Спасти мир и не кашлять

— Долг погашен? — спросил Тарас.

Книга учёта захлопнулась.

Потом снова открылась.

На последней странице появилась новая запись:

«Не оплачен конец».

Глава двести девятая

Конец предъявляет счёт

Конец пришёл без стука.

У него не было лица, плаща и косы. Он выглядел как последняя точка, увеличенная до размеров двери.

Точка прокатилась по полу и остановилась перед Автором.

— Вызывали? — спросил Александр Александрович.

— Вы меня откладывали.

Голос Конца звучал из всех законченных фраз сразу.

Семён спрятал черновики. Редактор, наоборот, достала красный карандаш. Только редакторы умеют смотреть на конец и думать, нельзя ли сделать его короче.

— Мир получил начало, — сказал Конец. — Следовательно, обязан получить меня.

Мира заслонила детей крыльями.

— Мы только что дали драконам смертность. Этого мало?

— Смерть заканчивает жизнь. Я заканчиваю историю.

— А если не заканчивать? — спросил Тарас.

Точка повернулась к нему.

— Тогда всё будет продолжаться.

— Звучит неплохо.

Конец показал будущее без последней страницы.

Там герои спасали мир каждую неделю. Катастрофы становились всё крупнее, злодеи — всё древнее, а названия книг — всё длиннее. В сто сорок седьмой части Эраст спасал мир и не заполнял заявление на перерасчёт магической мощности.

— Ужас, — прошептал Эраст.

— Заявление сложное? — спросил Тарас.

— Я там до сих пор главный герой.

Вера увидела себя вечной участницей приключений. Их дом каждый раз строили заново, чтобы очередная бездна могла эффектно разрушить крыльцо.

— Конец нужен, — сказала она.

— Спасибо, — ответила точка.

— Но не сейчас.

— Так говорят все.

Александр Александрович подошёл к Концу.

— Что требуется?

— Последняя фраза. Окончательная. После неё никто не должен спрашивать: «А что дальше?»

Автор усмехнулся.

— Таких фраз не существует.

Конец увеличился. Стены Предначалия покрылись точками. Каждая закрывала один возможный путь.

— Тогда я закрою все вопросы вместе с теми, кто их задаёт.

Маленький Алёша поднял руку.

— А можно вопрос?

— Нет.

— Почему?

Точка вздрогнула.

Вопрос «почему» открыл в ней крошечную дырку.

Алёша подошёл ближе.

— Если вы хотите, чтобы после конца никто не спрашивал, значит, вам нужен не конец. Вам нужно молчание.

— Это одно и то же.

— Нет. Хороший конец оставляет человека с вопросом, который уже не к книге, а к себе.

Редактор опустила карандаш.

— Мальчик прав.

— Это временно, — пробормотал подросток Алёша.

Точка стала меньше.

— Тогда задайте последний вопрос.

Все посмотрели на Автора.

Он посмотрел на героев.

— Почему вы всё время спасаете мир?

Эраст ответил не сразу.

— Потому что в нём Вера.

Конец раскололся.

Из трещины вырвалось не молчание.

Из неё полезло Продолжение.

Глава двести десятая

Продолжение не умеет вовремя остановиться

Продолжение было длинным.

Сначала в зал вошла его голова. Пока появлялось туловище, голова успела рассказать предысторию, познакомить всех с тремя новыми героями и намекнуть на древнее пророчество, которое станет понятным через сорок глав.

— Нет, — сказала Редактор.

Продолжение не услышало. Его хвост всё ещё находился в следующей части.

— Я спасу вас от Конца! — провозгласило оно. — Никто никогда не закончится!

Эраст уклонился от нового сюжетного ответвления. Оно ударило в стену и породило тайного брата Тараса.

— У меня нет брата, — сказал Тарас.

— Теперь есть, — обрадовалось Продолжение. — Он наследник исчезнувшего царства и должен тебе денег.

— Где он?

— Тарас!

— Я только уточняю.

Из спины Продолжения выросли дополнительные линии. В одной Мира оказывалась потерянной принцессой богов. В другой Вера обнаруживала внутри себя древнюю богиню. В третьей Маргарита Всеволодовна становилась доброй и уступчивой.

Третья линия рассыпалась сама: даже вымысел имеет предел достоверности.

— Нам не нужно бесконечное продолжение, — сказал Эраст.

— Все так говорят после двухсотой главы, — ответило существо. — А потом просят ещё.

С края страницы донеслось знакомое: «Продолжай».

Продолжение расправило плечи.

— Слышите? Меня зовут.

Александр Александрович закрыл ноутбук.

