Так это, наверно, моя мама плакала, когда меня утопленником считала? Мама мне только пальцем погрозила и прижала к себе. Отец сидел сопел и ничего не говорил.
Но представлял, что будет дома, когда мы с ним окажемся наедине. По мне сегодня ремень трофейный плачет.
– Сергей! С тебя куфт за спасённого сына. – сказал моему отцу, дядя Лёня Морозов, моей мамы младший родной брат из близнецов, Лёня и Саша, дядя Лёня жил напротив нас через двор. – Сашку не смей трогать.
– Хорошо, Лёня! Куфт за мной, – согласился отец. – Но если этот паршивец, что-то выкинет ещё, то ему тогда за всё сразу всыплю. Когда только он поумнеет? В этом году он уже в третий класс пойдёт учиться.
От моря до дому все шли толпой. Разговаривали о своих житейских делах. Скоро обо мне совсем забыли. Можно было подумать, что они были в ночной рыбалке на море или отдыхали у кого-то в гостях.
Сейчас идут домой, чтобы утром отправиться на работу. Как быстро все привыкают, что всего час назад они плакали по утопленнику. Сейчас беседуют так, словно ничего не случилось.
Даже на меня никто из них не смотрит. Лишь мама изредка поглядывает в мою сторону и качает головой. Сейчас ни взрослые, а переживаю. Мне жалко мою маму и братьев близнецов.
Если у моей мамы в грудях молоко от волнения прокиснет, то чем тогда она будет кормить маленьких близнецов. Ведь моим братьям двойняшкам всего один месяц.
Когда мы пришли к дому, то мои братья двойняшки так кричали во всю двойную глотку, что в доме никто не спал. Весь дом проснулся. Может быть, что совсем не спал из-за меня?
Ведь мы в маленьком Новом городке в Избербаше, были как одна семья. Несмотря на то, что в таком маленьком населённом пункте жили больше ста национальностей.
Мы всё равно жили единой семьёй. Все радости и печали мы отмечали вместе. Поэтому, возможно, что все ждали, когда принесут мой труп из морской пучины?
Но остался жив. Мама тут же побежала к своим близнецам давать им свои груди с молоком. Значить молоко у неё в грудях не успело прокиснуть. Малыши тут же стали сосать мамины груди и жалобно всхлипывать, что мама оставила их на время с парализованной на ноги бабушкой Нюсей.
Теперь малыши всхлипывали так, словно жалуются своей маме, что они долго плакали. Были оба голодными. Мама старается близнецов успокоить. Тоже был голоден.
Но давно вырос от материнской груди. Мне нужна взрослая пища. Хотя вёл себя в эти сутки хуже, чем мои младшие братья близнецы, которые только и делают, что кушают, да какают в постель.
Мама только успевает за ними постель меня. Уже весь дом от их грязного белья воняет. Мама постоянно их кормит да стирает, кормит да стирает. Когда только они подрастут? Будут самостоятельно какать.
Хорошо, что на кухне есть газ, который можно зажечь и устранить неприятный запах от моих братьев.
На кухне есть и продукты, которые мама едва успевает приготавливать на свою семью. Благо, что сейчас лето. Бываю редко дома. Поэтому мало ем. Всё остальное время меня кормит море и фруктовый лес за Избербашем.
Одна только Уллубиевская балка чего стоит. Мы всей оравой, только и делаем, что питаемся, то морскими продуктами, то лесными продуктами. Лишь изредка забегаем домой покушать что-нибудь домашнее.
В нашей коммунальной квартире домашнюю пищу готовит только моя мама. Зейнаб Абдуллазизова, мама Абдулла, Санджа, Зийя, совсем готовить не умеет. Постоянно только шербет и аварскую халву делает.
Это очень вкусные сладости. Но всё равно хочется детям горячее блюдо, например, русский борщ с говядиной или суп лапшу с бараниной. Абдуллазизовы дети постоянно крутятся возле нашего стола.
Моя мама кормит меня и заодно сынов Абдуллазизовых. Куда от них денешься, ведь они тоже дети, как мы с братьями близнецами. Вот и сейчас, только разогрел на газовой плите борщ, как тут же появились Абдулл, Санджа и Зийя.
Не успели проснуться, как следует, уже на кухню лезут. Боятся, что их не покормлю. Но такой, же, ни жадный, как моя мама. Наливаю в их грязные чайки горячего борща.
Абдулл достаёт из своей хлебницы огромный лаваш. Разрывает лаваш на четыре ровных куска. Раздаёт братьям и мне.
– Хорошо, что ты не утонул! – разжёвывая лаваш, шутит Абдулл. – Иначе бы мы были голодные в это утро.
– Следующий раз обязательно утону, – шучу с ним. – Чтобы вы хоть один день без меня остались голодными.
– Нет! Спасибо! За такую медвежью услугу. – серьёзно, сказал Абдулл. – Лучше при тебе живом буду ходить голодным. Сытый бываю не от пищи, а от дружбы с таким как ты и все наши друзья. Больше мне ничего не надо. Пищи на природе много вокруг нашего города. Так что с голоду, не умру.
