Осколки мечтаний

Глава 3

Так и застываю с открытым ртом в первую секунду.

А во вторую до меня доходит.

Князев совершенно точно не забыл о сегодняшней утренней сцене. И явно решил показать, чье мнение тут в приоритете, а заодно отыграться на мне по полной!

Ч-черт, зараза! Как я скажу родителям?! Если они узнают, меня или упакуют в квартире и будут выносить мозг, или начнут коллективно спасать от самой себя – и страшно даже представить методы, которыми будет действовать мама.

Я надеялась, что у меня будут хотя бы сутки форы, и я успею обговорить все с бабулей! Виолетта Артемьевна товарищ такой, она, конечно, меня поддержит – но для этого с ней нужно поговорить, причем с толком и с расстановкой, торопыг бабуля не любит.

– Агата Александровна, вы меня слышите? – голос в трубке, и я понимаю, что так и не ответила Любовь Петровне, и Сергей тут же, рядом, смотрит на меня удивленно.

– Да, Любовь Петровна, – произношу наконец. – Слышу. Я поняла.

– И выйдете завтра в хирургию? – то ли вопрос, то ли утверждение, пополам с надеждой.

– Да, конечно, – выдыхаю безнадежно. – Выйду.

– Отлично! – облегчение в голосе кадровика прямо слышно. – До свидания!

– Хорошего вам вечера, – прощаюсь автоматически, как привыкла, отключаюсь и поворачиваюсь к Сергею.

– Проблемы? – тут же хмурится он.

– Нет, – качаю головой. – Но… мне бы поторопиться. Наверное, вызову такси! Прости, что я так… но мне правда нужно побыстрее домой.

– Да ты не извиняйся, – он машет рукой, одновременно пожимает плечами. – Конечно, что я, не понимаю, что ли.

Сергей дожидается, пока подъедет машина, и даже галантно открывает мне дверь. А я, только усевшись и подождав, пока такси тронется, быстро набираю подругу.

– Любаша! – говорю торопливо, как только она отвечает. – Ты мне очень нужна! Срочно! Как алиби, как подставное лицо и как друг, который умеет внятно врать.

– Ого, – Люба сходу прыскает, – начинается! У тебя что, свидание с женатиком? Или наконец-то решилась на убийство и нужен человек с доступом к хлорке и большим запасом черных мусорных пакетов?

– Почти. Меня в клинике ставят на сутки… санитаркой, – вздыхаю, зажмуриваюсь на секунду. – И.… я пока не сказала об этом родителям.

– Подожди-ка секунду, – голос у подруги подозрительно оживляется, – ты же должна была устроиться на ресепшен? Или у тебя теперь расписание с утра – «Здравствуйте, вы к терапевту?», а ночью – «Держитесь, я принесла судно?»

– Не смешно, – бурчу в ответ, невольно улыбаясь. – Ну ладно, чуть-чуть смешно. Но я правда пока не хочу объясняться. Так получилось! Меня взяли на две работы сразу, я тебе потом расскажу… Но ты представляешь, что у меня начнется дома?! С папой будет сердечный приступ, а мама припомнит все, от «ты девочка» до «никто тебя не полюбит в белом халате и с резиновыми перчатками». Мне просто нужно немного времени, чтобы их как-то подготовить! Поможешь?

– Ага, как в прошлый раз, – скептически говорит Люба. – Когда мы с тобой якобы пошли в театр, а потом ты ответила маме по видео-звонку из моей кухни, где надпись на стене «Жрем суши и пиво» видна была лучше, чем твоя голова.

Невольно смеюсь, а подруга продолжает:

– Или когда мы пошли на выставку художников-передвижников в Третьяковку, а оказались в Сочи на два дня! И твоя мама увидела тебя в сторис у официанта! – Люба хохочет, – когда ты в его шапке подавала хачапури и изображала провинциальную тетушку с Кавказа!

– Поэтому я теперь учусь на своих ошибках! – отвечаю сквозь смех, глубоко дышу, успокаиваясь. – Никаких театров и музеев! Нужно, чтобы ты честно сказала, что я у тебя! Ну, на ночь. Или что помогаю твоей тете с собакой, у которой стресс. Выбери, что поправдоподобнее!