— Читатель просит продолжать историю, а не откладывать её смысл.

— Смысл можно раскрыть позже.

— Когда?

— В следующей части.

— А там?

— Ещё позже. Это создаёт интригу.

Редактор чиркнула карандашом по одному из ответвлений. Оно укоротилось и неожиданно стало лучше.

Продолжение закричало.

— Вы уничтожаете возможности!

— Я отделяю возможности от обещаний, — сказала она. — Если линия никуда не ведёт, это не тайна. Это заблудившаяся верёвка.

Герои взялись за ответвления.

Теплон сжигал повторяющиеся пророчества. Ел сворачивал слишком длинные отступления в горы. Токая превращала пустые конфликты в движение воздуха. Семён собирал удачные сцены, которые можно было оставить читателю на память.

Тарас нашёл линию о наследстве тайного брата и попытался спрятать.

Маргарита Всеволодовна отобрала её первой.

— Но там деньги.

— Поэтому и выдумка.

Продолжение становилось короче. Под лишними событиями обнаружилось небольшое существо, похожее на ребёнка с незаконченной фразой в руках.

— Я не хочу исчезать, — сказало оно.

Маленький Алёша сел рядом.

— Ты не исчезнешь. Ты станешь будущим.

— Какая разница?

— Продолжение требует написать всё. Будущее разрешает не знать.

Существо задумалось.

Незаконченная фраза в его руках превратилась в чистый лист.

Конец и Будущее впервые встали рядом.

Между ними оставалось место ровно для одной последней главы.

Но впереди было ещё четыре.

Редактор нахмурилась.

— Кто считал?

Все посмотрели на Тараса.

— Я округлил.

Глава двести одиннадцатая

Суд над человеком с ноутбуком

Прежде чем допустить Автора к последней фразе, герои решили устроить суд.

— За что? — спросил Александр Александрович.

— Список длинный, — сказал Эраст. — Мы сократили до разумного.

Редактор развернула свиток. Он трижды обогнул Ела.

— Это сокращённый?

— Убрали опечатки.

Судьёй назначили Маргариту Всеволодовну. Она согласилась при условии, что приговор можно будет исправить в воспитательных целях.

Обвинителем выступила История. Защитником — Тарас, потому что никто другой не согласился, а он запросил оплату вперёд.

— Подсудимый обвиняется в создании опасных обстоятельств, — начала История. — В несвоевременном появлении пророчеств, злоупотреблении концами света и систематическом помещении героев туда, откуда невозможно выйти без нарушения законов мироздания.

— Признаёте вину?

— Частично.

— Значит, полностью, но пока торгуетесь, — решила судья.

Эраст вышел первым свидетелем.

— Почему у меня такое отчество?

— Для звучания.

— Оно звучит каждый раз, когда меня хотят наказать.

Тарас поднялся.

— Протестую. Отчество моего подзащитного к делу не относится.

— Вы защищаете Автора, — напомнила Вера.

— Тогда протест отзываю. У меня сложная линия.

Мира спросила, зачем драконам столько испытаний.

— Чтобы показать их силу.

— Силу можно показать, дав спокойно воспитать детей.

Автор записал мысль. Мира вырвала страницу.

— Никаких новых книг о воспитании.

Тихон подошёл последним.

— Почему вы всё время делали меня разным?

Александр Александрович закрыл ноутбук.

— Потому что ребёнок — это человек, у которого больше будущих, чем прошлого. Я боялся выбрать за тебя одно.

— Но всё равно выбирали.

— Да.

— А теперь?

Автор посмотрел на него без текста между ними.

— Теперь выбирай сам.

Тихон сел рядом с Эрастом и Верой.

Суд удалился на совещание, то есть Маргарита Всеволодовна отвернулась на пять секунд.

— Виновен, — объявила она.

— Какое наказание?

— Вы обязаны закончить книгу так, чтобы герои после неё могли жить без вашего постоянного вмешательства.

Автор побледнел.

— Это невозможно.

— Тогда пожизненно останетесь внутри и будете лично объяснять каждому, зачем ему очередная беда.

— Я попробую.

— Кроме того, — продолжила судья, — вы обязаны вернуть героям всё время, которое отняли у них приключениями.

— Где я его возьму?

Уголёк выпустил из пасти последнюю искру конца времён.

Теплон добавил первую.

Между ними возник обыкновенный день.

Без пророчеств. Без катастроф. Без обязанности кого-нибудь спасать.

Герои смотрели на него с недоверием.

Обыкновенный день оказался самым редким чудом книги.

Глава двести двенадцатая

День, в котором ничего не случилось

Утро началось вовремя.

