– Почему не продать? – согласился танкист. – Если лейтенант кинется танка, скажем, что танк заглох в горах вовремя обкатки после ремонта.
Мы так и решили, что предложим танк чабану. Но вот у нас была не большая загвоздка. Дело в том, что чабан был из Азербайджана. Никто из нас, азербайджанского языка не знал.
Мы ни знали, как с ним поговорить. К тому же чабан спал под своей огромной буркой. Мусульман вовремя отдыха беспокоить никак нельзя.
Мало того, вокруг чабана лежали огромные собаки, кавказские овчарки, которые зорко охраняли хозяина и близко не подпускали нас к своему хозяину. Поэтому мы не знали, как начать наши переговоры с чабаном, который вообще мог не понять нашего языка.
– Уважаемые солдаты! – вдруг, неожиданно для нас, на чистом русском языке, обратился к нам чабан. – Моим овцам и собакам понравилась железная машина. Вы не могли бы мне продать эту чудесную машину? У меня денег много.
– Да! Конечно! – стали соглашаться мы. – Мы с удовольствием продадим вам хорошую железную машину.
– Сколько стоит железная машина? – поинтересовался чабан. – Назовите мне свою цену за технику.
– Кунак! Мы не на рынке. – сказал танкист, чабану. – Железная машина дорогая. Хорошему человеку не жалко продать за ту цену, которую даст кунак. Железная машина заменит тебе дом и собаку на охрану овец.
– Хорошо! Согласен. – по-деловому, сказал чабан. – Отдам вам сбережения, которые имеются у меня.
Чабан по цокал своим шершавым языком и сразу откуда-то из-за холма выполз старый облезлый ишак. На ишаке висела какая-то истёртая старая сумка из кожи.
Чабан снял кожаную сумку с ишака и передал танкисту. Мы заглянули в кожаную сумку чабана. Там были несколько пачек денег, перевязанных верёвочками.
Мы ни стали считать полученные от чабана деньги. Даже на глаз можно было определить, что в этой кожаной сумке, примерно, пять тысяч рублей.
По тем временам это была огромная сумма денег. На такую сумму денег можно было купить автомобиль "Волга" или построить двухкомнатную кооперативную квартиру.
За такую сумму денег и срок заключения могли дать такой же, как сумма денег. Поэтому у нас пьянка сразу прошла. Мы поняли, что тут нам пахнет сроком, а не шутками.
– В такие игры не могу играть. – сказал своим друзьям, когда мы отошли от чабана, чтобы посоветоваться. – Нас могут посадить за такую авантюру лет на пять в дисциплинарный батальон. Не хочу садиться в зону из-за денег.
– Тоже пас. – поддержал меня, Алборошвили Гиви. – У меня дембель на носу. Мне не нужно заключение вместо гражданки.
– Думаю, что все того же мнения. – поддержал нас танкист. – Но пошутить нам сейчас с танком не грешно. За шутку срок нам не дадут. Давайте сумку с деньгами спрячу в танке. Через пару дней мы приедем за танком. Вернём чабану деньги. Чабан всё равно не догадается, как проникнуть в наш танк. Потайное место у меня в танке давно имеется.
– Если чабан окажется бывшим танкистом, то тебе, и нам, срока тюрьмы не миновать. – сказал танкисту. – Надо в голове иметь мозги, а не холодец.
– У меня в танке горючего осталось лишь до армейского полигона хватит. – сказал танкист. – Не будет же бывший танкист заправляться у нас на армейском полигоне. Давайте рискнём. Свои деньги в танке чабан всё равно не найдёт.
– Тебе виднее. – согласился Гиви. – Моей фамилии с авантюризмом больше не вспоминай.
В общем-то, мы все согласились с таким розыгрышем. Оставалось лишь как-то отвлечь чабана от танка, чтобы танкист мог проникнуть в свой танк и там спрятать кожаную сумку с деньгами. Однако чабан поставил свою бурку под стволом нашего танка.
Вокруг танка рассадил своих собак, кавказских овчарок, которые надёжно охраняли не только огромное стадо овец, а также своего бронированного коня в числе советского танка. Добраться нам до танка нельзя.
– Аксакал! Мы согласны продать свою железную машину тебе. – обратился танкист к чабану. – Разреши в последний раз проникнуть в железную машину, чтобы мог забрать свои личные вещи. Они тебе не нужны.
– Пожалуйста! Ты можешь забрать свои личные вещи. – согласился чабан, отзывая своих собак от танка.
Танкист сзади танка вместе с кожаной сумкой, набитой деньгами, взобрался на башню танка. Через верхний люк на башне танка проник во внутрь танка совсем незаметно для чабана.
Минут через десять танкист выбрался из своего танка в сторону чабана. Танкист показал чабану, что кроме своих личных вещей больше ничего из танка он не взял. Мы тут же все забрались в свой автомобиль ГАЗ-66.