– А Виолетту в соучастницы не хочешь? – ехидно интересуется подруга. – Она бы вообще сказала, что ты ушла в монастырь спасать бездомных котят и травмированных мужчин.

Да, бабушка еще и не такое бы сказала…

– Бабуля – мой план Бэ, – морщусь, колупая пальцем сиденье в машине. – Или Цэ. На случай ядерного конфликта с матерью. Но пока… выручи, а?

– Ладно уж, – сдается Люба. – Но только не за спасибо! А, скажем, за кофе в нашей любимой кофейне и подробности с этой твоей внезапной работы! И жду от тебя голосовое, где ты со шваброй орешь на пациентов: «Куда по помытому?!»

– Это вряд ли, – фыркаю с облегчением. – Спасибо, Любаша! Договорились! Только если на тебя мать насядет, не сдавай меня с потрохами, ладно? Я клянусь, что сегодня никого не убивала и не опозорила фамилию… пока что.

– Ну да, ну да, у вас же такая редкая фамилия, – хмыкает она. – Давай, удачи!

Отключаюсь и в очередной раз вздыхаю. Удача мне понадобится.

– Гатюша, ну наконец-то! – мама, стоит мне зайти в квартиру, выруливает в коридор с таким возгласом, как будто я месяц дома не была.

– Привет, мамуль, – киваю, скидывая туфли на небольшом каблуке и с наслаждением расправляя пальцы.

Я вообще-то специально удобную обувь надевала, понимала, что стоять или ходить много придется. Но все равно за день ноги устали.

– Ну что же ты так долго?! – мама всплескивает руками, подозрительно прищуривается. – Это тебя так на работе задержали? Это не дело совершенно! Отец! – повышает голос в сторону кухни. – Саша, почему наша дочь работает по такому жуткому графику?!

– Мама, я сама задержалась, успокойся, пожалуйста, – произношу мягко, уже слыша папины шаги, и тороплюсь сбежать к себе в комнату.

– Давай, переодевайся, руки мой и за стол немедленно! – командует мама. – Наверняка не ела нормально весь день! Ужас!

– Агат, привет! – голос папы.

– Привет, пап, я сейчас!

Прячусь в комнате и вздыхаю. Я люблю своих родителей. И они любят меня. Но… лучше бы нам любить друг друга на расстоянии.

Спустя полчаса я в третий раз повторяю про себя: нужно съехать.

Нужно жить отдельно.

Нужно. Съе – хать!

И в четвертый – глотаю слишком большую ложку оливье с лишней порцией майонеза, потому что маме иначе будет обидно.

– Еще котлетку? – в голосе одновременно и забота, и угроза.

– Мам, я наелась. Правда.

– Ты как птичка ешь! Что ты ела после завтрака сегодня? Ничего, так ведь? Это все твоя работа! – и она кидает обиженный взгляд на отца.

– А может, она влюбилась! – невинно добавляет папа, не отрываясь от мобильного.

Я делаю вид, что подавилась.

– Пап! – фыркаю. – Кстати, ты мне сегодня звонил. Одиннадцать раз. Случилось что-то?

Он только пожимает плечами.

– Просто хотел узнать, как ты. Вдруг случилось что-то, мало ли. Или не смогла найти нужный корпус…

– Заблудилась на рабочем месте между столом и кулером? – укоризненно смотрю на него. – Там между корпусами везде схемы висят. Со стрелочкой «вы здесь».

– Все равно. Я же обещал не лезть, – отвечает папа с видом мученика. – И не лезу. Просто уточняю.

– Одиннадцатью звонками? – никак не могу успокоиться.

Он отвлекается от мобильного, смотрит на меня и слегка улыбается.

– Детка, мы же просто переживаем! Вот станешь сама мамой – поймешь.

Мама кивает с полным ртом и тут же тянется за банкой.

– Вот-вот! А ты все «мама, не клади сметану». Сметана полезна. В ней кальций!

А еще жирность двадцать процентов, вздыхаю про себя, улыбаясь одними губами.

