Вечный первый уровень

Томас посмотрел на неё.

И вот это короткое слово заинтересовало Алекса сильнее всего.

Опять.

Значит, подобное уже случалось.

— Не знаю, — ответил Томас. — Но староста велел сегодня никому к северной стороне не ходить. И ночью двери запереть крепче.

Староста тем временем уже говорил с другими мужчинами в центре деревни. Громко, чётко, без попытки скрыть тревогу:

— До заката укрепить загоны. Скотину близко не держать. Дежурить будем по двое. Если кто услышит шум со стороны леса — поднимать всех сразу. По одному никуда не ходить.

Это уже было не предосторожностью.

Это была оборона.

3.Слово, которое не произнесли

В тот день никто так и не назвал угрозу по имени.

Именно это сказало Алексу больше всего.

Если бы речь шла о волках, сказали бы “волки”.

Если о медведе — сказали бы “медведь”.

Если о банде людей — деревня уже бы гудела от злости и страха.

Но вместо этого были только обрывки:

“опять”

“из леса”

“не как зверь”

“ночью проверить западный край тоже”

“только бы не оно”

Оно.

Безымянная угроза всегда опаснее названной. Потому что имя придаёт форму. А когда люди избегают слова, значит, либо боятся его, либо сами не понимают, с чем столкнулись.

Для Алекса оба варианта были неприятны.

Он сидел на полу у стены, пока взрослые говорили в соседней комнате, и раскладывал услышанное в уме.

Большие следы.

Неправильная походка.

Высокие отметины на деревьях.

Убитый скот без нормальной трапезы.

Прежние случаи в прошлом.

Страх, смешанный с привычкой.

Слишком много признаков того, что это не разовый хищник.

Что-то территориальное?

Искажённый зверь?

Слабая магическая тварь?

Существо, выходящее из глубины леса лишь временами?

Он пока не знал.

Но одно уже понимал точно:

Если деревня действительно сталкивается с подобным циклично, то рано или поздно местной удачи не хватит.

4.Ночь дежурства

К вечеру деревня изменилась.

Двери закрывали раньше обычного.

Окна занавешивали плотнее.

Даже собаки вели себя беспокойно, часто срываясь на глухой лай в сторону темнеющего леса.

Томас ужинал быстро и почти молча.

Потом поднялся, взял старый топор, проверил рукоять, накинул плотную куртку и присел перед Алексом на корточки.

— Будешь мужчиной и останешься с мамой, хорошо?

Алекс кивнул.

Слишком быстро.

Пришлось тут же добавить чуть сонное:

— Угу.

Томас слабо улыбнулся и потрепал его по волосам.

Когда дверь за ним закрылась, в доме на миг стало особенно тихо.

Элина убрала миски, подкинула дров в печь, потом подошла к окну и долго смотрела в темноту. Алекс наблюдал за ней украдкой.

Она боялась.

Не истерично.

Не беспомощно.

А так, как боятся сильные люди, у которых нет возможности убежать.

Эта тишина тревожила его сильнее любых слов.

Потому что за три года он успел привязаться к этим людям сильнее, чем собирался.

Потому что теперь возможная угроза из леса перестала быть абстрактной частью местного мира.

Она стала тем, что могло забрать у него дом.

Именно тогда в нём впервые за долгое время поднялось старое, холодное чувство.

Не страх.

Расчёт.

Если существо войдёт в деревню этой ночью, что он сможет сделать, не разрушив маскировку полностью?

Как далеко простирается его текущее восприятие?

Сможет ли он отвлечь тварь слабым выбросом?

Сумеет ли скрытно исказить её чувство направления?

Хватит ли ему контроля не оставить явного следа?

Вопросы следовали один за другим.

Слишком рано.

Слишком опасно.

Но, возможно, уже неизбежно.

5.Первый зов

Ночь успела опуститься окончательно, когда это произошло.

Сначала собаки замолчали.

Все разом.

Затем где-то далеко, со стороны северной окраины, раздался резкий крик.

Не звериный.

Человеческий.

Следом — ещё один.

Элина застыла.

Алекс уже сидел на постели, хотя секунду назад лежал с закрытыми глазами, изображая сон.

Потом по деревне ударил голос:

— К загонам! Быстро!

Снаружи загремели шаги.

Хлопнули двери.

Кто-то закричал.

Заплакал ребёнок в соседнем доме.

Элина резко обернулась к Алексу и в один миг оказалась рядом.

— Сиди здесь. Не вставай. Что бы ни было — не выходи, понял?

Он смотрел на неё широко раскрытыми детскими глазами.

— Мама?..

— Тихо, — шепнула она, прижимая его к себе на короткий миг. — Тихо, мой хороший.

Но в следующую секунду снаружи послышался такой звук, что даже у неё побелело лицо.

Низкий.

Хриплый.

Протяжный.

Не вой.

Не рык.

Что-то среднее между звериным горлом и человеческой агонией.

Алекс почувствовал, как по спине проходит холод.

Вот теперь — да.

Теперь это точно не обычный лесной хищник.

И почти одновременно с этим, глубоко внутри, там, где все три года спала его настоящая сила, будто дрогнула тёмная гладь.

Что-то приближалось.

Что-то чужое.

И впервые с момента своего нового рождения Алекс ясно понял:

Следующий шаг уже нельзя будет откладывать бесконечно.

[СИСТЕМА]

Обнаружена активная внешняя угроза

Источник: лесной сектор / граница деревни

Вероятность прямого контакта: повышается

Статус маскировки: под угрозой при вмешательстве

Рекомендуемые сценарии:

Сохранение роли и пассивное наблюдение

Ограниченное скрытое вмешательство

Прямое применение силы с высоким риском раскрытия

Внимание:

Событие “Первое столкновение с внешней опасностью” перешло в активную фазу.

Глава 7. То, что вышло из леса

Системное окно висело перед внутренним взглядом всего миг.

Потом исчезло.

И правильно.

Сейчас оно было не помощником, а лишь ещё одним напоминанием о том, что выбора у него почти не осталось.

Снаружи снова закричали.

На этот раз ближе.

Глухо ударило дерево о дерево — будто кто-то с размаху врезался в загон или снёс часть забора. Лошади, если у бедной деревни можно было так называть двух костлявых рабочих кляч, испуганно заржали. Коровы заревели следом. Шум рванул по улице, как треснувшая верёвка.

Элина побледнела ещё сильнее.

Она метнулась к двери, потом замерла, не решаясь оставить сына одного и не имея права просто стоять.

Это был тот страшный, беспомощный миг, который Алекс знал слишком хорошо ещё по прошлой жизни: когда на чаше весов лежат сразу две обязанности, и обе нельзя исполнить полностью.