Стало легче. Пистолет у меня, напарник в койке, вечер намечается праздничный. Михаила Людмиловича найдём завтра, водки которая моя нет. С последним понятно.
Мычание усилилось, напарник задёргал пристёгнутой рукой. Труба отопления была практически раскалённой. Топили на севере по-советски. Понятно, что Сергею неудобно и жарко. Гуманно достал вторую пару наручников и перестегнул его, примкнув наручники к наручникам, к его руке и к батарее.
Пришло время идти на милицейский праздник. Взгляд напарника имитировал вменяемость. Стал проситься со мною. Ответив решительное нет, я спустился в зал ресторана.
Обычная ментовская пьянка, соединённая с торжественной и официальной частью, и оттого немного интеллигентная, проходила, как обычно, по всему союзу.
Ресторан закрыли – гуляют менты. Сквозь музыку слышны настойчивые, но робкие стуки в огромные стёкла, завешенные пошлыми темно-красными шторами. Это изнывающее местное население, лишённое допуска в единственное место в городе, где продавали алкоголь, проклинало не милицию, как обычно, а конкретно День милиции, в который ресторан был закрыт.
Один стук выделялся из общей массы, потому что был настойчивее других и повторялся в разных частях окна. Ошибиться в том, что это стучал один и тот же человек, было невозможно, потому что стук был требовательный, звучал как три точки— три тире—три точки и с каждым разом громче.
Кто-то из ментов отодвинул штору и на фоне белоснежного покрова нарисовалась фигура в красной водолазке, обхватившая себя за туловище руками, подпрыгивающая и дающая понять, что она обязательно должна быть на этом празднике жизни.
Милиционеру, отодвинувшему штору, задёрнуть её перед ним сразу не дал тот факт, что на запястье правой руки болтались наручники. Фигуру пустили внутрь. Красная водолазка превратилась в красивый блестящий скафандр. Штаны тоже обледенели, но были изломаны на коленях и смотрелись не так сказочно.
Сообразительный напарник наручники просто перекрутил и отломал. Мне нужно было догадаться, что иначе быть не могло, так как на три этажа вниз под ним проходила пьянка. А мог бы себе руку отгрызть.
Стакан или три водки снивелировали мокрую одежду, и коллегу отвели в номер спать.
На утро, плюнув на Михаила Людмиловича, уголовный розыск, стреляющий по медведям гостеприимный северный край и продающуюся в магазинах медвежатину, я свернул командировку.
Растёртый снегом и полутрезвый напарник был благополучно доставлен в Харьков.
Отписавшись рапортом о невозможности допроса и доставки ни о чём не подозревающего Михаила Людмиловича, я приступил к своим повседневным обязанностям.
Напарник Серёжа получил реальное повышение, соответствующее его навыкам. Его назначили начальником районного вытрезвителя. И это не шутка. На этом мои командировки по просторам СССР закончились.
Великая была страна!
Ветеран
По поводу любви к Родине и ненависти к фашизму:
Лет 20 назад мои друзья по еврейской линии эмигрировали в Германию. Процесс этот был не слишком сложный, но один фактор считался непреодолимым. Фактор- это дедушка, который воевал, был заслуженный орденоносец и выживший из ума старик.
Так вот он категорически ломал планы всей семьи на выезд, мотивируя, что он сражался с фашизмом и никогда, кроме как на краснозвёздном танке, в Германию не поедет. Ну любимая формула нынешних «патриотов».
С учетом того, что маразм прогрессировал, документы в посольство сдали с кое- как сделанной от его имени подписью и разрешение получили.
Впереди самый сложный этап- вывезти дедушку.
Операцию готовили тщательно и для дедушки был разыгран сценарий поездки к родственникам в другую область. Канун 9 мая. Дедушке на ночь дали фронтовые сто грамм, в бессознательном состоянии погрузили в машину и поехали. На трепмпеле висел китель со всеми наградами. По дороге поддерживали версию посещения родственников и немедленного возврата домой. (Дом к тому времени был продан и новые владельцы выглядывали из-за угла дожидаясь отъезда дедушки.)
Самое сложное предполагалось впереди. Это объяснение пожилому человеку, что пути назад нет. Зная взрывной характер ветерана, это реально нервировало.
