Получить санкцию на обыск на пике торжества социалистической законности было как два пальца. Тем более, что тема интересна всем – от ППСника до прокурора. Поехали, обыскали, нашли. Привезли инженера и журнал. Инженера пока кинули в камеру к сявкам, что бы подумал, сука, о доверии, которое он не оправдал.
Журнал тем временем доставили в следствие. Состоялся конкурс на лучшего следователя, которому этот фейеричный материал должны были расписать. Расписали. Начали искать порнографию. На всех страницах чуждый нам образ жизни – мерседесы, яхты, небоскребы с собственно пентхаусами. Тогда мало кто это слово знал, а в милиции вовсе не знали и думали, что это сродни нашему слову, ну типа, «блядство». На последних страницах пошли девушки с голым торсом. Уже веселее. Почти всем райотделом перевернули последнюю страницу.
Порнографии, в понятном всем виде, не было. Перелистали еще раз. Не появилась. Стали чесать репу. Рапорт есть. Зарегистрирован. Обыск был? Был. Инженер в камере. Законных десять суток есть. Значит так: инженер пускай сидит пока. Необходимо сдать журнал на экспертизу, а заодно текст с английского перевести, вдруг там что написано о запретном.
Начать решили с перевода. Самого переводчика нашли быстро. Университет поделился, выделил с кафедры иностранных языков какого-то аспиранта. Образ типичный. Два метра роста, килограммов пятьдесят веса. Брюки по щиколотку, носки, сандалии и клетчатая рубашка. Если применить женский оценочный термин «ноги от ушей». Ну чистый Паганель. И очки круглые.
Притащили в райотдел. Сунули журнал. Зачитался. Э, нет, говорим, ты давай, для общества, вслух.
Следователь, ответственный за упекание инженера в тюрьму, всех от переводчика отогнал. Надо оформлять процессуально. Кликнул машинистку.
Девочка-лютик, только-только распустившийся. Третий день на работе. Стесняется собственной тени. Вся в красивом черном платье. Забрали ее из машбюро, посадили за машинку в кабинете следователя. Паганель сел на стул рядом. Взял журнал, поправил очки. Стал переводить вслух.
В кабинете повисла тишина. На пятой минуте Паганель заерзал ногами. Скрестил. Стал перекидывать ногу за ногу. Машинистка вся в черном платье постепенно меняла цвет лица с бледно-здорового на алое. Красное и черное. Получалось красиво – по Стендалю.
Понятные всем понятия переводились весьма завуалировано. По тексту примерно следующее: «Она расстегнула ему джинсы и сжала ладошкой его флагшток, который моментально затвердел и принял вертикальное положение». Вот так значит. Флагшток, бля. Как его к порнографии привязать? Ну ладно. Подмена понятий если заставляла задуматься следователя о правильной квалификации, то присутствующих это не особо волновало. Главное им было понятно.
Аудитория жаждала продолжения. Амплитуда перекидывания ног Паганеля зашкаливала.. Голос охрип. Перевод из автоматического становился художественным и приобрел выражение. Машинистка тяжело дышала. Присутствующие старались не дышать. На вновь подтягивающихся шикали. Тот еще спектакль.
Перевод занял четыре печатных листа. Поэтому было два акта, между которыми, понятное дело, антракт.
В отличии от театральных антрактов, количество зрителей (слушателей) во втором акте увеличилось. Работа в следотделе парализовалась полностью. После антракта – декорации те же. Переводчик в той же позе, ноги скрещены намертво. Сюжет снова зачаровал.
По окончании перевода атмосфера была впечатляющая. Любой маститый режиссер от зависти непременно должен был лопнуть. Естественно – овации на «бис» были мысленные…
Мужская часть покидала зал, пятясь спиной. Переводчик со стула долго не вставал и позу не менял. Машинистка прикидывала, работать ей дальше на такой захватывающей работе или на следующем листе отстучать заявление об уходе. Жизнь налаживалась.