Кстати. Надо бы спросить!

– Слушай, пап, – отвлекаюсь от еды, – а что у вас там за текучка? Я слышала, что за последние два месяца из хирургии ушли… ну, несколько человек. Санитарки, кажется, и даже медсестра.

Он вскидывает на меня глаза, моргает, как будто не сразу понял, о чем речь.

– А, это? Обычная текучка, – пожимает плечами. – Сейчас все куда-то бегут, им подавай работу с гибким графиком и без напрягов.

– Но три за два месяца – это как-то… многовато, – закусываю губу.

Что-то у меня не стыкуется. Папа хмыкает и возвращается к экрану телефона.

– Хирургия – отделение сложное. Это же не салон красоты. Все хотят форсить в форме и белом халате, а запах хлорки и ночные дежурства никому не хочется. Пусть Князев ищет новых. Он справится.

Киваю. В голове крутится: справится-то он справится. Но почему тогда на него смотрят, как на монстра с топором вместо скальпеля?

– Может, они ушли из-за него? – пробую наощупь, осторожно.

– Из-за главного хирурга? – папа машет рукой. – Да ну! Он жесткий, да, но так все хирурги такие. Профессия обязывает. Просто работа непростая. Мало ли, совпало так. А среднего медицинского персонала у нас везде нехватка, – тяжело вздыхает.

– Да хватит уже, – ворчит мама себе под нос. – Вечно вы начинаете о проблемах… Да и вообще, что за темы во время еды!

– Мам, спасибо, все было очень вкусно, – говорю, вставая. – Пойду отдохну перед завтрашней сменой. И да, я завтра, скорее всего, поеду к Любе, переночую у нее, – замечаю вроде как вскользь.

– Обязательно позвони! – мама поднимает на меня глаза, недовольно морщится. – Вечно ты с этой своей Любой! Тебе надо больше бывать на людях, в обществе, встречаться с молодыми людьми! Ты так ни с кем не познакомишься, а если…

– Мам! – перебиваю быстро. – Мне сейчас не до того! Я устала, спокойной ночи!

Оставляю ворчащую маму, заводящую свою любимую песню о том, что «все это» до добра не доведет.

– Я тебе завтра пожарю оладьи, возьмешь с собой контейнер! – доносится до меня уже у комнаты.

Закатываю глаза. Ну да, конечно. Только килограмма оладьев мне и не хватало!

У себя быстро перебираю одежду. Я вдруг поняла, что не знаю, в чем мне идти завтра на работу! Для того, чтобы сидеть администратором на входе в клинику, у меня все есть, а вот чтобы помощницей медсестры…

Там же нужен не только халат, но и форма под него!

Черт! А Князев наверняка будет придирчиво за мной наблюдать!

Вздыхаю. Ну, в девятом часу вечера форму я все равно нигде не найду. Придется ехать в обычной одежде, надеюсь, мне найдется что-нибудь, чтобы переодеться.

Утром подскакиваю ни свет, ни заря. К сожалению, мама у меня тоже ранняя пташка, поэтому нет никакой надежды, что удастся улизнуть до эпопеи с оладьями, но мне каким-то чудом удается отбрыкаться от «классического» завтрака. Правда, контейнер с едой в сумку все равно приходится сунуть.

Добираюсь до нужного корпуса и торможу перед входом. Внутри все мелко дрожит – господи, у меня такое ощущение, что я ничего не знаю и не умею! А ведь проходила курсы медсестер и в больнице бывала… но почему-то именно сейчас жуткий страх, что я не справлюсь!

– Я справлюсь! – шепчу сама себе тихо. – Справлюсь! Обязательно!

Заставляю себя сделать глубокий вдох и толкаю дверь отделения.

Ощущение, что створка весит тонну. Как только захожу, сразу накатывает этот специфический больничный запах: смесь антисептика, кофе из автомата, легкой усталости, витающей в воздухе… слава богу хоть менее аппетитных запахов пока что не чувствую, повезло, значит – народу сейчас в приемном почти никого.

