Вдалеке впереди и поодаль по бокам машины виднелись молодые лесопосадки, благополучно отделяющие бесконечные южные посевные угодья друг от друга, препятствующие ветрам, несущим пагубное воздействие зерновым культурам.
В прохладном, оформленном из чёрной кожи и подчёркнутым лакированными деревянными вставками просторном салоне было тихо и весьма уютно, и молодой крепкий шатен, одетый в тёмные брюки и белую рубашку с закатанными полотки рукавами, сидевший за рулём тяжелого монстра, чей кузов и технические характеристики были доработаны инженерами агентства, а мощность двигателя была доведена до ста семидесяти лошадиных сил расслаблено управлял служебным автомобилем. Под мышкой у водителя в кобуре болтался пистолет, и он, откинув мысли о работе думал об одобренном насущном, а именно о любимой жене, о её светлом образе. Едва заметно улыбнувшись, он знал, что уже увидит её, возвратившись домой.
Тем временем рядный восьмицилиндровый четырёхтактный нижнеклапанный мотор урчал, бензина было более чем достаточно для поездки, на которой пару дней назад срочно настоял седовласый пожилой пассажир, одетый в тёмно-серые брюки, белую рубашку и цветастый галстук. Расположившись сзади на широком мягком кожаном сиденье статный мужчина вдумчиво читал свежий выпуск Комсомольской правды, который прикупил утром перед выездом за город.
Приковав к чернильным предложениям кристальной чистоты голубые глаза, всё ещё резкие, ясные, не подёрнутые старческим туманом и пеленой недугов, глава агентства Современных Революционных Технологий едва заметно улыбнулся прочитанной фразе, автора, похоже совсем юного и недальновидного, которой изливался речами о том, что отношения между Америкой и Советским Союзом обязательно укрепятся как никогда, станут партнёрским и более доверительными, взаимодополняющими и укрепляющими новым мировой порядок.
Не выдержав нарочитого неоправданного оптимизма, и непосредственно для его восприятия откровенного бреда, седовласый, но довольно крепкий и жилистый мужчина громко фыркну и небрежно откинул газету по левую сторону от себя на широкое сиденье, туда, где лежал роскошный чёрный кожаный дипломат с кодовым замком.
Молодой человек посмотрел в зеркало заднего вида для салона на пожилого человека, одетого по-деловому модно для послевоенного года и выдал вслух, – очередная искусно поданная фикция для усыпления бдительности общества?
Пожилой человек, которому сегодня перевалило за семьдесят пять лет отроду посмотрел на профиль молодого человека, чуть более тридцати лет и размерено произнёс сухим тоном, усмиряя внутренние противоречия и размышления, – ох если было бы так просто, Клементий, как этот автор строчит… меньше года прошло после окончания битвы за право нациями существовать свободно вопреки фашистскому режиму, а наши, так сказать англосакские партнёры в глубинных кулуарах разрабатывают планы по развалу Советов, дробление единых республик на самостоятельные подконтрольные им государства с превращением их в сырьевые придатки развитых страны и бесправных рабов либерального общества. И знаешь что? У них это точно получится. Не сейчас, не с первой попытки, но постепенно, оттачивая технику и тактику на банановых государствах они нанесут мощный удар системе государства и ценностей советского общества, нивелируя социальную идеологию и достижения, которые накоплены и которым еще предстоит свершиться до распада. Процесс уже начался…
– Хм, вывод основан на проверенных агентством фактах, или ощущениях твоих и Семена Яковлевича? – обыденно уточнил молодой водитель, слега притормозив перед резко выскочившим зайцем. Испуганный ушастых резв пересек пыльную и жаркую от полуденного солнца грунтовую дорогу и юркнул в высокие плотные заросли золотой ржи, едва покачивающейся сочными колосьями.
Проводив голубыми глазами, схожими со взглядом пассажира, молодой водитель придавил педаль газа и поймав в зеркале заднего вида хитрый взгляд седовласого мужчины, слегка повысив тон добавил, – отец?
Пожилой пассажир лишь хитро улыбнулся, глянув на южные просторы, дающие людям пищу, – неет, Петровы тут не при чём. Ни Сёма, ни тем более Павел. Ты с ним больше времени в разъездах проводишь, чем в кабинетах с нами, и должен бы уже читать мысли своего напарника и второй по праву главы агентства…
– Отец, вот опять ты за своё! – чуть резко как-то столикой грусти воскликнул Власов Клементий Аркадьевич, всё же с глубоким уважением относясь к своему отцу, к тому что он создал и пронёс через исторически сложные года на пару с компаньоном и другом Петровым Семеном Яковлевичем.
Пожилой человек, глава прогрессивного агентства выдохнул вслух, вдруг притронувшись к сердцевине грудной клетки, там, где за рубашкой на бечёвке болтался прозрачный минерал.