Уехали обратно к себе в армейский полигон. Успели почти к ужину под самый вечер. Вроде никто из дежурных офицеров на полигоне не обратил внимания на отсутствие танка.
В воскресный день солдаты полигона высыпались после пьянки почти до самого обеда. Когда мы сильно проголодались, то в разброд пришли в полевую столовую кушать очередную овсянку с тушёнкой говядины и перловый суп, приготовленный всё на той же тушёнкой говядины.
Ничего другого у нас в полевых условиях не было. Хорошо, что рядом с нами было озеро Джандаргель, которое иногда кормило нас своей рыбой и водоплавающими птицами.
Воскресный день прошёл у нас благополучно. Всю вторую половину дня мы загорали на берегу дикого озера. После ужина немного погоняли футбольный мяч. Спать легли пораньше.
Так как в понедельник у нас в шесть часов утра общий подъем. Армейские строители начнут строить армейские домики.
Остальные солдаты будут нести свою обычную армейскую службу. У меня работы с наглядной агитацией полным-полно на всю службу на этом полигоне.
В шесть часов утра армейский горн сыграл общий подъем. После водной процедуры солдаты выстроились на большом плацу для дальнейшего развода на завтрак, а затем по своим службам на весь рабочий день.
Перед нами на плац вышел подполковник Карпухин. Мы, хотели, было поздравить Карпухина с повышением воинского звания. Но подполковник Карпухин был злой на вид. Солдаты понимали, что сейчас на полигоне за что-то будет общий разгон.
– Куда делся единственный на полигоне танк? – заорал на нас подполковник Карпухин. – Наверно, пропили танк в моё отсутствие? Лейтенант Абдурахманов! Выйти из строя! Доложите! Куда делся танк с полигона в ваше дежурство?
– Танкист сержант Магомедов Сулейман обкатывал танк после ремонта. – стал докладывать лейтенант Абдурахманов. – Горючее в танке закончилось. Танк остался вблизи армейского полигона. Сейчас мы доставим горючее к танку. Так через час будет на армейском полигоне. Танк находится в потайном месте под надёжной охраной. Танк вернём.
– Через час чтобы танк был на месте! – приказал подполковник Карпухин. – Иначе, вас под трибунал отдам.
Танкист сержант Магомедов Сулейман после завтрака собрал нас возле автомобиля ГАЗ-66. Уговорил съездить вместе с ним к танку. Посмотреть на то событие, которое произошло вместе с нашим танком и с чабаном со стадом овец за двое суток.
Мы вначале отказывались от поездки с полигона, боялись гнева подполковника Карпухина. Сержант Магомедов Сулейман пошёл к подполковнику Карпухину, уговорил его отпустить нас к танку.
Так как там якобы нужна танкисту помощь от нас возле танка. Нужен мелкий ремонт и физическая сила. На моё личное удивление, только что грозный подполковник Карпухин легко согласился с сержантом Сулейманом Магомедовым.
Мы девять человек поехали на автомобиле ГАЗ-66 в сторону ущелья к нашему танку. Хотелось своими глазами посмотреть на розыгрыш, который мы устроили с чабаном и со своим танком.
Будет нам, что смешного вспоминать на гражданке. Когда через двадцать минут мы приехали к ущелью в горах, где находился наш танк, то увидели довольно странную и печальную картину. Вокруг танка расположилось огромное стадо овец, которые за время нашего отсутствия съели вокруг всю возможную растительность до самой земли. Как когда-то овцы "сожрали Англию". Когда англичане сделали ставку своей экономики на разведении овец и едва не загубили свой остров.
Овцы нанесли Англии огромный ущерб потравой огромных пастбищ, на которых долгое время ничего не росло.
Понадобилось много лет англичанам, чтобы сократить поголовье овец в своей стране и постепенно восстановить растительность на своих полях.
Иначе всё могло превратиться в пустыню.
Вот так и здесь в горах Азербайджана. Прошло всего чуть больше суток, а вреда от овец, на несколько месяцев. Когда от первых осенних дождей станет пробиваться первая трава на этом пастбище.
Сейчас овцы даже гусеницы у танка лижут. Так как в щели между гусеницами танка видна трава.
Собаки тоже бедные все изголодались в охране танка, который никуда не двигается.
Стоит как вкопанный на одном месте. Чабана тоже жалко. Наверно, голодный и от танка за прошедшие сутки не отошёл не на один шаг? Даже вид у чабана, какой-то жалкий и весь измученный.
– Вы что мне продали? – жалобно обратился к нам чабан, как только увидел нас. – Эту безмозглую железную машину хлестал кнутом. Уговаривал, как человека. Молился на неё как на святую, а она хоть бы сдвинулась. За сутки ни одного метра не сдвинулась. Оставлять её тоже жалко. Огромных денег машина стоит. Верните, пожалуйста, деньги.