Оглядываюсь, пытаясь сообразить, куда идти. Вчера я потихоньку поспрашивала Наташу, она мне рассказала, что старшая медсестра здесь – Маргарита Сергеевна. Вроде как адекватная, но строгая.

Иду вперед и за первым поворотом сразу обнаруживаю женщину в белом халате. Стоит у поста, листает какие-то бумаги с видом капитана подлодки во время погружения.

– Доброе утро, – подхожу на подгибающихся ногах, голос у меня почему-то предательски тонкий. – Я… Агата. Новенькая. Санитарка. То есть…. помощница медсестры. Мне бы старшую найти, не подскажете?..

Меня сканируют пронзительным взглядом.

– Я старшая, – женщина кивает и уточняет: – Новенькая? Вчера взяли? Это же про тебя мне Князев говорил.

Вздыхаю про себя, киваю и молчу – что-то мне кажется, лучше мне не знать, что именно ей вчера говорил про меня Князев.

– Ты в чем к нам пришла, солнышко? – интересуется Маргарита Сергеевна скептически, оценивая меня с головы до пят. – Форма твоя где?

– Мне… простите, я просто только вчера поздно вечером узнала, что мне сегодня выходить! – отвечаю тихо и немного виновато. – Может, у вас найдется… что-то для переодевания?

– Найдется, – вздыхает старшая. – Только не факт, что влезешь. У нас тут контингент – сплошные угольники с ногами. Ну хоть обувь-то моющаяся у тебя есть?

– Да, это есть, – с облегчением киваю, хоть что-то у меня есть.

– Ну, идем тогда, – медсестра жестом показывает, чтобы я шла за ней.

Отводит меня в подсобку, видимо, одновременно играющую роль раздевалки, открывает металлический шкаф с формами. Смотрю на стопки аккуратно сложенной одежды, как заключенный на выбор робы.

– Вот. Попробуй это! – старшая протягивает мне комплект.

Эх. Я уже сейчас вижу, что верх будет слишком короткий, а низ – обтягивающий.

– Может.… еще какой-нибудь вариант… – спрашиваю неуверенно.

– У нас тут не модный показ, а стерильная зона, – отмахивается от меня старшая немного раздраженно. – Пошевеливайся! Мне еще тебе обязанности твои объяснять, а у нас пятиминутка через полчаса! Ежедневная врачебная конференция, – поясняет, уже направляясь к двери и заметив мое непонимание. – Так что давай, поживее! Сейчас приду!

Беру, что дали, и переодеваюсь. Ну, как переодеваюсь. Натягиваю на себя форменный комплект как оболочку сосиски. Штаны обтягивают бедра, рубашка топорщится на груди, застегивается с трудом.… Эх, ну я и красотка, ничего не скажешь! Хорошо, зеркала нет. Даже представлять не хочу, как я выгляжу!

– Агата, готова? Идем! – в комнатку снова заглядывает старшая медсестра. – Сейчас покажу тебе, где что. Пост, каталки, сменные простыни. Надеюсь, утку от тазика ты отличишь с первого раза! А то у нас уже был случай.

Объяснения сыплются, как аудиосообщение, поставленное на прослушивание в два раза быстрее. Что куда сдавать, кому звонить, как дезинфицировать, где что хранится. Я киваю как одержимая, ничего не запоминаю, все путается.

Надеюсь, мне будет у кого спросить, если что-то понадобится.

Проносимся по коридору от одного санузла к другому, и тут прямо перед нами распахивается дверь.

– Где у нас та новая, что с двойной должностью? – резкий голос.

Разворачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с Князевым.

Мужчина окидывает меня взглядом.

Задерживается на форме, и я замечаю, как дергается у него кадык на шее.

Ну извините. Что было.

– Понятно, – говорит наконец. – Видели мы таких.

– Каких – таких? – уточняю, вдруг осмелев.

Зря. Лучше б молчала.

– Упакованных девочек, которых решили прогуляться по отделению, пока ждут своего «медицинского просветления», – презрительно бросает хирург.

У Маргариты Сергеевны дергается бровь.

У меня – все остальное.

Да как он смеет вообще?!

– Предупреждаю, – добавляет Князев, уже разворачиваясь, – если ты пришла сюда поиграть в героизм, я это моментально увижу. И долго ты тут не задержишься!