Небо не треснуло. Земля не заговорила. Ни одно древнее существо не потребовало вернуть ему мир, престол или неправильно оформленную вечность.

Эраст проснулся и долго лежал, ожидая тревожного звона.

— Что случилось? — спросила Вера.

— Ничего.

— Тогда спи.

— Не могу. Подозрительно.

На кухне Маргарита Всеволодовна готовила завтрак. Чайник из Середины кипел на обычной плите и явно скучал по метафизике.

Тарас пришёл с хлебом. За хлебом не гналась стража, внутри не было карты, а продавец не оказался замаскированным богом.

— Я проверил дважды, — сообщил он. — Просто хлеб. Даже цена настоящая, к сожалению.

Мира вывела маленьких драконов гулять. Они гонялись за собственными тенями. Чернушка судила соревнование и каждый раз объявляла победителем себя.

Теплон сидел на солнце и рассматривал вторую седую чешуйку.

— Страшно? — спросил Уголёк.

— Немного.

— Значит, живёшь.

Ел помогал строить сарай. С человеческой мерой он мог поднять бревно, не поднимая вместе с ним континент. Это доставляло ему детскую радость и взрослую боль в спине.

Токая бегала по проводам. Иногда свет мигал. Она утверждала, что выбирает форму; Тарас подозревал плохой контакт.

Маленький Алёша и подросток Алёша сидели на крыльце.

— Ты исчезнешь, когда появится моё будущее? — спросил младший.

— Не знаю.

— Боишься?

— Да.

— Хорошо. Значит, живёшь.

— Это Уголёк сказал.

— Я быстро учусь.

Тихон ушёл к реке. В воде отражались все его варианты, но теперь ни один не тянул его за собой. Он выбрал камень, бросил и насчитал семь кругов.

— Кем ты станешь? — спросил подошедший Эраст.

— Сначала мокрым.

Восьмой круг вернулся волной и облил ему ботинки.

Эраст засмеялся.

— А потом?

— Не знаю. Может, никем особенным.

— Это сложная профессия.

Они вернулись домой к обеду.

За столом спорили о соли, хлебе и том, кто поцарапал дверь хвостом. Спор был настолько обычным, что История не стала его записывать.

К вечеру Автор собрался уходить.

— Последняя фраза ещё не написана, — напомнила Редактор.

— Она случается. Не мешайте.

— Я обязана мешать. Это моя работа.

Ночью Эраст вышел во двор.

Мир дышал спокойно. Впервые его не нужно было спасать прямо сейчас.

Именно в этот момент из дома донёсся кашель.

Эраст схватил меч, которого рядом не было.

Потом вспомнил название книги и побежал внутрь.

Глава двести тринадцатая

Последний кашель

Кашлял маленький дракон.

Он сидел посреди кухни, прижимал лапы к груди и выпускал колечки дыма. Каждое колечко превращалось в крошечную дверь.

— Не трогать! — крикнул Эраст.

Из первой двери уже выглядывала армия. Из второй — вулкан. Из третьей — чиновник с папкой, что напугало Тараса сильнее вулкана.

Мира схватила сына.

— Дыши.

— Не получается.

Теплон осмотрел дым.

— В нём первый огонь.

Уголёк прислушался.

— И последний.

— Круг вернулся? — спросила Вера.

— Нет. Огонь проходит через него, но не может выбрать, кем быть дальше.

Астрея появилась из двери, ведущей к вулкану. Отряхнула пепел и закрыла её локтем.

— Драконы приняли смертность. Но тело малыша ещё помнит прежний закон: огонь должен длиться вечно.

— Что делать?

— Научить его выдыхать то, что не обязано становиться миром.

Эраст сел перед драконом.

— Смотри на меня. Вдох. Выдох.

— Ты не дышишь огнём.

— Зато много лет выдыхаю глупости. Принцип похожий.

Дракон вдохнул. На выдохе появилась дверь в мир, где Эраст стал королём.

— Закрывай, — сказала Вера.

— Я только посмотрю.

— Закрывай.

Он закрыл.

Следующий выдох открыл мир, где Тарас был богат.

Тарас бросился к двери, но Маргарита Всеволодовна подставила чайник. Дверь захлопнулась.

— Там могли быть ответы.

— Там точно была фантастика.

Малыш кашлял всё слабее. Последняя дверь оказалась совсем маленькой. За ней стояли они же — Эраст, Вера, Мира, Тихон, друзья и драконы — но через много лет.

Эраст увидел седину у себя и у Веры. Маленький дракон стал огромным. Теплона рядом не было, зато на очаге горела его чешуйка, сохраняя тепло.

