– Назовешь свое имя?
– Зовите меня Найф.
Здоровенный дружинник с рогатиной в руке помолчал, рассматривая его в упор. Но не как предмет какой-то смотрел, не как на мебель смотрят или инструмент какой, а скорее, как на неизвестного и от того опасного зверя.
– …Нехорошее имя. Не наше. Жди.
Не торопясь, сделал два шага спиной вперед, отступив еще дальше от неизвестного, а потом повернулся и быстро пошел к деревне. Стрелки остались, только присели на корточки, не сводя глаз и арбалетов с бродяги.
Староста, вызванный к околице гонцом с поста, щурился, закрывался широкой ладонью от низкого еще, бьющего почти прямо в глаза солнца.
– Ну, что он говорит?
– Он с юга, староста. Идет один. Как прошел лес – неизвестно. И еще он назвал свое имя. Найф, – и дружинник со значением посмотрел в глаза старосте.
– Вон, как оно. Найф, значит… – и помолчал недолго. – Эх, если бы не с юга…
– Да. Если бы не с юга. Но – имя, староста. Нехорошее имя. Ты решай.
– Ну, что ж. Придется говорить. Приведешь его в крайнюю избу. С опаской, с досмотром проведешь.
Староста махнул рукой, подзывая мальчишек, всегда болтающихся неподалеку.
– Эй, сбегайте за лекарем, быстро…
Через пять минут ожидания от околицы к неизвестному двинулись еще два арбалетчика и идущий между ними невысокий лысый человек с добрым на вид морщинистым лицом.
– Ну, раздевайся, мил человек, – улыбнулся подошедший, пока уже четверо арбалетчиков перемещались, стараясь встать так, чтобы Найф оставался всегда под прицелом.
Тот как будто не замечал нацеленных на него стрел с железным наконечником, пробивающим вблизи даже дощатый щит.
– Что, совсем? – понимающе наклонил он голову набок, посматривая маленькими глазками из-под рыжих бровей.
– Совсем, совсем. А я пока костерок разведу, чтобы не мерзнуть.
Перед арбалетчиками стоял коренастый, плотный, без выпирающих мышц, немного даже полноватый на вид мужик неопределенного возраста, густо заросший рыжей кудрявой бородой. Длинные волосы на голове, закручивающиеся на концах, придерживались черной повязкой. Одежда была сложена аккуратно на траве.
– Отойди от одежды теперь, отойди, – ласково произнес лекарь, обходя его по большому кругу и осматривая со всех сторон.
– Да-а-а-а… Зарос ты зверообразно, – продолжил он. – Иди-ка к костру.
Найф отошел к разожженному небольшому костерку и присел на корточки возле огня, протянув к нему руки. Он казался совершенно спокойным, вроде так и надо всегда заходить в деревни и села. Нагишом.
Лекарь же присел около его одежды и тщательно прощупал каждый шов, каждую тряпицу. Внимательно рассматривая, перетряхнул все содержимое сумки. В сумке были только хлеб, полголовки чеснока, луковица, помятая металлическая фляга. Лекарь поболтал флягой. Почти полная. Открутил крышку, понюхал, капнул на руку. Подумал мгновение, закрыл сумку, отложил в сторону. В сторону были отложены и ремень с ножнами. Двое ножен – два ножа. И больше ничего, вроде. И в обуви, разношенных коротких сапогах, не было тайников. И в коротком плаще не было. Лекарь поднес к лицу рубаху, принюхался. Кивнул сам себе, что-то обдумывая. Повернулся к бродяге:
– Вон бритва лежит, видишь? Брейся.
– Что брить, бороду?
– А все брей, все. Водички сейчас поднесут.
И правда, от села два пацаненка на палке уже тащили неполное ведро с водой, над которой курился парок. Видать, только что согрели на печи. Они поставили ведро возле арбалетчиков и уставились на неизвестного.
– Все, ребята, идите назад. Скажите старосте: скоро.
И, оборачиваясь опять к Найфу:
– Все брей, голубь. Ты же хочешь попасть в село? Живым попасть? Брей. И бросай волосы в костер. Недосуг мне к тебе подходить лишний раз. Боюсь я тебя.
– Хм, – дернул носом рыжий.
Обвел глазами дальний лес, посмотрел внимательно на каждого арбалетчика, будто меряя расстояние до них, повернул голову к лекарю:
– И уйти мне уже нельзя. Да?
– Ну, ты же умный, все понимаешь. Или ты входишь в село и говоришь со старостой, или тебя вносят в село, и староста смотрит на тебя.
Бритва со скрипом врезалась в густые заросли жесткого рыжего волоса.
– Всё, я сказал, брей всё, – подал голос вроде бы дремавший в стороне лекарь.
И снова встал, и пошел по кругу, присматриваясь издали к Найфу. В костре трещали, сворачивались и дымили, сгорая, пряди волос.
– Та-а-ак. Присядь. Встань. Наклонись. Подними руки. Опусти… – лекарь все кружил вокруг, но уже ближе, ближе. – Ложись. На траву ложись, ничком.
И вдруг прыгнул на спину бродяге, ухватил снизу за подбородок, приподнял его лицо, в которое тут же уставилась арбалетная стрела ближнего стрелка.
– Открой рот. И не вздумай закрыть, пока не скажу! – палец лекаря оказался в раскрытом рту, пошел по кругу, как бы пересчитывая зубы, мазнул по деснам, выскочил наружу. Найф сплюнул, не скрывая отвращения.
– Не надо морщиться, я лекарь, руки у меня чистые. Одевайся. Медленно одевайся. И медленно, руки на затылке, иди к околице. Вон, у той избы тебя встретят.
Лекарь отвернулся и быстро пошел к селу, помахивая зажатым в руке ремнем с ножнами. В другой руке он нес бритву и ведро, прихваченное за дужку одним пальцем. Холщовая сумка бродяги свисала с его плеча.
– Эй, лекарь! Мои ножи! – как выплюнул в серую спину Найф.
– Не беспокойся, у меня ничего не пропадает, – не оглядываясь, ответил тот. И уже проходя между арбалетчиками, бросил:
– Повнимательнее с ним, ребята. Повнимательнее и поосторожнее. Эти ножи – все оружие, что у него есть. Понятно?
Ближайшая пара только переглянулась с удивлением. И этот бродяга прошел лес? Очень опасный человек.
Бритый наголо, с руками на затылке, шел он как-то странно, как будто не ходил очень долго. Запинался, иногда прихрамывал то на одну, то на другую ногу, вдруг покачивался, спотыкаясь, в сторону, но выправлялся, не падал, а продолжал движение к группе людей у крайней избы, которые смотрели на него в распахнутые настежь ворота. А сзади в спину смотрели четыре арбалета, повторяя все его движения.
– Молодой совсем, а? – удивился староста, повернувшись к лекарю.
– Молодой, да, – кивнул тот. – Но бывалый. Шрамов не много. Но есть. Тяжелых ранений не было. Татуировок нет. Знаков никаких нет. Оберегов и ладанок нет. Голову раньше брил, похоже, потому и побрился быстро, умело. Сильный. Очень сильный. Думаю, на руках с ним не всякий справится, особенно из молодых. Это не простой бродяга, так думаю.
– Да, уж, понятно, – вздохнул староста. – Простые-то через лес не пройдут. Да и с таким именем еще… Эх, если бы не с юга…