Глава 4

Сменные простыни лежат в шкафу с тугими дверцами, которые, стоит зазеваться, со всей дури прищемляют мне пальцы. Дезраствор – в тяжеленной канистре, которая, как оказалось, абсолютно не дружит с моими руками. Пока я пытаюсь налить немного в пластиковую бутылку с дозатором, он – естественно – плещется мне прямиком на ногу.

И все бы ничего – я же специально брала с собой моющиеся кроксы, в больнице без такой обуви на смене нельзя. И сейчас быстро все вытираю – кое-как, туалетной бумагой. Но теперь тапок, зараза, начинает скрипеть! И чавкать! В коридоре. При каждом шаге!

Я старательно делаю вид, что ничего такого не происходит. Ну подумаешь, идет санитарка, вся красная, в форме в обтягон, да еще и из под одной из ног: кряк-кряк.

Фу, черт… первый день испытывает меня на прочность.

Уже мечтаю сбежать в санузел, как следует отмыть этот чертов крокс и сменить носки – их я каким-то чудом взяла с собой, сменную пару – когда, подойдя к приемному покою, вижу, как в двери въезжает каталка.

Скорая кого-то привезла? На каталке бабуля лет восьмидесяти с чем-то, сухонькая, но на лице у нее выражение, как у маршала при наступлении. Врач, который идет рядом, того и гляди закатит глаза к затылку.

– Где врач? – склочный старческий голос перекрывает остальные звуки в отделении. – У меня назначено, а мне капельницу до сих пор не сделали! Я ж по скорой приехала, положено без очереди!

Медсестры на посту даже не обращают внимания, а к бабуле с видом человека, который уже проиграл спор о бессмысленности происходящего, подходит молодой хирург, быстро проводит осмотр, о чем-то переговаривается с врачом скорой, который отдает бумаги и, кивнув, торопливо выходит.

– Раиса Григорьевна, – доносится до меня спокойное, – вы от нас уехали только вчера. Мы с вами уже это обсуждали. По скорой мы принимаем на госпитализацию только в остром состоянии. А у вас показаний для этого нет. Плановая госпитализация по направлению от хирурга.

– У меня грыжа! И камни! Вы же хирург, вот и дайте мне направление! – разоряется бабуля.

Я ловлю взгляд медсестры, она закатывает глаза и отворачивается, продолжая заниматься своими делами.

– Раиса Григорьевна, – продолжает хирург уже строже, – если вы можете громко возмущаться, значит, можете пойти, записаться к хирургу и лечь к нам планово. Я не имею права вас госпитализировать без показаний!

Невольно думаю о том, что… а если бы на месте этой Раисы была моя ба?

Бабуля, продолжая ругаться себе под нос, собирается слезать с высокой каталки, и я, желая помочь, подхожу ближе и протягиваю руку.

– Давайте я…

– Ишь ты! Подскочила! – рявкают на меня. – Не видишь, я женщина в возрасте! А ну не суйся!

Поспешно отступаю. Сочувствие испаряется. Хирург переглядывается с медсестрой.

Пока вздорная пациентка семенит к выходу, продолжая ворчать, врач, кинув на меня взгляд, приветственно кивает.

– Новенькая?

– Ага.… Агата, – представляюсь неловко.

– Ну поздравляю, Агат, с официальным посвящением. Раиса Григорьевна у нас – почти как боевое крещение, она тут регулярно бывает.

Хирург вздыхает и отходит, я, невольно улыбнувшись, делаю пару шагов назад – тапок опять скрипит, да так, что на меня даже оборачиваются.

Торопливо иду в боковой коридор, но не успеваю зайти, как поскальзываюсь и с глухим «ой!» впечатываюсь в стену.

– Под ноги не пробовала смотреть?!

Черт, Князев!

Смотрит на меня, прищурившись, и я в очередной раз чувствую, как щеки начинают гореть.

Ну почему я не умею не краснеть?! С моими рыжими волосами выгляжу настоящей дурочкой!

Выражение лица мужчины вдруг меняется, он вглядывается пристальнее, и я неловко отвожу глаза.

