– Ничего ты, Колька, не понял. Вот когда придёт, тогда и думать будешь. А сейчас-то что?
– Пошли уже, философы, – Андрей вскинул рюкзак на плечи. – Вадим, помоги лодку забросить сверху.
Они сделали ещё две ходки по каньону и встали лагерем.
Идти с вещами стало намного сложнее. Если раньше шли по мелководью, то сейчас воды стало значительно больше.
Это уже был не ручей, это была речка!
Приходилось идти по берегу, огибая и перелезая через огромные валуны. Каньон то расширялся – и тогда вода разливалась по каменистому руслу, образуя мелкие пороги, то сужался – камень сдавливал реку, и трёхметровая лента воды неслась вниз мощно и ровно, оставляя клочья белой пены, цеплявшиеся за валуны.
Лагерь разбили на отмели возле распадка, уходящего вверх по склону, заросшего хилыми деревцами. Палатки пришлось поставить далеко друг от друга – всё усыпано камнями, не найдёшь ровного места.
Вадим вызвался сходить вниз, на разведку, посмотреть, как оно там дальше. Никто не возражал.
Всех охватило возбуждение. Лодки! Пора надувать! Хватит этих изматывающих ходок с вещами за спиной. Плыть!
Раскладывали, развёртывали лодки на камнях – словно и не было изматывающего дневного перехода.
Андрей опомнился первым.
– Давайте возитесь с лодками, а я займусь костром и ужином.
Вернулся Вадим – рассказал, что прошёл с километр – всё то же самое. Кое-где можно плыть, а где-то придётся проводить лодку с помощью верёвки.
Расслабленно сидели у костра. Пили чай со спиртом. Костерок был хилым. Виталик всё рвался пойти что-нибудь срубить – его отговаривали.
Хоть и наломались за день, возбуждение не отпускало. Разговор всё время возвращался к лодкам – как проводить, как не пропороть?
Вдруг Адрюха выругался:
– Твою мать! Верёвка-то у нас только одна! На вторую лодку нет. Блин!
– Фигня! – Колька сообразил сразу. – От палаток растяжки свяжем вместе. Какая проблема?
– Да. Хорошая идея.
– Я вот что ещё думаю, – подал голос Вадим, – по камням будем тащить – пропоремся. Надо мягкие вещи – палатки, спальники, рюкзаки личные – на дно, а ящики – сверху?
– И надуть послабее, – подхватил Колька. – Ладно. Завтра всё с утра опробуем. Виталик, ты там не уснул? Что молчишь? Разливай давай!
Виталий сидел с закрытыми глазами. Костёр исчез. Голоса отдалились.
Открыл глаза. Андрюха тряс за колено.
Стукнулись кружками. Выпили. Запили чаем.
– Виталик, а давай пальнём! Салют устроим! Имеем право – праздник у нас, речка нашлась. Правда, не та, по которой плыть собирались. Но ведь всё равно речка!
– Угомонись, Коль. У нас патронов с гулькин нос. Может, действительно кого-нибудь подстрелить удастся. Тушёнка-то кончится скоро, что жрать будем? Ещё неизвестно, сколько нам выбираться.
– Скучные вы люди. Нет в вас полёта, порыва. Считаете, что я всё просчитываю, везде выгоду свою ищу, а сами? На себя посмотрите.
– Всё. Колька надрался, – хохотнул Виталий.
– Может, и надрался. Только мне вот что интересно… Сейчас все такими прагматичными стали? Вот у Вадима хочу спросить – у молодёжи тоже так?
– Да о чём ты? – не выдержал Андрей.
– Сейчас расскажу… – Колька звонко убил комара на шее и отхлебнул из кружки.
– Познакомился я тут с дамой. Под тридцатничек. Симпатичная, свободная, весёлая. Поговорить с ней можно, а не только трахаться. И вроде как устроена по жизни.
Встречаемся. Всё хорошо. Я уже привыкать начал. Потянуло даже к ней.
А недавно… Позвонила. Говорит, встретиться надо, обсудить кое-что…
Приехала ко мне. Ну… как водится… А потом она спокойно мне говорит, что всё. Это – последний раз. Не хочет она больше со мной встречаться.
Ну, у меня, конечно, гордость взыграла – нет так нет! Уговаривать не буду. Уматывай! А в глубине – злость и обида. Как? Почему? Мужика нового завела? Провоцирует? Развести, женить на себе хочет?
А она сидит, чай пьёт, свеженькая такая, полотенцем после душа обмотанная, и рассуждает.
Я, говорит, почувствовала, что начала влюбляться в тебя. А мне это совсем не нужно. Не хочу я этих заморочек – слёзы, желания, мечты, бессонные ночи. Замуж стану хотеть. Себе жизнь испорчу, тебе тоже.
Никакого мужика на стороне нет, ты не думай. Просто… всё должно быть просто. Деловые, партнёрские отношения и постель в качестве приложения и удовольствия. Надо просто жить вместе по обоюдному удобству.
И никакой любви! Даже думать о ней не хочу!
Ну сами понимаете, меня несколько отпустило – чудит баба, истерит, вожжа под хвост попала – дело поправимое. Одумается. Сейчас мы её немного приласкаем, слов разных наговорим, и забудет она об этой фигне, размякнет.
Не тут-то было. Нет, и всё!
Поцеловала на прощание и говорит: «Ты не звони мне, не унижайся. Не вернёшь, озлишься только ещё больше».
Давай разлей, Виталик.
– Неправильно это как-то всё… – неуверенно произнёс Вадим.
– А я вот о чём подумал, – Виталик разливал разбавленный спирт по кружкам. – Ведь есть же тест на беременность? Так надо ещё придумать тест на любовь. А что? Пописал на бумажку – три красные чёрточки появились – значит, влюбился. Вот теперь и решай: то ли с любовью этой дальше жить, то ли избавляться – аборт делать.
– Ага! – подхватил идею Колька. – И контрацептивы должны быть всякие – предохраняться от любви, как от СПИДа. Заглотил таблеточку и трахайся на здоровье – никакая любовь тебе не грозит.
– Вы, мужики, совсем охренели. – Андрей поднялся и отошёл от костра.
Солнце так до конца и не зашло, слабо высвечивало горизонт. Ранние сумерки – отголоски «белых» ночей.
На берегу, возле воды, лежали перевёрнутые лодки.