– Ага. Дура. Поломала себе все…
– Да не все. Не поломала еще. Только собираешься. Давай так. Завтра… Да, да – завтра. И не мотай головой, я все равно в темноте ничего не вижу! Завтра ты сама придешь ко мне в кабинет. Утром, с девчонками. И мы поговорим там. Уроков завтра я тебе не ставлю. Походим, посмотрим. Сходишь в библиотеку, там посидишь. С завучами поздороваешься. Детям покажешься. Предупредишь, что выходишь, чтобы учебники несли.
– Но я же…
– Ага, ты же. А я? Слушай сюда, девочка: мне в школе нужен учитель. Ясно? Ты, как говорят, можешь стать хорошим учителем. Вот ты мне и нужна. Если ты хочешь поломать мне все планы – беги опять. Только помни, что ты не сама гуляешь, а срываешь учебу детям и срываешь весь процесс мне. И мне потом еще и тыкать будут наши «старослужащие», что слишком много воли вам давал… Вот ведь… Она же… Не может же… Тьфу! Зав-тра. Ут-ром. Ко мне. Ругать буду и песочить. И выговор напишу. Это обязательно. И приказ дам подписать с этим выговором. Но чтобы послезавтра уже пахала, как та лошадка! Еще и факультативов накидаю – а то, гляжу, нечего тебе делать по вечерам, вот и бесишься со скуки!
– Я не со скуки, – жалобно-плаксиво протянула она.
– Со скуки, со скуки. А в школе тебя ждут… Идти туда надо, где ждут. Правда, ведь? Всё, – директор встал, глянул сверху. – Пойду, посмотрю, как вы тут живете, чего вам не хватает. А ты посиди тут еще, посиди. А завтра – ко мне на ковер. Ага?
– Ага-а-а…
Он прикрыл аккуратно за собой дверь кухни, еще минут двадцать поболтал с девчонками в их комнате, в напряжении прислушиваясь, не хлопнет ли вдруг входная дверь, не пробежит ли опять она вниз по лестнице – и неизвестно куда. А потом медленно-медленно пошел домой, ловя лицом редкие снежинки.
Дома было уже темно. Все давно спали. На кухне ждала сковорода с холодной картошкой и куском котлеты.
«Чо сразу выгонять-то?»
– Вот, вот, смотрите! – завуч по внеклассной работе дергала школьника за рукав, но сдвинуть его с места не могла.
– А чо я, чо я-то… – гудел басом огромный и неповоротливый восьмиклассник, выглядевший гораздо старше своих лет.
– Это же до смертоубийства скоро дойдет! Как же можно!
– Да, а что я… Они сами – первые…
– Кто – первые? Кто – вторые? И вообще, что случилось? – директор с интересом смотрел на эту сцену. Этого парня он уже знал, как очень слабого ученика, но на поведение его обычно не жаловались.
А случилось интересное. В школе верховодили выпускники, которым осталось до выпускного бала отучиться всего два месяца. Среди выпускников же выделялась поведением компания спортивного вида ребят, которые дружно ходили в секцию каратэ, только второй год открыто работающую в городе.
Дети директоров и командиров, прямой дорогой идущие в престижные ВУЗы, снисходительно посматривали на окружающую «мелочь» и не спускали никому обид. Сплоченная совместными спаррингами компания из пяти «каратистов» пыталась верховодить в школе.
Конечно, если бы они попались новому директору… Но они не попадались. Все разборки проходили где-то за школой, за мусорными баками, на краю оврага. И никто никогда ничего – и никому… То есть, директору школы говорили, что вот те выпускники замешаны в драке… Кажется. Но жалоб официальных не было.
И вот, привели восьмиклассника, который внезапно дал отпор этой команде.
– Вы понимаете, он же убить мог! Он же просто зверь какой-то!
– Все понятно. Вы его мне оставьте, а сами идите пока, уроки отслеживайте. Мы тут побеседуем, – со значением произнес директор.
– Хорошо-хорошо, – понятливо кивнула завуч и прикрыла за собой дверь.
– Ну, герой, давай, рассказывай…
– А чо я? Как чо, так меня? Теперь выгонять будете? – бурчал, не поднимая головы здоровый мужичище, спрятав за спину красные мосластые руки.
– Да, ладно тебе! Давай, рассказывай, чего вы там не поделили?
– Ну, я шел, а они там пихаются… Всех распихали, а меня не смогли…
– Ну, ну, – заинтересованно подталкивал директор.
– Ну, ругаться тогда стали…
– А ты?
– А чо я-то? Они первые!
– Ну, хорошо. Они первые тебя обругали. А ты?
– Ну, и я – их.
– Сколько их было?
– Пятеро. Они всегда так ходят…
– И ты пятерых, значит, послал? Герой…, – уже смеялся в открытую директор.
– Чо сразу – герой-то? А чо они толкаются? – на одной басовой ноте, как шмель, толкающийся в запертое окно, гудел восьмиклассник.
– Ну, ладно, ладно… А потом, что?
– Потом, говорят мне, пошли, выйдем. Ну, я и пошел…
– И не страшно было?
– А чо тут бояться?
– Кхм… Все же их боятся? Они ж каратисты там, и прочее…
– Да? Не знал я.
– И что там?
– Ну, вышли на овраг, один вышел, крикнул, как врубил мне… Больно. Синяк будет. Я говорю, ты дурак, чо ли… А он – еще раз!
– А ты?
– А я чо – их пятеро ж… Ну, подхватил с земли, что попало, да и… Вот.
– По голове? – с опаской спросил директор.
– Чо я, совсем дурак, чо ли? По плечу. Ну, он сразу и свалился, за плечо держится, орет… Я уходить, а тут завуч меня за рукав. И к вам. Вот…
– Герой, герой… Что ж делать-то с тобой?
– Не выгоняйте. Мне документ нужен. Меня на работу не возьмут без аттестата.