– А можно без намордника…
– Что, тоже нервничает? – заводя «барсика», спросил я. – Садитесь уже. Только пусть в ухо мне не дышит.
Всю дорогу Степан вёл себя, можно сказать, прилично. Внимательно смотрел в боковое окно, глухо порыкивал и елозил мокрым носом по стеклу, реагируя на стоящие на светофоре машины. Как мне Сомова объяснила, это Степан начал охранять свою «новую будку». Правда, только один раз за моей спиной что-то подозрительно хрустнуло…
– Сомова, это чего у вас там? Степан твой обшивку двери грызёт или подлокотник приканчивает? – тревожно спросил я, пытаясь в зеркало заднего вида рассмотреть, что у меня творится сзади.
– Сухарик… Я Стёпе сухарик дала. Он их любит… Да, Стёпик? – ответила прапорщик, похлопав напарника по холке.
– У-у-у-у… – ответил басом Степан и, громко чавкнув, лизнул подголовник моего кресла.
Надо сказать, что Кирпичный проезд мы нашли не сразу. Дома постройки середины прошлого века и правда преимущественно были кирпичными. Отдельно стоящее двухэтажное здание с тусклой вывеской – ОТЕЛЬ «МИШЕЛЬ» – оригинальностью конструктива не отличалось. У центрального входа с зеркальными широкими дверями стоял белый «рено» ППС, значит, «пепсы» уже здесь. Мы с Сомовой и Степаном решительно толкнули створки двери и тут же услышали:
– Извините, граждане, а к нам с собачками нельзя…
Фразу сказал старичок лет семидесяти в чёрном костюме с бейджиком на лацкане. «Охрана» – было написано красивым шрифтом золотыми буквами на огромном значке.
– Это, батя, не собачка, это сотрудник МВД Степан… Как по отчеству, Сомова? – спросил я.
– Его отца Блэк зовут… Блэкович, товарищ подполковник, – немного замешкавшись, ответила прапорщик, пристёгивая к ошейнику Степана Блэковича поводок.
– Слыхал? Степан Блэкович, значит. Тут где-то наши должны быть, и администратора покличь сюда, – попросил я строгого охранника, осматриваясь.
– Так, а чё звать… Они все на втором этаже топчутся. Вон лестница… поднимитесь – и сразу направо, – бодро пояснил нам дедок, уважительно поглядывая на Степана.
Видно услышав мой голос, через перила лестничного марша перевесился старший «пепс» и крикнул:
– Мы здеся, товарищ подполковник, и администраторша тут.
– Вижу, что «здеся»… Понял, поднимаемся. Пошли, Сомова.
– Витька, атас… Степан приехал, – вдруг услышал я голос второго «пепса».
– Это что ещё… – повернувшись к Сомовой, поинтересовался я.
– Да… было дело. Стёпа мудаков не любит, – спокойно пояснила Сомова, укорачивая поводок Степана.
– А… – пожал плечами я, решив узнать подробности чуть позже.
– Чапаев, стоять! – неожиданно услышал я за спиной знакомый голос.
Зло пнув ногой зеркальную дверь, к нам «противолодочным зигзагом» приближался полковник Воронин. Начальник криминальной полиции нашего управления, а значит, и мой непосредственный начальник. Я первый раз его таким видел… Одет он был в шикарный новенький смокинг, лакированные туфли и белоснежную рубашку с воротником-стоечкой. Правда, великолепная чёрно-белая бабочка была как-то несолидно перекошена и замята, и впечатление создавалось такое, что по ней со всей дури кто-то треснул мухобойкой… Зато идеально ровный пробор практически поштучно распределял остатки волос на его голове.
– Это хорошо, что ты… Бог есть… А я уже было хотел… – тяжело дыша, выговаривал Воронин. – Представляешь, у жены юбилей… я тост говорю… ресторан, солидные гости с её работы, а тут этот… Сынка замочили… Вот суки! Но выпить я успел, – почти шёпотом закончил полковник.
– Да что случилось-то, Николай Петрович? Сомова, поднимайтесь… я сейчас, – отводя Воронина в сторону уголка для отдыха, сказал я.
