьи, когда-то такой счастливой и большой. И я больше не готова никого терять.
С грустными мыслями я снова сажусь в автобус, пытаясь понять, куда же мне ещё отправить своё резюме, как вдруг получаю сообщение: «Информируем вас, что наша компания готова предложить вам работу», и я не сразу вспоминаю, что это одна из тех небольших фирм, которые я обегала за последние две недели. А что, приятный коллектив. Маленький уютный офис. А главное они готовы были взять меня без опыта работы.
Так это же просто замечательно! Правда, зарплата там будет поменьше, чем в этом грёбаном СМАРТЕХЕ, раз примерно в десять, но ничего, прорвёмся!
И я на крыльях счастья несусь в свою крошечную квартирку на окраине города, которую делю со своей подругой Олей.
Потому что от нашего большого семейного дома остались только одни воспоминания, и совсем немного денег, которыми я оплачиваю лечение и свою жалкую комнатушку со старой затхлой мебелью о прежних жильцов.
По крайней мере, мне теперь не придётся идти на панель, — с облегчением вздыхаю я про себя. Заработаю честным трудом. Возьму кредит на операцию, а потом обязательно выплачу: у меня ведь вся жизнь впереди!
Забегаю в свою квартиру, наконец-то сбрасываю с себя эти ненавистные каблуки, от которых у меня безумно ноют ноги, и забегаю в свою комнату, чтобы поскорее переодеться в нормальную удобную одежду, а не в эту дурацкую дешёвую блузку и юбку, купленные на распродаже.
И у меня чуть не выпрыгивает от страха сердце, когда я вижу какого-то мужчину на своей кровати!
— Кто вы?! — ору я, принимая оборонительную позу. — Я сейчас вызову полицию! — и несусь на всех парах на кухню в поисках ножа, чтобы прирезать обидчика, если потребуется.
И слышу за спиной такой знакомый голос:
— Малыш, да ты что?! — и я оборачиваюсь, выдыхая.
— Дима?! Что ты здесь делаешь? Почему ты не на лекциях? — спрашиваю я своего парня, с которым мы встречаемся вот уже полгода.
— Я соскучился, малыш, — подходит ко мне вплотную Дима, в одних джинсах и без футболки, и нависает надо мной своим подтянутым спортивным телом. — А то ты бегаешь по разным собеседованиям, и я тебя совершенно не вижу, — ноет он, прижимая меня к себе, и его ладони ползут всё ниже и ниже, спускаются к моей попке… — Сколько вообще ты будешь надо мной издеваться? — шепчет он мне прямо в ушко. — Я ведь безумно тебя хочу. Я живой мужчина. Сколько мне ещё ждать, а? — целует он меня в шею, и я понимаю, что мне совершенно сейчас не до этого!
Мне самой интересно, сколько ещё будет ждать меня этот двадцатиоднолетний парень, за которым и так бегают все девчонки нашего универа?
— Прости, Дима, — отстраняюсь я от него. — Ты же понимаешь, в какой я сейчас ситуации… Давай подождём ещё немного, я пока не готова, — бормочу я ему обещания, которыми кормлю его всё последнее время.
И вижу, как разочарование наполняет его взгляд. Как холодная вода — пустой стакан.
— Ну хорошо, — уныло бормочет он, и, видимо, чтобы поддержать разговор, а не потому что его это очень волнует, интересуется: — Как, кстати, там твоё собеседование?
И я ему с горящими глазами рассказываю, что меня наконец-то пригласили на работу в одну милую небольшую компанию.
— Как здорово, — с улыбкой произносит Дима, снова привлекая меня к себе. — Поздравляю, малыш! — Может быть, всё-таки отметим? — и я начинаю подозревать, что он любое событие в моей жизни будет использовать как способ залезть мне под юбку.
Хотя чего я вообще хочу от здорового молодого парня? Чтобы он хранил целибат? Он ведь и так ради меня отказался от секса!
Надо всё-таки подумать, когда же я наконец-то смогу пересилить себя и всё-таки лишиться своей драгоценной девственности. Которая никому не нужна. И даже мне…
Просто мне сейчас совершенно не до этого, совершенно не до этого…
И тут перед моим мысленным взором снова всплывает этот проклятый Вербицкий, и я чуть ли не физически ощущаю его аромат, который я запомнила. Записала над подкорку.
