– Кого же ещё? – ржали они.
Я вскинул голову и посмотрел на стражей – они заткнулись и испуганно отступили.
– Мы… мы представители закона, – пропищал первый.
Закипая, я схватился за рукоять меча, когда чья-то железная перчатка легла на ладонь и сжала.
– Не спешите, граф Девиер. Адская смесь! Опять за старое взялись, мерзавцы? Свиргусы, вы у меня по ветру пойдёте! Все трое!
Командирским голосом обладал не кто иной, как младший начальник стражи Бронкастера. Пока толстяки сокрушено вздыхали, карманник рванул с места. Я бы кинулся вдогонку, но Фонарь опять остановил.
– Не стоит, граф Девиер. Его сообщники могут поджидать за углом. Вы же не хотите получить ножом в бок?
– Не хочу, – признался я.
Пылу поубавилось. Рыцарь вернулся к стражникам.
– Позорите доброе имя Бронкастера перед иноземными гостями. Если бы не ваш дядя, то висели бы… хотя нет, таких сальных бочонков ни одна верёвка не выдержит. А ну, прочь с глаз! – грозно приказал барон.
– Ты об этом пожалеешь, Георг фон Арн, – кинул первый, поняв, что рыцарь не даст мне расправиться с ними. – Будешь вместе с папашей-предателем сидеть, и очень скоро!
– И дружку твоему не сносить головы, – храбрился второй.
– Вот узнает дядя и тогда…
Фонарь сделал вид, что сейчас бросится на них. Испугавшись, толстяки понеслись прочь, но впопыхах один врезался в других, и вся троица покатилась по улице. Не знаю, донесёт ли их до Бойкой, но половину пути от крепостных стен до реки стражи наверняка преодолеют.
– Рад видеть вас, граф Девиер, и вас, сударыня, – Фонарь галантно поцеловал руку Хани. – Извините за вчерашние неудобства – проклятая служба.
Девчонка поприветствовала рыцаря кокетливой улыбкой. Я представил их друг другу как подобает этикету. По крайней мере, я так думаю.
– Вы как нельзя вовремя, Жо… барон, – исправился я, чуть не ляпнув «Жора». – Как вы догадались, что правда на нашей стороне?
– О, это несложно, – застеснялся рыцарь, – я наблюдаю за этой троицей и их пособниками уже не первый месяц. Братья Свиргусы постоянно грабят людей, но им всё сходит с рук.
– Свиргусы – почти что свинтусы, а этим всё сказано, – громко смеялась Хани.
– Да, вы совершенно правы, – поддержал барон.
– Разжалуйте их, а ещё лучше отправьте в Башню Узников! – словно вспомнив о манерах, рыжая прикрыла ладошкой рот. – Что вас останавливает?
Фонарь печально вздохнул.
– Дело в их дяде – Джако Свиргусе. К сожалению, он занимает пост старшего начальника стражи Бронкастера. Но если за троицей стоит Джако, то за ним – герцог Артийский, а против него не пойдёшь.
– Ясно, – я поджал губы. – Родственные связи решают многое и у меня на родине. Всюду коррупция!
Да, друзья, она будет существовать во все времена, пока есть те, кто хочет нагреться на других.
– Я получил не такое хорошее образование, как вы, граф Девиер, – задумчиво протянул Фонарь. – Мои уши впервые слышат столь учёное слово. Но не будем сейчас о грустном. Вы ведь собирались на праздник?
– Да, – закивала Хани.
– Так позвольте же проводить вас!
Не отказываться же от столь любезного предложения? Болтая на нейтральные темы, мы незаметно перешли на «ты». Как и я, рыцарь часто делал паузы, чтобы подобрать нужные слова. Наверное, привык выражаться несколько проще.
Признаюсь, моя симпатия к Фонарю росла с каждой минутой. Добрый вояка, редкий человек, который не просто знает слова «благородство» и «честь», но и следует им. Люди его склада не умеют хитрить или лгать. Они, не стыдясь, говорят правду в лицо, потому что это правда. Из таких получаются самые верные друзья – не предадут, даже если на кону стоит их собственная жизнь.
Возможно, я сильно ошибался, ведь барон мог оказаться искусным актёром. Только зачем ему это? Раз идёт на контакт, то почему бы не подружиться – узнать ещё что-нибудь об Алькасаре и Бронкастере лишним не будет.
Размышления не мешали мне шутить и передвигать ногами. Про себя я отметил, что с этой стороны стены приятнее находиться. Жители более миролюбивые и воспитанные, нет такого количества отребья.
И всё же, разница не только в людях. Взять хотя бы улицы: вычищены до блеска, на каждой стоят лавочки, а за стеной – грязь и смрад. Хоть дома у реки и построили позже, чем в старой части города, но они ни в какое сравнение не шли с архитектурными шедеврами, которые я увидел здесь. Я бы сказал, что они напоминали постройки эпохи Раннего Возрождения. Эх, имелся бы фотоаппарат, сделал бы кучу снимков для старшей сестрёнки. Но чего нет, того нет.
Ближе к центру Бронкастера дома стали ещё краше, превратились в настоящие дворцы. Каждое такое «гнёздышко» окружал высокий каменный забор.
– Здесь обитает местная знать, – скривился Фонарь. – Имеют во владениях деревни и крепости, но прожигают жизнь в столице. Выбор глупцов… Как можно променять цветущий край на клетку?
– Разве что на такую!
Хани восторженным взглядом смотрела на королевский замок, возвышавшийся над остальной частью города. От обители королей Алькасара нас разделяла заполненная людьми площадь. Любуясь вместе с рыжей, я заметил на самой высокой башне огромные круглые часы. Их стрелка приближалась к полудню.
– Красота этого места обманчива, – иронично произнёс рыцарь. – Интриги и заговоры занимают умы его обитателей и ничего более, но…
Он не договорил – на стенах замка затрубили, да так громко, что рядом стоящего не услышать. Омерзительные звуки!
– Чтоб тебя! – в сердцах выругался я и прикрыл уши.
– К сожалению, вынужден вас покинуть, – с горечью в голосе объявил Фонарь, когда трубадуры умолкли. – Сигнал прозвучал и для меня. Торопитесь, представление скоро начнётся.
– А как же ты? – в один голос спросили мы с Хани.
– Не волнуйтесь, я найду вас, но немного позже, – обещал Георг. – Свита Хамиша Конфидиона и советника Синмара скоро пожалует на праздник – я обязан проверить посты. Попытайтесь оказаться как можно ближе к сцене.
– О, без проблем, – девчонка в очередной раз одарила рыцаря улыбкой.
***
Без проблем для Хани, но не для меня. Путь к цели лежал сквозь плотную толпу. Я шёл впереди, принимая удар на себя, рыжая семенила следом. Она, как будто не замечала давки – витала в облаках.
– Как вам Георг, милорд? – промурлыкала Хани.
– Хороший парень, – честно ответил я.
Протиснулся между двумя пекарями. От них так пахло сдобой, что в животе заурчало.
– Я тоже так считаю.