– Ты хоть расскажи. Что тут случилось? – спросил Абдулла, когда мы поели. – Почему паника?
– Мы, когда лодку на место поставили, – стал рассказывать Абдулл, – то посмотрели на пятую гряду. Тебя там нет. Решили, что ты на нас обиделся и ушёл домой один. Ну, мы тоже пошли домой. Когда пришли домой, то сразу твоей маме отдал долю твоей рыбы. Тётя Мария, тут же спросила про тебя. Ну, рассказал, как всё было. Тогда тётя Мария тут же рассказала всё твоему отцу. Дядя Серёжа рассказал моему отцу.
Нам троим, наш отец надрал уши. Через несколько минут весь Новый городок был на ушах. Мужики побежали к морю.
– Действительно чуть не утонул. – сказал ему. – У меня судорога свела всю левую часть тела. Словно раненый Чапаев, грёб правой рукой и барахтался правой ногой. Так добрался до пятой гряды и там уснул на сухой морской траве. Проснулся только в середине ночи. Когда услышал, что кто-то плавает рядом со мной. После меня случайно нашли светящимся фонариком. Поругали и вытащили на берег. Вот, пожалуй, всё.
В это же утро стал героем дня всего Нового городка. Вокруг меня ходили мои друзья и просто знакомые пацаны. Все только спрашивали, как это ухитрился проплыть целый километр с одной рукой.
Никакой километр с одной рукой не плавал. Всего несколько метров. Это уже мои друзья из меня сделали героя. Почти командира конной дивизии Василия Ивановича Чапаева.
Друзьям хотелось, чтобы на моём фоне они тоже были героями. Вполне, естественно, что тоже приврал малость на пользу друзей. Рассказывал, что вокруг меня был девяти бальный шторм, который меня чуть не перебросил через пятую каменную гряду.
Хорошо, что запутался в морской траве. Это смягчило мой удар о камни во время падения на пятую гряду. Меня так и нашли взрослые на пятой гряде завёрнутого в морскую траву.
Они меня только разворачивали из морской травы почти целый час. После меня на руках из лодки в лодку передавали до самого берега. Так как спасал меня не только весь Новый городок, но и весь рыбацкий колхоз "1-го Мая" на своих лодках.
После того, как сильно прославился среди своих ровесников, то мне было стыдно бултыхаться на мели. Вместе с друзьями плавал на каменные гряды в море.
Даже стал нырять под каменные гряды за раками, которые прятались под камнями в своих норах. Мои руки были все в шрамах от укуса щупалец раков и от порезов острыми ракушками, когда выдирал раков из нор.
Гордился своими шрамами, так настоящим ловцом раков считали больше всего того, кто ходил в шрамах на руках. С такими руками не требовалось рассказывать никому, сколько было поймано раков. Шрамы на руках сами говорили за себя, что раков ловил намного больше, чем кто-то другой. Конечно, ловить раков можно было многими способами.
Например, ловушкой на дохлятину. Когда раки сами лезут толпой в ловушку. Можно раков ловить сочком из-под камней. Даже на крючок с кусочком дохлятины можно поймать раков. Мы считали, что это браконьерство.
Тем более что мы раков ловили ни для того, чтобы их кушать, а для того, чтобы съесть у рака икру, которая ярко оранжевыми и ярко красными гроздями висела под хвостом рака.
Мы объедали икру прямо с живого рака и отпускали его обратно под камни. У нас даже были свои раки, которых мы метили сверху не смывающейся масляной краской.
Икра у рака заново появлялась за неделю. Приходилось обратно нырять под камни и искать там своего рака со свежей икрой. Почему-то раки, как кошки или собаки, не покидали своего места жительства под морскими камнями.
Лишь к концу лета, если их самих кто-то ни съел, раки уплывали на зимовку в глубину моря и зарывались там, в песок под камнями. Видимо у раков была зимой спячка, как у чёрного и бурого медведя в лесу.
Стоило пригреть солнышку, как раки спешили обратно под камни ближе к берегу. Вскоре раки обрастали сочной икрой, которую мы спешили опять быстро съесть.
2. Большая вышка.
Наша дружная группа чаще всего обитала на пресных заливах и на пирсе возле маяка. На городской пляж мы редко ходили. Считали, что городской пляж, это для малышей с родителями. Там даже плавать некуда.
Всюду стоят поплавки с красными флажками, за которые даже морским волкам заплывать не разрешается. Мы себя считали морскими волками. Плавали в море, куда нам вздумается.
Так что для нас лучшим местом были пресные заливы с многочисленными грядами камней в море. Тут не было никаких красных флажков. Но иногда нас взрослые заманивали своими шашлыками на городской пляж.
Где можно было поставить мангал с шашлыком и побаловаться напитками с мороженым. В таком случае, наша дружная группа, как косяк рыбы в море, перемещалась с пресного залива на городской пляж, откуда нас лишь силой под вечер вытаскивали родители домой.
Весь день мы на городском пляже объедались шашлыками и мороженым. Под вечер мы были как откормленные бычки.