Тронув артефакт через ткань и ощутив едва уловимую вибрацию кристалла, Аркадий Соломонович размеренным тоном выдал, – сын, мы постоянно откладываем этот разговор, но ты должен принять это. Когда я умру – ты станешь главой агентства, ровно также как не станется Семена, а его место займёт его сын. Вместе вы укрепите роль агентства в современном обществе, соберёте лучший коллектив учёных умов и первоклассных специалистов, и пронесёте его независимую философию в будущее, спасая судьбы иных от гибели по мере деградации мира людей…
– Отец, не в свой же день рождения о грустном! – попытался сменить тему Власов младший, оглядевшись по сторонам и в зеркала заднего вида. На пыльной грунтовой дороге хвоста не было, и это радовало, как никогда.
– А когда сын? – вздохнул пожилой жилистый мужчина, снова потрогав рукой восьмигранный продолговатый кристалл и задумался про себя, мимолётно скользнув по профилю сына, – правильный выбор делаю я? Справится ли он с грядущими испытаниями?
Вдруг голос, который поселился в его голове после события в далёкой молодости и незримо направляющий его десятки лет, вновь пропел сюрреалистическим тоном и отразился лёгкой вибрацией в кристалле, – отбрось сомнения и делай ты что должно. Ваш путь благой, хоть методы борьбы вас заставляют в этом часто сомневаться.
Власов старший ответил мысленно голосу в сознании, окинув послевоенные и уже набирающие некую безмятежность пахотные угодья и то, куда стремятся с раннего утра они, отец и сын, по воле незримого шепота, – к чему ты подводишь меня, к чему готовиться им после нас?
Власов младший понимая, что отец снова пустился мыслями в будущее, пытаясь найти там верный и логически продуманный ответ, и подметив в зеркало заднего вида, что отец трогает амулет, который он не снимал никогда, обращаясь к артефакту в минуты сложного выбора, проговорил для родителя, – отец. Мы справимся со всем грядущим, иначе просто нельзя. Кстати, твоя просьба о расширении штата обрела процедуру. Наши контакты собирают досье по лучшим техническим и военным учебным заведениям республик. Анализ личных дел претендентов из числа студентов, выпускников и аспирантов начнётся через неделю. Особо одарённых вербовать планируем начать с октября. Введём их в структуру Лубянки согласно нашим потребностям, подтянем по всем параметрам, и поэтапно, как будут морально готовы внедрим в штат агентства.
Власов старший вырвался из сознания в ожидании дополнений от шёпота, и обратился к сыну, – прекрасно! Молодая кровь на не помешает.
Власов младший кивнул, проехав через перекресток полей, разделённых лесными посадками орешника, тутовника, дикой алычи и прочих южных деревьев, – юное сознание более податливо. Всё будет хорошо отец! – и немного замявшись, видя вдалеке небольшой южный хутор, добавил, – почему именно в этот день?
Аркадий Соломонович скорее уже почувствовав нежели подметив далекий хуторок сквозь слегка запылённое лобовое стекло, пояснил, пробежавшись голубоглазым взором по уютному кожаному салону советского автомобиля, остановившись на картонной коробке, которая лежала на полу в ногах за водительским креслом, – нужно положить на хранение одну штуку…
Власов младший хмыкнул, – серьёзно? И ради чего мы пропускаем твой праздник, который могли бы провести в кругу семьи, среди друзей, в агентстве?
Власов старший глянув на молодой, но уже закалённый невзгодами разведывательной военной службы профиль лица отпрыска, серьёзным тоном ответил, – запомни сын. В будущем тебе, вам будут попадаться вещи, хм, выходящие за рамки человеческого восприятия, природа которых не будет подлежать анализу и тем более проецированию на них опыта и знаний, накопленных за прожитые тобою годы. И некоторые, так сказать, устройства, механизмы или артефакты не будут поняты лучшими учёными агентства и тобой даже когда ты доживешь до моих лет и более, а научно-технологический прогресс общества достигнет самых смелых идей современных фантастов. А от некоторых, так сказать элементов, нужно будет оградить человечество на века, ибо не сдюжите, ибо опасно. Что собственно мы и сделаем сегодня.
Власов младший было недовольно насупился, что родитель умолчал о деталях, но потом вспомнил про картонную коробку, которую отец вроде бы обыденно взял с собой из столицы и вез её не в сопровождении конвоя, не в сейфе, не в прохладную тьму в ночи, а как обычный ничем неприметный багаж. Власов младший было подумал, что это очередная кипа секретных документов, которую надо или изучить, или передать в поездке, или спрятать подальше от городов и ищеек Организации Объединённых Наций.
– Та ещё банда… – невольно подумал про себя Клементий, понимая, какие истинные цели будет преследовать ООН в будущем. И кому будет в итоге прислуживать эта организация.
Вздохнув, младший из четы Власовых, оглядев налитые золотом колосья ржи, мельтешащие по бокам автомобиля, добавил вслух, – понял тебя отец. Мне стоит знать, что ты собираешься спрятать, и на долго ли?