– Фамилию такую – Жидков – слышал? – отказываясь садиться, спросил меня Воронин. – Сяду, усну, – объяснил он.
– Ну… вроде чиновник какой-то, фамилия на слуху.
– Чиновник… это один из центровых депутатов Мосгордумы, Чапаев. Соображаешь? Его комитет силовые структуры столицы курирует.
– Так это его? – попытался догадаться я.
– Да хрен там… если бы, – ответил полковник, но, спохватившись, замахал руками, выпучил глаза и крепко зажал себе рот. – Сынка его! Пошли…
Мы оба обернулись на стук входной двери гостиницы. В вестибюль входил наш эксперт-криминалист Жора Га-гуа со своим знаменитым «волшебным чемоданчиком». Увидев нас с Ворониным, Жора прошептал какую-то грузинскую молитву и перекрестился, почему-то глядя на пожилого охранника.
– Гагуа? Вот и хорошо, веди, Чапаев, – сказал Воронин, здороваясь с экспертом.
На втором этаже возле номера двадцать восемь стояла прапорщик Сомова. У её ног сидел Степан и нехорошо посматривал в конец коридора. Там почти по стойке «смирно» стояли два «пепса», прячась за спиной растерянного вида женщины в элегантно-легкомысленном розовом брючном костюме. «Администратор», – догадался я.
– Ко мне подошли все. Все подошли, – глядя на Степана, махнул рукой я, приближаясь к двери номера двадцать восемь.
Увидев меня, Степан Блэкович чуть наклонил свою огромную башку, пару раз ударил тяжёлым хвостом по ковровой дорожке и потянул Сомову к входной двери номера.
– Это правильно… это ты правильно сделал, что кинолога с собой взял, Чапай, – одобрительно кивнул Воронин, пару раз чмокнув губами в сторону Степана. – Сейчас быстренько всё обнюхаем…
На это предложение Степан предупредительно зарычал, отвернув морду в сторону.
– Извините, Николай Петрович, Степан запаха спиртного не переносит, – незаметно улыбнувшись Сомовой, предупредил я Воронина.
– Ты смотри, какие мы…
К нам, с опаской поглядывая на Сомову, подошли патрульные и администратор гостиницы.
– Ткачук Маргарита Ивановна, дежурный администратор, – печально представилась женщина лет сорока пяти.
– Отлично. Маргарита Ивановна, а кто обнаружил труп? – первое, что спросил я у администратора.
– Так, а официант ресторана, Вячеслав…
– А где он, Маргарита Ивановна?
– Так, а ресторан работу закончил, он и ушёл. Час назад где-то, – растерянно ответила женщина. – Участкового мы не дождались, а сержант сказал, что ему одинаково.
– Жаль… участкового. Вы сейчас спуститесь вниз и попросите своего охранника сюда подняться. Понятыми будите, – объяснил я. – А сержанты… одинаковые с лица… Давайте-ка к входу. Всех впускать и задерживать, ну и никого не выпускать. И что, сержант?
– Тоже задерживать, – ответил сообразительный парень.
– Молоток! Отмечу в рапорте.
Дождавшись администратора и охранника, мы вошли. Номер позиционировался в прейскуранте гостиницы как «люкс». Большая, обставленная приличной мебелью гостиная тускло освещалась включённым зелёным торшером. На круглом столе стояли две открытые бутылки шампанского, два бокала и большая ваза с фруктами. А вот спальня напротив была ярко освещена и, казалось, её распирало от обилия света. В центре помещения стояла огромная полукруглая кровать… Вокруг неё в хаотичном порядке были разбросаны разного размера подушки и мужская одежда. Спиной к спинке кровати сидел голый молодой мужчина. Его руки были разведены в стороны и привязаны белыми гостиничными полотенцами к кованой арматуре спинки кровати.
– Можно я… можно я… Меня сейчас… – затопталась на месте, сильно зажмурив глаза, Маргарита Ивановна, обеими руками закрывая себе рот.
– Идите… но недалеко, – сказал я, не оборачиваясь.