Древесная стружка. Терпкий аромат мужского тела и нагретый на солнце янтарь...
8
Дима крепко прижимает меня к себе, и я чувствую, как наливается жидкой сталью его член, трущийся о мой живот. Его ладонь продолжает своё путешествие под подол моей юбки, а я вспоминаю тот терпкий аромат мужчины, который навсегда со мной.
Я закрываю глаза, и мне кажется, что сейчас не мой парень, а другой — властный и сильный, привлекает меня к себе, сжимает в своих объятиях, и я таю, как маленький кусочек воска в его ладонях…
— О, Инна, — бормочет хрипло на уха мой Дима. — Давай сделаем это сейчас, я больше не могу ждать, — и я чувствую, как он отодвигает край моих трусиков, чтобы запустить в них свои потные дрожащие пальцы…
Но нет, у меня снова перед глазами проносится насмешливая улыбка, квадратный властный подбородок и глаза цвета предгрозового тёмного неба. Я всматриваюсь в Диму, который уже плохо контролирует себя, и мне становится смешно, когда я вижу его потуги дотянуться до застёжек моего лифчика.
И тут словно в помощь мне, звонит телефон, и я отталкиваюсь от крепкой груди парня.
— Мне надо ответить, — бормочу я.
— Но зачем? Кому надо, перезвонят, — хрипло ноет Дима.
— А вдруг это по работе? — не унимаюсь я. — Ты же знаешь, как долго я её искала! — и я хватаю свой телефон, уходя в свою комнату.
Незнакомый номер: точно по работе! Может быть, мне звонят ещё из какой-нибудь фирмы?
— Слушаю вас внимательно, — деловым тоном произношу я. Мне надо выглядеть и звучать совершенно профессионально.
— Инна Лотоцкая? — переспрашивает смутно знакомый голос.
— Да, я, — и моё сердце начинает трепетать в надежде.
— Это руководитель отдела кадров СМАРТЕХА, — представляется женщина.
Ну конечно, та самая крыска! Но что ей от меня надо?! Ещё раз хочет меня унизить? Перезванивает, чтобы сообщить, что я не подхожу её бриллиантовому мудаку-боссу?
Могла бы и не беспокоиться. И так всё понятно, без дурацких звонков.
— Звоню вам, чтобы сообщать, что вы были выбраны по результатам собеседования на должность личного ассистента президента компании, — деревянным голосом продолжает она, и я даже не сразу вникаю в смысл её слов.
Что?!
— Это какая-то странная шутка? — переспрашиваю я, всё ещё не веря в реальность происходящего.
Ну как в такое можно поверить! После всех моих сегодняшних утренних унижений! Ах да, и моего более чем прямого отказа отсосать у Вербицкого прямо в его кабинете!
И воспоминания снова накатывают на меня горячей волной ярости.
— Нет, всё очень даже серьёзно, — продолжает кадровичка. И по её тону становится понятно, что это не штука.
Мне кажется, эта женщина вообще не способна шутить.
— Вы должны подъехать в офис для заключения контракта, — сообщает она мне. — Сегодня же.
— Но я сегодня уже не успею, — вспоминаю я, как далеко мне ехать в офис: через весь город на автобусе, а потом на метро. — Рабочий день уже окончен, — оглядываюсь я на часы на стене.
Почти вечер.
— У личного ассистента Романа Борисовича нет чёткого рабочего времени. У него ненормированный рабочий график, — отрезает эта тётка в трубке. — Через полчаса за вами приедут, потрудитесь спуститься к машине, — отдаёт она мне последний приказ.
А вдруг я больше не хочу работать в этом гнилом месте? У этого напыщенного индюка?
И тут я вспоминаю заметку, которую мне показала Юлька: Вербицкий стоит и смотрит куда-то в сторону, чуть отстранённо, рядом с улыбающейся во весь рот знаменитой актрисой.
— Позвольте узнать сумму контракта, — решаюсь задать я волнующий меня вопрос.
— Это конфиденциальная информация, — отрезает кадровичка. — Могу только сказать, что речь идёт о шестизначной сумме. Поверьте, это самая большая зарплата, которую вы только можете себе представить, — добавляет она.
Шестизначной?! О таком я даже и мечтать не смела!
