Осколки мечтаний

«Мать устроит истерику!» – мелькает у меня в голове.

Она сляжет в постель и будет шантажировать меня и отца скачками давления, болями в сердце, больными ногами, приближающимися инфарктом и инсультом.

И во всем этом буду виновата я.

Но тут же я представляю другое. Как на протяжении трех следующих месяцев прячусь, чтобы пытаться готовиться к возможному поступлению в медицинский, терплю мамины придирки, впихивание еды, непрекращающееся «пиление» на тему, что никто не возьмет замуж санитарку, что я заражусь всеми вирусами сразу, что…

– Да, – выпаливаю резко. – Да, Ба, я…. решилась! Позвонишь своей знакомой? Или напишешь? Или мне самой позвонить?

– Я скину тебе номер и предупрежу ее, что ты с ней свяжешься, – удовлетворенно кивает Виолетта, сверкая на меня довольным взглядом из-под модной оправы очков.

Мы с ней обе понимаем, что мне еще предстоит пережить реакцию маменьки. Но мне уже, в конце концов, двадцать три года. Я взрослый человек с законченным высшим образованием и работой… двумя работами! Про сепарацию от родителей, ее отсутствие и последствия этого в психологии сейчас, конечно, только ленивый не говорит. Но это действительно очень важно. Мне пора жить своей жизнью.

– Агат, ты только… не воспринимай всерьез, – напутствует меня перед уходом Виолетта. – Не слушай угрозы и не принимай близко к сердцу. Слушай себя и то, как у тебя все внутри ощущается, когда ты на своем месте. Тебе свою жизнь жить, а не родительскую.

Киваю, обнимаю свою Ба на прощание и в тот же вечер сообщаю маме с папой, что переезжаю.

Скандал разгорается фееричный.

Приходится, сцепив зубы, перенести несколько маминых истерик, две скорых помощи и обещание всех кар небесных, включая казни египетские, которые падут на голову неблагодарной дочери.

Папа, кстати, больше отмалчивается. И хоть смотрит неодобрительно – но по большому счету просто потому, что ему-то с мамой дальше жить…

А я созваниваюсь с бабулиной знакомой. Под аккомпанемент стенаний достаю чемодан и собираю вещи.

– За что мне такая дочь?! За что мне такое наказание?! Ты хоть понимаешь, что состаришься в одиночестве, в квартире с сорока кошками…

– И они обглодают мой хладный труп, когда я умру, – в конце концов отрезаю, перебивая маму, ахнувшую на этих словах. – Хватит, мам! Мой переезд – не конец света! Я справлюсь!

– Никакой благодарности! – мама, видимо, разозлившись – или устав страдать – хлопает дверью моей комнаты.

Так, у нас наступил период «гордого молчания и игнорирования». Ну и ладно, пусть. Я уеду и не придется терпеть взгляды, под которыми хочется съежиться и занимать как можно меньше места в пространстве. Поэтому договариваюсь с хозяйкой, что приеду смотреть жилье прямо с вещами.

Квартира на вид симпатичная, даже очень.

Тихий зеленый «старый московский» дворик, кирпичный дом, дверь с кодовым замком, отремонтированный подъезд – уже не плохо. Волнуюсь перед встречей, как перед экзаменом, хоть это и странно: я ведь просто снимаю жилье, а не прохожу кастинг в квартиру мечты. Но все равно нервно.

После звонка в дверь мне открывает женщина лет сорока пяти, в аккуратной блузке и строгой юбке, волосы собраны в идеальный хвост. Говорит быстро, четко, с ходу.

– Агата, да? Очень приятно, ой, как ты похожа на Виолетту, ну просто удивительно! Проходи, можешь пока не разуваться, пол я тут давно не мыла, так что сама помоешь потом – ну, когда настроение будет. Коммуналка по счетчикам, показания присылать в телеграм. Для мусора на углу дома контейнер. Если запутаешься с интернетом – там пароль на роутере, но он стерт, я бумажку прилепила рядом. Не потеряй, я его наизусть не помню!

– Э-э-э-э… ага! – киваю, одновременно пытаясь разглядеть, куда она указывает, и соображаю, почему у меня ощущение, как будто я уже не арендатор, а курсант в учебке.

– Кухня маленькая, но чайник греет быстро. Плита газовая, но не бойся, у меня за два года никто ничего не взрывал. Стиралка шумит и немного ходит по ванной, когда отжимает, зато стирает нормально. В ванной зеркало, но оно треснутое в углу – примета хорошая, это к деньгам. Посуды по минимуму, ну, ты же не ресторан открывать тут собралась?

– Э.… нет, конечно, – бормочу, растерявшись от того, как она тараторит. – Спасибо. Все… очень здорово.

– Спальня одна. Кровать новая, матрас тоже, недавно поменяла. Только шторы я не погладила, но ты справишься. С остальным, – она обводит рукой пространство, – сама разберешься, не маленькая.

С чем – с остальным?!

– Оплата помесячно, первого числа. Задержки я не люблю, но если без хамства – всегда можно договориться. Соседи тут тихие. Мужчин и котов не очень приветствую, но если совсем никак – решим по ходу дела! В целом ты мне подходишь. Ну что, заселяешься?

– Я.… да… Наверное, – выдыхаю.

Мне хочется сказать: «Можно я сначала поваляюсь на полу и осознаю, что я уехала от родителей?!»

Тут же вспоминаю, правда, про то, что пол немытый.

– Так «да» или «наверное»? – квартирная хозяйка с забавным именем Серафима Семеновна окидывает меня немного насмешливым, но вроде бы добрым взглядом.

– Да, – киваю уже увереннее. – Конечно, да.

– Ну и отлично! – Серафима хлопает в ладоши. – Все, заселяйся! Ключи вот, – протягивает мне простое колечко. – Тут два – от подъезда и от квартиры. Остальное, если что – по ходу. Удачи!

– А что не так с мужчинами и котами? – вспоминаю вдруг, провожая ее до двери.

– От них вечно одни проблемы! – отмахивается от меня Серафима. – Но если заведутся, не спеши выгонять! Польза тоже бывает. Пиши, звони, Виолетте привет!

И исчезает в мгновение ока, оставив меня одну в новом жилище.

Я закрываю дверь ключом изнутри и оглядываюсь.

Моя квартира. Моя. Квартира. МОЯ!

Поверить не могу!

Ощущение – как будто я переехала не в другой район, а в другую вселенную! Чуть подташнивает от нервов. Медленно обхожу все свои владения, делаю пару кругов по квартире, трогаю мебель, провожу пальцами по немного пыльным поверхностям, включаю чайник – просто чтобы что-то происходило.

Смена у меня в клинике завтра – и, к счастью, администратором, а не санитаркой, так что решаю, что сегодняшний день посвящу уборке.

Закупиться всякой простой химией и тряпками удается в магазинчике поблизости, и я до самого вечера радостно скребу, протираю и мою, и с чувством глубокого удовлетворения плюхаюсь вечером на диван.

И только тут соображаю, что еды у меня никакой нет!

И продуктовые уже все закрыты, а до круглосуточного придется тащиться через несколько улиц.

Эх, да уж…. дома я всегда могла подойти к холодильнику и выбрать, а тут… придется самой озаботиться. Ну и ладно! Беспечно фыркаю – быстрее похудею!