Мира хотела закрыть дверь, но не смогла.

— Он умрёт?

— Теперь да, — тихо сказал Уголёк. — Когда проживёт своё.

Теплон подошёл к ней.

— Это не приговор. Это место для жизни между рождением и концом.

Малыш сделал последний вдох.

Все приготовились к огню.

Он чихнул.

Из пасти вылетела одна искра, подожгла Тарасу рукав и погасла в супе.

— Я здоров, — объявил дракон.

Тарас хлопал по рукаву.

— А я теперь копчёный.

Двери исчезли. Будущее снова стало неизвестным.

Конец-точка появился у порога.

— Последний кашель случился.

— Но мир не погас, — сказала Мира.

— Потому что кашель был не концом огня. Он был концом его обязанности гореть вечно.

Редактор посмотрела на Автора.

— Теперь можете писать.

Александр Александрович открыл ноутбук.

На экране уже стояла последняя фраза.

Её написал не он.

Глава двести четырнадцатая

Мир, который спас себя сам

Последняя фраза гласила:

«Мир больше не нуждался в спасителе».

Эраст перечитал дважды.

— Значит, я свободен?

— От должности — да, — сказала История. — От последствий — никогда.

— Согласен.

— Подумай.

— Уже поздно.

Вера взяла его за руку.

Мир вокруг них складывался в окончательную форму. Не совершенную — совершенные миры слишком хрупки, потому что любое изменение считается в них порчей. Новый мир оставил себе трещины, ошибки, сквозняки и возможность передумать.

Титаны выбрали места, где будут жить, не превращаясь в горы против воли.

Токая поселилась во всех движениях сразу, но иногда уходила отдыхать. Люди назвали это отключением электричества и научились ругаться в темноте особенно выразительно.

Теплон стал первым не потому, что родился раньше всех, а потому что первым согласился когда-нибудь стать прошлым.

Уголёк перестал быть последним. Он открыл маленькую школу для молодых драконов и учил их правильно заканчивать полёт, спор и жарку мяса.

Мира растила детей. Теперь она боялась за них сильнее, потому что они стали смертными, и радовалась больше, потому что каждый их день принадлежал им.

Семён Книжников вернулся к книгам. Он больше не пытался писать за героев. Иногда спрашивал их мнение, чем приводил издателей в отчаяние: герои редко соблюдали сроки.

Редактор оставила красный карандаш на столе.

— Вы уходите? — спросил Алёша.

— Нет. Просто впервые здесь нечего исправлять прямо сейчас.

— А завтра?

— Не порть момент.

Два Алёши подошли к двери будущего. Подросток начал становиться прозрачным.

— Я всё-таки исчезаю, — сказал он.

Маленький взял его за руку.

— Ты станешь мной?

— Нет. Ты станешь собой. А я останусь памятью о будущем, которое помогло не совершить.

Он растворился не в пустоте, а в осторожности мальчика. С тех пор Алёша, придумывая конец, сначала спрашивал, кому придётся в нём жить.

Тихон выбрал дом неподалёку. Не дворец, не перекрёсток эпох и не вершину пророчества. Дом с окном на реку.

— Ты уверен? — спросила Астрея.

— Нет.

— Хороший выбор.

Тарас закрыл книгу учёта. Все долги исчезли, кроме одного.

— Кто кому должен? — спросил Эраст.

— Читатель героям — немного веры. Герои читателю — честный конец. Автор всем — следующую хорошую книгу.

Александр Александрович насторожился.

— Последний пункт откуда?

— Мелкий шрифт.

Маргарита Всеволодовна позвала всех к столу.

Чайник из Середины закипел. Теперь он стоял на обычной кухне, но по-прежнему умел собирать рядом тех, кто мог разойтись навсегда.

Эраст посмотрел на Веру, друзей, детей-драконов, бывшего последнего, первого смертного, титана, тень, энергию и Автора в тапочках.

— Мы спасли мир?

— Нет, — ответила Вера. — Мы перестали мешать ему спасать себя.

Маленький дракон кашлянул.

Все замерли.

Он виновато указал на Тараса.

— Перцем подавился.

Тарас спрятал перечницу.

Ничего не раскололось. Не открылись древние врата. Не восстали боги и не пришло письмо с требованием немедленно явиться в шестую книгу.

Просто Эраст налил дракону воды.

Александр Александрович закрыл ноутбук.

Конец-точка устроился в конце последней строки. Будущее осталось за полями, чистое и не обязанное продолжаться по команде.

Мир был спасён.

И впервые за всю историю никто не закашлял от этих слов.