Пересечение границы особых подозрений у дедушки не вызвало т.к. он знал, что Союз развалился и образовалась кучка самостийных республик. Шок начался, когда дедушке захотелось в туалет и пришлось остановиться в Польше на заправке. Дедушка пошел в туалет и пропал. Когда прошло достаточно времени, что бы понять, что дедушка не только мог сделать все свои дела, но и снова захотеть и снова сделать, родственники заволновались.
Нашли дедушку в туалете. СЮРПРИЗ! Дедушка заявил, что больше он никуда не поедет. Все, приехали. Причина ясна. Дед все понял, обман раскусил, готовится большая истерика и огромная проблема при пересечении границы Германии. (Тогда Польша- Германия были с границей). Лихорадочно стали импровизировать новые версии. Заблудились и всё такое, отбрасывали, потому как у деда маразм, но не до такой степени. Наконец очень мило и вежливо, нянечкиным тоном, спросили, почему же дедушка не хочет ехать дальше. Просто и по военному ветеран заявил, что остается жить здесь. Да, здесь. В туалете. Тогда, счастливо охуев сценарий изменили и наперебой стали убеждать, что дальше туалеты еще прекраснее. Уговорили. Переехали в Германию, о чем дед уже догадался и перед границей одел китель, оставив тапочки и спортивные штаны с полосками а-ля «Адидас». Немцам не привыкать, пропустили еще скорее, чем других желающих.
Заехали в город, где предстояло осесть. Первым делом в Ратхауз (Горсовет) оформляться. Дедушку пока оставили на улице. Старик размотал удочку и как был в кителе, орденах, спортивных штанах и тапочках, закинул крючок.
Кто был в Германии, знает, что природа там превыше всего. Рыба ручная и доверчивая. Клёв у дедушки начался еще до того, как крючок упал в воду. Собрались немцы. Фотографировали странную рыбалку и рыбака. Короче старик и море. Людей. Дед занервничал, потому как всем известно, что когда клюёт, посторонним на рыбном месте делать нечего.
Мои друзья, когда подошла очередь дедушке лично засвидетельствовать свое выражение лица у чиновника, оторвать его от набережной не смогли. Дед весь на нервах от количества зрителей и удачной рыбалки распсиховался и устроил реальный дебош.
Это были первые переселенцы из загадочной России и первые впечатления немцев от эмигрантов. Надо сказать не плохие. Ну короче ветеран, осознав на закате жизни, что «живут же люди», благополучно прожил еще пятнадцать лет, ни разу не заикнувшись о тоске по Родине и отмечая 9 мая, мрачным пьянством. А останься он в Украине, проклинал бы пиндосов, фашистов всяких и гомосеков, разваливших счастливый Советский Союз и мешающих жить нормальным людям.
Справился
Друг у меня был. Весёлый очень парень. Умер, увы. Внезапно умер. Своей смертью в своей постели. Ну в постели, это фигурально, умер он в ванной. Но своей смертью.
Почему акцентирую на этом внимание, потому что несколько раз он должен был умереть не своей смертью. Убивали его не единожды, а один раз он вовсе был «заказан» серьезному киллеру, и только случай в виде УБОПовцев предотвратил роковой выстрел.
По тому делу было много шума и писанины, потому что немногим ранее киллер этот положил двух УБОПовцев на Западной Украине. Ну и поскольку тот заказ был моему другу горящей путёвкой на «тот свет», то дату неудавшегося покушения он законно отмечал как второй день рождения.
Жил он на тот момент с супругой в трехэтажном доме на ул. Пушкинской. На третьем этаже. Окна выходили в живописный тихий дворик. А напротив окон раскинул ветки большой клён, который летом давал защиту от солнца. В самом же дворе практически круглосуточно сидели на лавочке старушки и гуляли мамаши с детьми. В силу ряда особенностей веселого характера друга старушки его не любили, а мамаши любили.
Супруга была сильно ревнивая, но поводов друг мой не давал. Соблюдение конспирации и осторожности было на уровне книжного советского разведчика.
Так вот празднуя годовщину несостоявшегося убийства, теплым октябрьским днем, когда клёны стоят голые, а опавшие листья еще не были убраны дворниками, в обеденное время привёл он в семейный очаг постороннюю девушку.
Очень аккуратно уклоняясь от бдительных бабушек, девушка была доставлена в квартиру. Уход от пули киллера возбуждал инстинкт продолжения рода. Лирическую часть в таких рассказах мужики обычно пропускают, поэтому сразу к сути.