Власов старший, не отрывая правой руки от кристалла, покрытого белой хлопковой рубашкой, всё ещё ощущая тепло и вибрацию, исходящую от диковинного артефакта, кивнул, –прозрачный минерал, ясный словно чистейший алмаз, идеальная гладкая сфера размером с мяч для гандбола при этом лёгкая как хлеба батон. Может рождать яркое свечение во тьме, когда напитается дневным светом. А ещё в её глубине, изредка возникает пульсация искр тёмно-синего насыщенного цвета. Возникая из глубины сферы, импульсы растекаются волнами по поверхности и сходят на нет. У них есть ритм.
– Хм… передатчик? – предположил сын, сам того, не ведая слегка сбавив скорость.
Отец кивнул, бросив задумчивый взгляд на коробку, – я было тоже так подумал…
– …однако, – протянул Клементий, выуживая информацию от родителя и руководителя в одном лице.
Аркадий Соломонович насупился, – …обстоятельства… при которых сфера была найдена… место и время, и люди… в общем оно выходит за рамки человеческих технологий.
– А… – начал был сын, уже воображая ожесточенную кровопролитную борьбу за артефакт, но отец его перебил, развеяв фантазии, – лето сорок пятого, Амазонские джунгли. Исследовательская экспедиция агентства шла по следам, как мы думали уже последней из канувших в лета поисковой группы из ячейки Аненербе…
– …ух! – вставил юный Власов, сощурив голубые как небо глаза на загорелом лице, – я-то думал мы перебили всех окультников из их числа…
– …почти. Как ты знаешь, наци уже на излёте собственных сил и ресурсов пытались найти действенные побрякушки прошлых цивилизаций, которые, как они свято верили помогут им в разработке оружия по контролю над сознание и духовность человека, но…
– Наши настигли группу и… – предположил Власом младший и старший кивнув, продолжил, – да. Но когда наш отряд настиг противника на рассвете, земля, где стояли наци на ночлеге была усыпана гильзами, некоторые из них пали под перекрёстным огнём, кто-то застрелился от собственной руки, кто-то воткнул нож себе в шею, в сердце, иные вырезали себе глаза…
– …жертвоприношение? Собственно, не жалко! – хмыкнул Власов младший, на счету которого был не один десяток подстреленных им фашистов за годы войны.
– Эту версию сразу отмели, – покачал головой Власов Старший. Юный чекист выдал, – англичане? Американцы?
– Исключено, за этими голубчиками мы пристально следим. Они сейчас обносят всю Европу, экспроприируют заводы и персонал, под видом поисков фашистов. Потрошители немецких технологий… те ещё благодетели, заварили сами кашу, – опять мотнул седовласой головой руководитель агентства, при этом скрипнув зубами от знания, кто и зачем развязал мировую войну, – возвращаясь в джунгли. В общем, нигде не было ни следа, ни тел тех, кто ликвидировал отряд фашистов. Николай Петрович с подчинёнными осмотрели тогда тела.
– Мистика, не иначе! – сухо подметил молодой агент, пытаясь построить картинку на маломальских данных.
– Но не отсутствие следов противника, сгубившего группу наци поразило нашу команду больше всего, – продолжил глава агентства, не отрывая взгляда от картонной коробки, в которой в завернутый в тряпки лежал шар, – место. Это был древний каменной город индейцев, поглощенный джунглями, укрытый высокими деревьями, опутанный лианами и смешенный с подлеском.
Власом младший, слушая пересказ отца о том, какие трудности выпали поисковой экспедиции на пути следования за нацисткой группой, сам не заметил того, как по наитию пересек очередной перекресток полей и лесопосадок и вырулил на плотную грунтовую дорогу, ведущую ко въезду хуторок.
Впереди показались отстроенные новые дома из красного обожженного кирпича, ровные проулки между огороженными участками, видевшиеся за заборами палисадники с молодыми посадками грецкого ореха, черешней, виноградники и прочими плодовыми культурами. С виду эта была идеальная уютная южная деревня, но…
Власов старший оторвав взгляд от коробки глянул на уютные домики с черепичной крышей, придомовые хозяйства и ровные, одного типа ограды, выдал, – очередная тайна, спрятанная за ширму современности…
Власов младший зная конечную точку маршрута, добавил, – сложная и весьма дорогая и получилась ширма, отец.
– Иначе было нельзя, сын, – вздохнул старый чекист, – иначе было нельзя. Тем более место было выбрано не нами.
Власом младший тихо шепнул, пробежавшись взглядом по выстроенным домам, заселённым наполовину служащими агентства, а наполовину отведённые для командирующихся сотрудников, агентов и только тех, кто был в курсе и имел права доступа, – голос?
Власов старший кивнул, – голос. Он же и посоветовал спрятать находку здесь. До определённого часа.
– Вот как? – вскинул брови сын. В глубине собственного сознания он периодически думал, что отец страдал расстройством личности. Но тут же поправлял себя, зная, при каких обстоятельствах отец обрёл голос, который его направлял. И об этом более никто не знал. Пораскинув, младший добавил, – интересно, как далеко он нас заведёт…
– …и кого выберет после, – подметил старший.
– Отец! – чуть резко выдал младший, насупившись от скверного события, через которое ему всё же придётся пройти.