– Фамилия? – слышу резкое.

– Э-э-э, Иванова, – выдаю на автомате.

Можно подумать, он не знает! Хотя, наверное, просто не помнит, у него же из таких как я текучка…

– Редкая, – саркастический ответ.

– От бабушки по маминой линии! – отвечаю, не сдержав язвительность в голосе.

Скептический хмык, и хирург, развернувшись, уходит вперед по коридору.

Выдыхаю, прислонившись к стене. Переступаю ногами, тапок в очередной раз чавкает. Господи, еще только полдня прошло, а я уже вымотана… А ведь мне до завтрашнего утра работать!

Тут же задумываюсь о том, как повел себя Князев только что. Может быть… это все-таки он? И тоже узнал меня, но сомневается? А что будет, если узнает?

– Как там новенькая, жива еще? – из-за угла доносится женский голос.

– Пока да, – второй, в котором я узнаю старшую медсестру. – Чавкает по коридору, ногу себе залила, но держится. Раису Григорьевну пережила и не разревелась. Уже достижение.

Спасибо, конечно. Приятно быть живой после бабушкиного артобстрела и дезраствора.

– А еще Князев на нее наехал с самого утра, – продолжает Маргарита. – Я думала, она сбежит.

– Вот как? – нотки в голосе странные. – Чего это он ей заинтересовался? Никогда не замечал санитарок!

Замираю, вслушиваясь.

Почему такой раздраженный тон?

Мне почему-то сразу резко хочется стать поменьше и понезаметнее.… чтобы не увидели, что я невольно подслушиваю.

– Не знаю, – спокойное от старшей медсестры. – Сама удивилась. Вышел из кабинета, остановился и смотрит. Знаешь, вот это выражение его, когда диагноз еще неясен, но он уже заинтересовался, что это такое.

– Да ну, скажешь тоже! – резкий ответ. – Просто она новенькая. Волосы еще эти, вот у всех рыжих они как пережженная солома, никогда не нравились рыжие! И улыбается слишком много. У нас тут не конкурс «Мисс Стерильность», между прочим.

Мне становится обидно.

Чего это солома! Я вообще-то горжусь своими кудрями! Они единственное, что мне нравится в моей внешности!

– Она вообще откуда взялась, не знаешь? – продолжает та, с резким голосом. – Как-то не больно-то похожа на санитарку!

– Да мало ли, – негромкий ответ. – Может, через знакомых устроилась.

– Не та должность, чтобы по блату устраиваться, – хмыкает ее собеседница.

– Ну, если Князев не отпугнул – значит, девка с характером, – вздыхает старшая медсестра. – Может, ты и не так уж неправа. Ну, я в любом случае за ней пригляжу. Ладно, Лер, давай, дела не ждут.

Только тут я соображаю, что разговаривала старшая с Валерией – симпатичной молодой медсестрой. Мы с ней познакомились, и она – как мне казалось – была вполне дружелюбной, улыбалась даже, удачи пожелала на новом месте.

Ну что ж… неплохо будет вспомнить, что любой коллектив – это сплетни и лицемерие. И медики не исключение.

Выдыхаю, разворачиваюсь на цыпочках и ухожу вглубь коридора, к санузлу, куда шла изначально. Кажется, нужно быть поосторожнее с искренними улыбками. И с Князевым! Особенно с ним.

Не хватало мне только случайно оказаться объектом ревности! Хотя это просто смешно. Посмотреть на меня и на Валерию! Она стройная, фигура отличная, волосы темные, губы яркие – красотка, одним словом. А про меня говорит так, как будто я претендую на какое-то место рядом с хирургом!

Но ведь старшая сказала, что Князев смотрел на меня с интересом?

Тьфу, черт! Пора заканчивать эти глупости! Я вообще-то сюда пришла, чтобы получить шанс попасть на медицинский в обход родителей и их желания контролировать мою жизнь!

Кстати, надо поговорить со старшей медсестрой об этом. Если она будет знать, какие у меня цели, перестанет насчет меня сомневаться. Да, точно, и как мне раньше это в голову не пришло?