Друг мой жене не изменял, поскольку имел твёрдое убеждение, что секс в презервативе не считается изменой. Мы с ним не спорили, потому как такая концепция устраивала мужскую часть его знакомых, а женская была не в курсе самой концепции.
Праздник предусматривал торжественную и официальную части. В первую входил процесс продолжения рода с кем-нибудь, во вторую – семейный ужин. Времени в обрез. В общем, он её трахнул.
Приоткрыв окно выкинул отработанный презерватив в сторону бабушек. Хули, три этажа, поди разбери, с какой квартиры прилетело. И бабушкам на неделю конспирологии. Короче, с добрыми намерениями кинул. Не учёл, куда такими намерениями дорога вымощена.
Презерватив по дуге пошел в заданную ловкой рукой метателя точку. И, разумеется, попал бы. Но на пути снаряда оказалась ветка клёна, проигнорированная в расчетах. Презерватив завис напротив окна, красиво покачиваясь на ветке, словно лопнувший шарик в лапке Вини-Пуха.
Досада от промаха улетучилась мгновенно. Пришло понимание катастрофы. Последний этаж – раз. Единственные соседи справа – пенсионеры-интеллигенты, коренные жители Пушкинской, которые гондонами в окна кидаться не будут даже под угрозой фашистской оккупации – два. Расчёт окончен. Жену не убедишь, что это ветром надуло. Но не такой был мой друг, чтобы в уныние впадать. Сказано же – весёлый парень! Девушку эвакуировал. Вышел на балкон, оценил обстановку. Шваброй не достать. Бабушки – во дворе, мешок картошки – на балконе. Цель – перед глазами.
Первая картошка, как и положено, была пристрелочная. Просвистев над целью, ушла в центр двора, где, гулко шлепнув, укатилась в опавшие листья. Вторая тоже ушла в «молоко». В принципе, попасть в такую цель из положения «сидя за балконным щитком» – это надо уметь. Картошки летели одна за одной, возбуждая бабушек, но не достигая результата. Мешок пустел. Друг нервничал, и промах шел за промахом. Интимный предмет колыхался на ветке. Бабушки были в истерике от картофельных метеоритов. Двор оживал. Никто не понимал, где находится сам рог изобилия, из которого высыпаются клубни.
Зазвучали призывы вызвать органы правопорядка. Метатель притаился. Время шло, выхода не было. Друг переполз в комнату, оделся и вышел во двор. Там он смешался с толпой жителей похожих на массовку из фильма «Марс атакует» и тоже задрал голову вверх.
Он один знал, куда смотреть, поэтому легко увидел искомое. Снизу тоже было не подобраться. Стало одолевать уныние. Оглянулся, увидел соседа рыбака. Удочка!!! Подкатил к соседу, быстро увёл его в сторону и заключил договор аренды удочки за бутылку. Не удивившийся сосед через пять минут вручил другу «телескоп». Тот поднявшись на балкон и убедившись, что картофельный бунт утих, распустил снасть, закинул и первым делом зацепился крючком за ветку. Уже психуя и прикидывая, что идиот с удочкой на балконе в глазах соседей лучше, чем объяснение с женой, стал дергать туда-сюда, раскачивая ветку. Гондон телепался, как сами знаете что. Короче, вываливаясь с балкона наполовину корпуса, ему удалось скинуть его с ветки. Тот как птичка, с ветки на ветку завис перед окнами второго этажа. Всё. Управился! Сложил снасти, отдышался. Результат – минус мешок картошки, радостный дворник, удивление жильцов второго этажа и спасённая семья. Оно того стоило. Женя, тебя на этой земле не хватает.
Побег в тюрьму
Тяга к свободе сильнее тяги к жизни, и если эта жизнь в неволе, то тяга к свободе сильнее тяги паровоза. Разумеется, не у всех, а у индивидуумов, встречающихся нечасто. Но об этом индивидууме тут коротко.
Речь об идиотах, которые легко испохабили бы «рывок» Эдмону Дантесу, товарищу Камо и прочим героям, решившим бежать из различных «шоушенков». И не было бы тех красивых историй.
Первая половина 90-х. Всё, что происходило тогда, было серым, обыденным, унылым и повседневным, с точки зрения ментов того времени. Сегодня, с точки зрения нынешних, это яркие, необычные и весёлые приключения.
Часов 11 вечера. Мучительно болит живот от повседневной следовательской еды. Звонок в дверь. На пороге два опера зелёного цвета, по форме и по существу. Твой, говорят, бандит с подельником рванул из СИЗО.