В любом случае съезжу, почитаю контракт. Никто меня ни к чему ведь не принуждает. Ну не понравится мне что-то, можно ведь это обсудить, в конце концов? Или даже не подписывать! Мы не во времена рабства живём!
Я свободная девушка, могу встать и уйти в любой момент, — успокаиваю я сама себя.
— Хорошо. Я поняла, через полчаса, — отвечаю я этой крыске и вешаю трубку.
— Кто это был? — подходит ко мне Дима и обнимает меня сзади.
И я чувствую спиной его стояк. Он всё ещё хочет меня.
— Это звонили из офиса Вербицкого. Меня берут на работу, — произношу я эти слова вслух, всё ещё не веря, что это происходит со мной.
— Это к тому олигарху? — недовольно тянет Дима, и я чувствую ноты разочарования в его голосе. — Поздравляю, — совсем не радостным тоном произносит он. — Так может быть продолжим, детка? — снова начинает посасывать он мочку моего уха, но моя голова занята совершенно другим.
— Мне надо сейчас будет уехать, — отстраняюсь я от него.
— Но куда? Так поздно? — сиплым голосом бормочет мой парень.
— Мне надо ехать на работу, — просто объясняю я ему.
— Да что это за работа такая? Сейчас уже вечер, — напрягается Дима.
И тут злость начинает вскипать во мне, как в чайнике.
— Послушай, мне не важно, какая работа. Главное — работа. На которой платят деньги. И точка, — отчётливо произношу я, глядя ему прямо в глаза. — Ты прекрасно знаешь, зачем мне нужны деньги. — И сейчас я встану и поеду, куда мне скажут, — чуть ли не выкрикиваю я.
Потому что мне самой страшно.
Но у меня нет выхода.
И так не раздевшись, не сняв свои дешёвые офисные шмотки, я снова надеваю каблуки, но потом, немного подумав, скидываю их и влезаю в кроссовки.
Перебьётся.
И, хлопнув дверью, спускаюсь вниз к подъезду, где меня уже ждёт роскошная иномарка представительского класса с водителем.
9
Я покачиваюсь на заднем сидении роскошного автомобиля, который везёт меня по украшенным огнями вечерним улицам, и гадаю, что такого срочного потребовалось от меня этому чёртову боссу, чтобы забирать меня из дома прямо в офис в такой поздний час.
Ему что, больше нечем заняться?
Странные все какие-то.
Но слова кадровички об огромной, просто нереальной для меня сумме, подстёгивают меня. Не думаю, что сейчас время отказываться от таких возможностей.
Пока еду, приходит сообщение от Димы: «Малыш, я дождусь тебя», и я задумываюсь о наших перспективах.
С одной стороны, Дима — пятикурсник, и уже заканчивает институт в следующем году. Нормальная семья, стабильное будущее.
Но он совершенно далёк от меня и моих насущных проблем.
Мы с ним познакомились, когда я училась на первом курсе, была весёлой и жизнерадостной красоткой с отцом-бизнесменом и любимой сестрой. Все хотели дружить со мной, и ничего не предвещало в этом мире такого поворота.
Отцовские долги, кредиты, наезды каких-то бандитов: я же всё ещё была слишком маленькой девочкой, чтобы во всём это разбираться. Сначала отняли наш семейный бизнес, потом все наши машины и большой загородный дом. И отец не смог пережить этого всего.
Инфаркт.
Всё случилось так быстро.
А ещё быстрее, и я этого сосвершенно не ожидала, от нас отвернулись все наши многочисленные друзья и горстка родственников. Оказывается, я поняла это только спустя какое-то время, им всегда от нас были нужны только деньги.
И пока мы были богаты, в нашем доме всегда толпились разные люди, и наши многочисленные далёкие родственники не переставая навещали нас.
Мой папа никому не отказывал.
Но как только случилась беда, вдруг выяснилось, что мы с Юлей совершенно одни на белом свете. Мне пришлось продать остатки всего: даже старинное антикварное кольцо с изумрудом нашей прапрабабушки, которое мне отдала мама, чтобы заплатить за похороны отца.
Очень скромные похороны.
На поминки пришло пару людей, не больше, и мы вернулись ссестрёнкой в крошечную квартирку, оставшуюся нам от мамы в центре города. Чтобы научиться жить заново, с нуля.