Как и следовало ожидать, возник спрос на произведение. Копия на вес виски. Спрос родил предложение. Следующий день машбюро в полном составе штамповало копии. Не обделили никого. ППСники распространяли по своим каналам, Бэхи по своим. В общем, тираж разошелся на «ура».
Инженера не посадили, но с работы, по представлению, уволили. А нехер, сука, порнографию распространять.
Прокурор и пистолет
Попав (в хорошем смысле) в милицию в конце восьмидесятых, пережив с этой службой развал Союза и построение квазигосударства сохранил, как говорится, весьма тёплые воспоминания об этой системе.
Вся моя жизнь связана с расследованием уголовных дел в милиции и прокуратуре. Теперь вот в адвокатуре. И поскольку работа накладывает отпечаток, то на все события в стране, за рубежом и на собственной кухне я смотрю через призму «Конторы» Это свойственно всем проработавшим в «системе» более трех- пяти лет. Не спорьте. А сейчас к вопросу о свободной продаже и владении огнестрельным оружием, в том числе, короткоствольным.
Свой табельный «Макар» я получил году в 1991. Этому предшествовала такая собачья натаска на его применение, что статья 15 Закона «О милиции» запомнилась на уровне молитвы завзятого посетителя казино.
В те не скучные времена мы с оружием, спали, ели, гуляли, короче вели совместный образ жизни. Каждый день нас так или иначе за это дрючили.
И не смотря на это, только по нашему райотделу куча ЧП с табельным оружием. От утерь и расстрела плазменного телевизора в крутом кабаке, до убийства сотрудниками друг- друга. Еще раз отмечу- каждый день дрючили. Каждый. И всё равно…
Представим себе, что наш народ получил долгожданное право на красивый пистолет. И всё. Нет государства. Я вспоминаю, как в школе милиции, где я проходил первоначальную подготовку, руководитель огневой подготовки майор Габышев тренировал афганский «Царандой». Милицию, по- русски. Он им выдал пистолеты в тире, а те сразу разбились на кучки по своим мусульманским интересам и наставили их друг на друга, не обращая внимания на бумажные мишени. Грозно лопотали на своем языке щелкая затворами, а быстро поседевший майор пытался ударить изподтишка самого инициативного в какую- нибудь болевую точку и забрать пистолет.
Обошлось без громких жертв. Случай этот у майора самый яркий в жизни до сих пор. Насколько я понимаю в нынешней Украине антагонизм различных слоёв населения близок к тому афганскому.
Когда я уже перешел в прокуратуру, кто- то верхний решил, что прокуроры рискуют жизнью и разрешил им выдать на постоянное ношение оружие. Выдали «ТТ». Вот так просто. Пришел, расписался, положил в карман и всё.
Заметьте, не простым гражданам выдали, а самой сознательной прослойке. И началось… В информационное поле разные казусы прокуроров с пистолетами не попадали, но был и резонанс, который просачивался.
К примеру:
После тяжелого трудового дня (а он реально тогда был не из легких) вышел прокурор с работы. Перед выходом поел и выпил. Прямо на работе. Так было принято. Снял усталость.
Сперва бодро пошел вдоль трамвайной линии, потом алкоголь стал брать верх над съеденным и бодрость шага сменилась заплетением ног.
Поняв светлым остатком мозга, что не дойдет, прокурор решил остановить машину. Поначалу голосовал поднятием руки. Видя одинокую шатающуюся фигуру и принимая во внимание смутные времена, водители его вежливо объезжали.
Тогда прокурор вложил в руку пистолет и стал «голосовать» им. Водители ускорились.
Как потом выяснилось, некоторые из них увидев патруль милиции, в соответствии с гражданским долгом, сообщили об интеллигентном мужчине с пистолетом. Патруль решил, что это не его ума дело и патрулировал дальше выискивая безвредных пьяниц.
Тем временем устав от непонимания его проблем прокурор перешел к решительным действиям.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: